Солнце Второго Нефрита клана Лань

      Мягкие лучи рассветного солнца коснулись Облачных Глубин. Еще только начало весны и на улице довольно холодно, однако чувствуется, что совсем скоро снежный покров растает и вместо него мир засияет новыми яркими красками.       И, казалось, ничего не может омрачить этот прекрасный день, но…       … хриплое дыхание и сильный кашель не могут не заставить волноваться.       Мгновенно открываются золотые глаза, и их обладатель вскакивает с кровати, чтобы дойти до стола, взять кувшин с водой и вернуться к постели, где из кокона из одеял смотрят виновато глаза цвета грозовых облаков.       — Прости, Лань Чжань. Я тебя разбудил, — сипло говорит Вэй Ин и вновь заходится кашлем.       Лань Ванцзи на это хмурится и осторожно помогает мальчику сесть, поддерживая его за плечи одной рукой. Второй же подносит кувшин с водой к губам, которые даже в такие моменты не покидает улыбка.       Пока Вэй Ин смачивает раздраженное горло, Лань Ванцзи прибывает в мрачных мыслях. Все-таки то, что Вэй Ин умудрился заболеть, было странным и неожиданным. Конечно, погода была еще по-настоящему зимней, но за четыре года, которые Вэй Ин жил в Облачных Глубинах, его организм уже успел привыкнуть к здешнему климату.       Да что говорить, когда в первый месяц своего пребывания в ордене он умудрялся в одних нижних одеяниях ускользать на улицу, чтобы утром, выходя из цзинши, Лань Ванцзи приветствовали две кривые снежные фигуры. И узнать, что ими были он и его непоседливый друг, можно было только по широкой улыбке на лице одного из них и по полоске на лбу другого.       Вообще появление Вэй Ина в Облачных Глубинах стало испытанием для всего ордена Гусу Лань. Если первые дни тот был тихим и только с любопытством осматривался, то потом его шкодливая натура все чаще и чаще давала о себе знать: то он начинал подначивать других играть в игры вместо совершенствования тела и духа, то придумывал и рисовал разных темных тварей, убеждая остальных, что видел их лично и смог победить. И, конечно же, доверчивые маленькие ученики ордена Лань верили ему, ведь тот так убедительно рассказывал о своих подвигах и при этом активно жестикулировал, добавляя своим «сказкам» еще больше убедительности.       Конечно, его за это ждало наказание, которое в силу возраста ограничивалось стоянием на коленях в Храме Предков, — хотя Лань Цижэнь уже пару раз бормотал, что того нужно выпороть. А Вэй Ин и не стеснялся — жалобно вещал, как его тело затекло, а бедные колени вовсе стерлись о жесткие и острые камни. Лань Ванцзи прекрасно понимал, что тот преувеличивает, но все равно позволял залезть к себе на спину и нес в цзинши.       Сам же Второй Нефрит готов был все спустить своему неугомонному солнцу с рук, ведь стоило тому только улыбнуться и с неподдельной радостью крикнуть: «Лань Чжань!» Как тот забывал обо всем и не видел ничего, кроме своего друга.       И именно это особенное положение Вэй Ина стало причиной того, что над ним стали издеваться.       Сам Лань Ванцзи узнал об этом, когда Вэй Ин не появился на церемонии, где ему дали второе имя — Ванцзи. Это важный день в жизни каждого, ведь с обретением второго имени становишься взрослым. А так как Лань Ванцзи был сыном главы Великого ордена, пусть и младшим, появление вежливого имени означало, что он будет постепенно привлечен к делам Гусу Лань и ко всему остальному заклинательскому миру.       Уже после церемонии Лань Ванцзи обыскивал каждый уголок Облачных Глубин, ища свою пропажу.       И нашел.       Мокрое ханьфу облепило худое тело, а ткань заледенела на морозном ветру. Вэй Ин медленно брел в сторону цзинши, что-то тихо бормоча себе под нос. Его волосы, которые каждое утро из вороньего гнезда под чуткими руками Лань Ванцзи с помощью простого гребня превращал в шелковистые локоны и собирал их в высокий хвост, полностью растрепались и скрыли за собой его лицо.       Лань Ванцзи не смог сдержать пораженный вздох и это привлекло внимание Вэй Ина.       Он вначале вздрогнул, а потом медленно поднял голову. Но только стоило серебру встретиться с золотом, как губы растянулись в дрожащей и виноватой улыбке.       — Лань Чжань…       Как позже Лань Ванцзи понял, Вэй Ин брел в таком состояние от самого Холодного источника. Но на вопросительный взгляд тот только тушевался и что-то бормотал в роде: «Не заметил. Поскользнулся. Упал.»       И, конечно же, тот ему не верил, но сейчас стоило бросить все силы на выздоровление Вэй Ина. А с остальным он разберется чуть позже.       Почувствовав, что мальчик напился, Лань Ванцзи убирает кувшин и ставит его рядом с ложем. Затем аккуратно помогает Вэй Ину вновь удобно лечь.       — Лань Чжань, — тихо говорит он. — Не хмурься, я знаю, что мне лучше молчать, но это так скучно. Да и я хотел спросить… — Вэй Ин повыше натягивает одеяло и последние его слова звучат приглушенно.       Осторожным движением Лань Ванцзи поднимает руку и касается кончиками пальцев его лба, смахивая непослушную челку и привлекая к себе внимание.       — Твое вежливое имя. Я так и не спросил его. — Вэй Ин тихо усмехается. Предыдущие дни он боролся с лихорадкой и почти все время спал, а после горло раздирало так, что даже дышать было невозможно.       Лань Ванцзи кивает и поднимается. Он вновь возвращается к столу, беря лист бумаги и снимая с подставки кисть. Уверенными взмахами выводит иероглифы, а после поднимается и возвращается к ложу, где за ним наблюдают любопытные серые глаза. Лань Ванцзи разворачивает лист, позволяя прочесть.       — Ванцзи, — произносит Вэй Ин, словно примеряя имя на него.       Сердце замирает в ожидании дальнейших слов, ведь если тот скажет, что ему не нравится, то Лань Ванцзи готов пойти к старейшинам за новым именем.       Но этого не требуется, ведь Вэй Ин улыбается. Говорит:       — Красивое. И тебе очень подходит.       И довольно смеется, замечая, как краснеют уши Лань Ванцзи.

***

      — Как Вэй Ин?       Лань Ванцзи наблюдает за изящными движениями рук старшего брата, пока тот разливает им свежезаваренный чай. Приятный аромат жасмина смешался с благовониями, наполняя ханьши новым, нежным аромат.       Почувствовав на себе выжидательный взгляд, Лань Ванцзи качает головой.       — Брат, — осторожно начинает Лань Сичэнь, — может, все-таки стоит поместить Вэй Ина в лекарском павильоне? — и тут же замолкает, когда сталкивается с потемневшим взглядом младшего. Холодный пот, стекающий по спине, он старается игнорировать.       — Я понял. Тогда попрошу лекарей скорректировать лечение, — нервную улыбку он скрывает за чашкой чая.       Страх. Вот что испытывает старший, находясь рядом с Лань Ванцзи.       Ситуация настолько нелепа, что Лань Сичэнь не знает, что ему делать. Он старший сын главы клана, который в будущем сменит его. Ему уже четырнадцать и его первая ночная охота была год назад и прошла довольно успешно. Его считают сильнейшим в своем поколении.       А он не может без дрожи встретиться взглядом с младшим братом.       Смешно, если бы не было так грустно.

***

      — А-Чжань! — Лань Хуань готов был наплевать на все правила и расплакаться, когда заметил маленькую белоснежную фигуру своего брата.       Он так виноват! Забылся и не заметил, как исчез Лань Чжань.       Лань Хуань хочет обнять брата, когда замечает его взгляд. И именно он заставляет его замереть на месте.       Янтарь в глазах младшего Ланя потемнел и, казалось, его взгляд способен заморозить прямо на месте. Никогда еще от мальчика не исходила такая опасная аура.       Лань Хуань медленно скользит взглядом по младшему брату, когда замечает, что в своих объятиях он скрывает другую, маленькую и темную фигурку.       — «Ребенок?» — удивляется Лань Хуань. Он прочищает горло.       — А-Чжань, кто это? Ему нужна помощь? — он хочет подойти поближе и взглянуть на раны малыша, но замечает предупреждение во взгляде брата и остается на месте.       Лань Чжань, видя, что никто не приближается, переводит взгляд на Вэй Ина в своих объятиях. Его взгляд теплеет, когда он получше укутывает того в свою мантию.       — «Уснул. Нужно его унести в теплое место».       Лань Чжань немного хмурится, думая, как перенести Вэй Ина. И мгновенно переводит взгляд на Лань Хуаня.       Тот вздрагивает.       — А-Чжань, я могу подойти? — осторожно спрашивает тот, на что получает кивок.       Медленно приблизившись, он опускается рядом с младшим. Теперь ему удается увидеть, кого так ревниво охраняет Лань Чжань.       — Небеса, это укусы? — в ужасе шепчет Лань Хуань, когда бросает взгляд на голые руки Вэй Ина. Замечает кивок.       Лань Хуань закусывает нижнюю губу. Он в растерянности думает, что дядя может не одобрить, что они принесут бродячего ребенка, но успокаивает себя мыслями, что тому требуется помощь. Правилами клана Лань нельзя бросить нуждающегося в беде. А ситуация именно такая.       Лань Хуань переводит взгляд на адепта, что стоит неподалеку.       — Помогите поднять его.       Чувствует тяжелый взгляд и поворачивается к брату.       — А-Чжань, у тебя еще пока мало сил, чтобы нести твоего… друга.       Лань Чжань на это только сильнее прижимает к себе Вэй Ина, который, почувствовав тепло, утыкается лицом в шею младшего Ланя и продолжает спокойно посапывать.       — «Этот мальчик…» — Лань Хуань наблюдает за ними. Только сейчас до него дошло, что его брат спокойно касается другого человека и позволяет касаться себя в ответ.       Он переводит взгляд с одного мальчика на другого. Тихо вздыхает.       — Ты можешь понести его на спине, — заметив, что его слушают, Лань Хуань улыбается. — Я помогу тебе посадить его, а ты донесешь его до постоялого двора, хорошо?       Лань Чжань впился внимательным взглядом в старшего. Сейчас в светлых глазах вновь появился огонек жизни. Но также что-то иное притаилось во взгляде младшего Ланя.       И это вызывает дрожь.       Но Лань Хуань смог удержать улыбку и никаким образом не показать своей слабости, пока помогает младшему брату усадить ребенка на спине.       Как и старается не показать своего страха на протяжении всех этих лет.

***

      Перед Лань Сичэнем опускается лист, и он отвлекается от своих мыслей. Растерянно смотрит на брата, который пригубил чай, а затем переводит взгляд на лист.       — Мне нужны все те, кто причастен к издевательствам над Вэй Ином.       — Ванцзи, почему ты думаешь, что над ним издеваются? Это из-за происшествия с холодным источником? Но разве Вэй Ин не сказал, что оступился? — Лань Сичэнь хмурится и передает лист брату.       Конечно, они с Вэй Ином не были так близки, но Лань Сичэнь также считал его своим младшим братом и волновался о его благополучии. Те дни, пока Вэй Ин мучился от жара, а Лань Ванцзи тенью сидел около ложа и не отрывал от него взгляда, Лань Сичэнь не мог найти себе места. Он советовался с лекарями ордена и спрашивал, чем может помочь, но те лишь просили поговорить с Лань Ванцзи, потому что волновались, что Второй молодой господин тоже сляжет.       И Лань Сичэнь честно пытался, но каждый раз Лань Ванцзи смотрел на него так, что он хотел просто позорно сбежать. Поэтому заверил лекарей, что с ним ничего не будет и не стоит мальчиков сейчас разлучать.       — Вэй Ин сам не скажет. Но я вижу, что с ним что-то происходит. И случай с источником только подтверждает это.       — Что ж, возможно, ты прав, но как ты собираешься найти тех виновников?       — Не стоит беспокоиться об этом. У меня есть идея.       — Какая?       — Брат, позволь мне сегодня заступить на дежурство.       Эта просьба не кажется чем-то невыполнимым, но что-то во взгляде Лань Ванцзи не дает старшему покоя.       Возможно, он пожалеет, но, вздохнув, медленно кивает.       — Хорошо.

***

      — Ты уходишь? — Вэй Ин, надувшись, наблюдает, как Лань Ванцзи поправляет верхний слой своего ханьфу.       Ему стало легче, поэтому он наконец-то смог сидеть без головокружения и тошноты. Правда, хрипы никуда не исчезли, как и кашель.       Лань Ванцзи кивает и приближается к столу. Садится напротив.       — Лань Чжань, возьми меня с собой! Мне уже лучше, правда-правда! — замечая скептичный взгляд, Вэй Ин только шире улыбается. — Ну же, Лань Чжань!       Лань Ванцзи тихо вздыхает и качает головой. Он был готов к этому, ведь энергии в Вэй Ине слишком много и держать ее в узде никак не выходит. Эти дни тот находился в цзинши только из-за ужасного самочувствия и нахождения рядом Лань Ванцзи. Поэтому неудивительно, что теперь тот рвется поскорее наружу.       Вэй Ин надувает губы.       — Почему? Лань Чжань, но мне так скучно! Я уже изучил все узоры на досках в полу! Я уже даже половину правил Гусу Лань прочел! — в притворном ужасе выдает Вэй Ин.       Лань Ванцзи спокойно наблюдает за другом, а пока тот вещает о своей «бедной и несчастной» судьбе, выводит каллиграфичным почерком иероглифы на листе. Затем протягивает его Вэй Ину.       — М? Что такое? — Вэй Ин бегло пробегается взглядом по строчкам и вся его живость разом исчезает. Он поднимает какой-то затравленный взгляд на Лань Ванцзи и слегка комкает уголок записки.       — Что случилось у Холодного источника?       Вэй Ин не был дураком. Наоборот, его ум признавал даже сам Лань Цижэнь. Проблема с дисциплиной, правда, не давала в полной мере восхищаться успехами Вэй Ина, но это другая история.       — Я же уже говорил, — он опускает взгляд. — Там очень скользко, а я не смотрел под ноги.       — Вэй Ин, скажи правду.       В ответ тишина. Лань Ванцзи наблюдает, как Вэй Ин закусывает губу и о чем-то напряженно думает. О чем-то явно неприятном.       — Могу я задать вопрос? — Вэй Ин поднимает взгляд на Лань Ванцзи. Тот кивает. — Скажи, Лань Чжань… Мне теперь нельзя называть тебя по первому имени?       Такой вопрос Лань Ванцзи точно не ожидает, поэтому лишь удивленно смотрит на своего друга.       — Просто, — Вэй Ин вновь жует нижнюю губу, — ты ведь Второй молодой господин Великого ордена. В будущем ты станешь правой рукой главы клана. А кто я, Лань Чжань? У меня нет за спиной почетного рода. Да что уж, я даже родителей не помню, — грустная усмешка. — Ты протянул мне руку, когда я думал, что никому не нужен. Привел в свой орден, дал чистую одежду, теплую постель и… прости, вкусной еду клана Лань я не назову, но она уж точно лучше объедков, — Вэй Ин тихо смеется. — Благодаря тебе я смогу в будущем стать заклинателем, как мама и папа. Ты, Лань Чжань, так много каждый раз делаешь для меня, а ведь я никто. Я уже давно слышал, что мое нахождение в твоей цзинши — странно. Раньше я как-то не задумывался, но действительно ли все в порядке, что я живу с тобой? Здесь даже вторую кровать поставили, — он указывает на ложе, скрытое за ширмой, и явно видно, что там никто не спит, — но мы продолжаем спать вместе. Разве может такой, как я, стеснять своим присутствием молодого господина? Не будет ли лучше мне отправиться туда, где мне место — в комнату младших учеников? И… имею ли я право называть тебя первым именем?       Вэй Ин замолкает, но видно, что эти мысли все еще терзают его душу.       Лань Ванцзи будто обратился в изваяние. Он, не моргая, смотрит на Вэй Ина, пытаясь уложить в своей голове все то, что тот сейчас ему сказал. И старается сдержать злость, что будто зверь, пытается сорваться с цепи.       Нет, он злится не на Вэй Ина. Ни в коем случае. Лань Ванцзи понимает, что эти слова когда-то были сказаны недоброжелателями самому Вэй Ину и со временем заставили того начать терзаться ими.       Но больше всего Лань Ванцзи зол на самого себя. Не увидел, не заметил, не смог защитить. Разве не он клялся четыре года назад, сжимая израненного ребенка в одном из переулков Илина, что сделает того счастливым? И что по факту? Был ли Вэй Ин действительно счастлив все это время или из чувства благодарности скрывал свои истинные чувства?       Тихая поступь шагов заставляет Вэй Ина вынырнуть из своих мыслей. Теплые руки, что обхватывают его и сжимают в объятии, он узнает из тысячи, поэтому покорно позволяет уложить свою голову на чужое плечо. Вэй Ин прикрывает глаза, а потом обхватывает друга в ответном объятии.       Хоть Вэй Ин и не слышал голоса Лань Ванцзи, он никогда не считал его бесчувственным куском льда, как говорили некоторые адепты. По мнению Вэй Ина, те просто не видят дальше своего носа, ведь, несмотря на скудную мимику, Лань Ванцзи чувствует ничуть не меньше, чем остальные. Просто выражается это иначе.       Например, Вэй Ин прекрасно знает, когда его другу весело, грустно, когда тот смущен, раздражен или возмущен. Достаточно лишь посмотреть в его янтарные глаза и все становится предельно ясно. Ах да, еще его очаровательно краснеющие уши, которые часто являются причиной веселья Вэй Ина.       Кто бы что ни говорил, но Вэй Ин искренне дорожит Лань Ванцзи. Ему совершенно неважен его статус и деньги. Будь он корыстным человеком, то вился бы вокруг Лань Сичэня. Во-первых, характер у того явно мягче и легче, чем у младшего брата. Во-вторых, в будущем он станет главой Гусу Лань, поэтому было бы неплохо иметь в лучших друзьях столь сильного союзника.       К Лань Сичэню Вэй Ин, конечно, относился хорошо и часто называл его «Сичэнь-гэ», но он бы никогда не променял на него Лань Ванцзи, которого искренне считал лучшим другом и близким человеком.       Легкое постукивание пальцев по плечу заставляют Вэй Ина открыть глаза и принять протянутую Лань Ванцзи записку.       — Вэй Ину не нужно так думать. Ты не стесняешь меня. Мне нравится жить с тобой вместе в цзинши и спать вместе тоже. Мне также нравится, когда ты зовешь меня по первому имени, поэтому нет нужды называть вторым, если тебе этого не хочется. И самое главное — за тобой действительно нет почетного рода, но, Вэй Ин, у тебя есть я. И я буду всегда на твоей стороне.       — Лань Чжань, — дрожащим голосом выдыхает Вэй Ин, а потом резко бросается с объятиями на Лань Ванцзи, который не ожидает такой порывистости и падает на спину, пока Вэй Ин, лежа на нем, шепчет, какой Лань Ванцзи хороший и вообще самый лучший, а также просит впредь предупреждать, потому что его сердце слишком быстро бьется и он боится, что оно не выдержит.       Лань Ванцзи лишь поглаживает того по голове.       Позже, когда Вэй Ин провожает Лань Ванцзи на дежурство, он ловит его за запястье, вынуждая остановиться.       — Лань Чжань, у меня есть к тебе просьба, — Вэй Ин уводит взгляд и даже, к удивлению Лань Ванцзи, немного краснеет. Он склоняет слегка голову набок, выражая заинтересованность. — Конечно, это странно и, наверное, кто-то скажет, что неправильно, но, — он замолкает, а потом поднимает решительный взгляд на Лань Ванцзи, — Лань Чжань, я хочу, чтобы ты придумал мне имя в быту!       И Лань Ванцзи впервые поблагодарил Небеса за свою невозмутимость. В тот момент он был готов упасть в обморок. Или умереть. От счастья.