Pame Finale

      Когда я начал перечислять всевозможные примеры продолжения вечера, переходящего в ночь, Тамара сразу же покачала головой в знак несогласия и чуть прищурилась. Хотя мне показалось, что она далеко не прочь прямо сейчас побыть на свежем воздухе, побродить по лесным тропкам в моей компании. Да, однозначно, она была не против, но что-то мешало сказать простое: «Конечно. Пойдёмте, только оденусь». Но вот что мешало — я не знал.       Ближе к двенадцати часам ночи врач покинула мой кабинет, пожелав спокойной ночи. Я с уверенностью могу сказать, что это был первый вечер вместе, когда от женщины шло тепло. Пусть не было явных намёков на симпатию, пусть не было никакого витающего в воздухе флирта, но от неё самой шёл свет. Не уж то из-за сцены в коридоре? Опять же — без понятия, но захотелось больше таких уютных вечеров в её компании.       Утро следующего дня не было каким-то необычным. Всё, как всегда, если бы не визит Галины. Поначалу мы обсуждали школьные дела, которые были под вопросом последние две недели. То моё лечение, то личные дела, так замотался, что времени на свои непосредственные обязанности не оставалось. Весь процесс занял не больше часа и в момент, когда, казалось бы, все вопросы решены, Галина произнесла:       — А что по поводу дополнительных занятий у начальных классов по первой медицинской помощи? Ты уже обсуждал этот вопрос с нашим новым врачом?       — Всё забываю, — ухмыльнулся я, перекладывая документы из одной стопки в другу.       — Странно, ведь Тамара… как её там по отчеству?.. Проводит в последнее время с тобой так много времени, — я не смог не уловить сарказма в свою сторону.       — Алексеевна, — ответил тут же я, посмотрев на Галину. — Она — мой врач, и это отнюдь не странно. Вот было бы странно, если бы она как раз совсем не занималась моим лечением. Сегодня же с ней об этом поговорю. Думаю, она не будет против.       — Конечно-конечно, и вчера ночью Тамара Алексеевна тоже занималась твоим лечением? Что-то по её выражению лица не было видно, что она лечит практически безнадёжного пациента…       — Галина Васильевна, вы следите за моим кабинетом? — ухмыльнулся я, отложив бумаги в сторону. — Вы не поверите, но вчера она действительно занималась только моим здоровьем. Видите, какой хороший доктор? Даже поздно ночью приходит к своему пациенту, чтобы узнать, как он себя чувствует.       — Да-да, конечно, так скоро и на ночь будет оставаться, — Галина тяжело вздохнула и тут же улыбнулась.       — Не хочу ничего слышать, — я широко улыбнулся опустил взгляд на бумаги, будто вернулись школьные годы, а я вновь нашкодил.       — Виктор, ты взрослый мужчина и… если наш новый доктор так тебя интересует. Как говорится, флаг в руки, только будь осторожнее…       — Мне кажется, или вы сейчас одобрили Тамару в качестве моей…       — Очередной любовницы? — откликнулась Галина.       — Галина Васильевна, как пошло!       — А ты сам виноват. Ладно, но я тебя предупредила. С виду мы все кажемся невинными овечками, а капни поглубже — и начнёт вылезать всякое.       Мы попрощались. После разговора с Галиной Николаевной действительно задумался — я же ничего не знаю об этой женщине. Совершенно ничего. До первого урока оставалось чуть больше, чем полчаса. Вряд ли Тамара Алексеевна встаёт в столь раннее время, поэтому на душевную утреннюю беседу можно было не рассчитывать. Но интернет же ведь творит чудеса. Не прошло и пяти минут, как передо мной открылся сайт фармацевтической компании Ингрид, которая славилась своей неоднозначной репутацией. О репутации я знал и до этого момента, но о том, что в разделе персонал имеется карточка Тамары — отнюдь. Но из неё я не узнал ничего нового: «Тамара Алексеевна Славина. Одна из самых молодых докторов фармацевтических наук» — и прочая ерунда, характеризующая её как прекрасного врача, способного на чудеса. Но дело в том, что меня интересовала другая информация — другого рода. Личная. И данную инфомрацию можно было изнать только из первых уст.       Поэтому решил дождаться момента, когда мой лечащий врач навестит меня с очередной порцией лекарств или же просто заглянёт на «огонёк». Вот тогда я и постараюсь хоть какую-то информацию вытянуть. И ждать долго не пришлось. Я проводил урок в десятом классе, как всегда, ученики не особо проявляли интереса. Скорее, наоборот — половина класса дружно забивала на урок, перешёптываясь с соседом по парте.       — Савченко, Кириллов, сейчас один помчится на Камчатку, а другой в Калининград, понятно объясняю? — с ухмылкой произнёс я, захлопнув учебник. — Что, совсем не интересно творчество Фёдора Достоевского?       — Да знаете, как-то в одно ухо влетает, в другое вылетает. Ничего не могу с собой поделать, — ответил Савченко.       — Что ж, благодаря Савченко к следующему уроку жду сочинение в размере не менее трёх листов на тему «Судьба и облик главного героя романа — князя Мышкина».       И класс взволновался, а я заметил своего любимого врача в дверях, который наблюдал за ситуацией исподтишка. На этом моменте прозвенел звонок, чему обрадовался больше я, чем уходящие из класса ученики.       — Знаете, когда я была в их нежном возрасте, меня, как и их, не особо волновала литература, — отозвалась женщина, заходя в кабинет.       — Да? И что же вас волновало? Хотя дайте угадаю: свидания, мимолётные влюблённости, любовные романы?       — О Боже! Нет, конечно! — рассмеялась Тамара, прикусив нижнюю губу, что не осталось без моего внимания. — Меня интересовала наука, горы и свобода выбора…       — Свобода выбора? — удивлённо переспросил я, смотря в глаза своему лечащему врачу.       — Да, и её у меня не было, увы, — она тяжело вздохнула, на миг опустив взгляд, и вновь обратилась ко мне с улыбкой: — Как вы себя чувствуете? Есть какие-нибудь симптомы от лекарств?       — Кажется, нет. Да, точно. Совсем никаких. Чувствую себя превосходно. Только… не хватает разговоров со своим врачом. Не знаете, можно это как-то исправить?       — Виктор Николаевич, вы в открытую со мной заигрываете, — константировала факт Тамара, прищурившись.       — Тамара Алексеевна, а вы сами в этом виноваты, — принял условия её игры. — Ходите, сражаете бедного учителя литературы с ума своей красотой… Это противозаконно!       — Виктор! — она рассмеялась, прикрывая рукой рот. — Вы заставляете своего лечащего врача краснеть! И вообще, никого я не сражаю. Вы преувеличиваете.       — Извините, конечно, но мне виднее, — рассмеялся я в ответ, смотря в глаза своей собеседнице. — Так что, вы знаете, как мне помочь с проблемой? Это действительно важно.       — Вы про нехватку разговоров со своим лечащим врачом? Ну, как вы смотрите на то, чтобы сегодня вечером прогуляться после ужина? — улыбнулась Тамара.       — А кто-то вчера рьяно уверял меня, что не поклонник вечерних прогулок. Что здешний климат не радует душу…       — Виктор Николаевич, ну вот что за напасть?! Чего вы к словам придираетесь? Да к тому же, вчера было поздно. Ночь на дворе. Мало ли что могло случиться.       — Да, конечно, я согласен. Значит, встретимся после ужина в холле? — произнес я, сложив руки на груди.       — Значит, встретимся, — вновь рассмеялась Тамара, прижимая к себе синюю папку. — Я пойду… Нужно с медкартами…       — Точно, чтобы не надоедать вам вечером. Начальным классам нужно провести дополнительные занятия по первой медицинской помощи, чтобы не дай бог что, — проговорил я. — Я понимаю, что при приёме на работу, вам явно о подобных мероприятиях не говорили, но, если вы будете готовы провести такого рода занятия, мы будем вам безмерно благодарны.       — Ух ты, неожиданно, — немного растерянно произнесла женщина. — Надеюсь, подобные мероприятия ждут нас на следующей неделе? Просто на этой неделе я, увы, очень занята. Так сказать, хорошенько обустраиваюсь на новом рабочем месте. Да и если говорить крайне честно, я не имею никакого преподавательского опыта. Для меня это будет нечто новое… Я же не должна соглашаться, или прям обязана?       — Нет, никто никому ничто не должен, но я буду рад, если вы согласитесь. Да и я думаю, у вас всё получится. Главное — желание. И насчёт дня… об этом поговорим чуть позже.       — Да, главное — желание. И, конечно же, мотивация, — ухмыльнулась Тамара, смотря мне в глаза.       — Так, намёк ясен. С меня коробка конфет, — с ухмылкой ответил я, садясь за стол.       — С марципаном?       — Договорились, — коротко ответил я, смотря на улыбающуюся женщину.       На этом и решили. Я не хотел утруждать Тамару, но что-то мне подсказывало, что это предложение станет судьбоносным. Пусть у неё действительно нет преподавательского опыта, но настойчивость, трудолюбие и терпение, которые присущи этой женщине, служат хорошими помощниками в начале а-ля преподавательской карьеры.       Я и сам не заметил, как влюбился в неё. По уши. Раньше мои влюблённости не были такими атакирующими — не было постоянных навязчивых мыслей, не было постоянного желания видеть и слышать любимую женщину. Всегда. Тамара была тихой, спокойной, уравновешенной, всегда строгой и пунктуальной. В ней не было стервозности, которая так раздражала меня в Лене. В ней не было легкомысленности, которой была одарена Маша. В ней было наивности, которая была присуща практически каждой моей влюблённости. Она была совершенно другая — умная, расчётливая, правильная. И я не мог сомневаться в том, что она может быть другой.

***

      Как только Тамара переступила порог школы, она сразу же сказала себе: «Никаких подруг и друзей». Так было всегда на новом рабочем месте — ей незачем вникать в проблемы людей, ведь и своих немало. На людей нужно тратить эмоции, нервы, время — всё то, что так хотелось отдать действительно важному человеку — сыну. Но обстоятельства всегда складываются не так, как хочет того человек — то командировка, то работа до поздней ночи, то ещё какие-то проблемы. От этих обстоятельств хотелось бежать подальше, но не получалось — приходилось мириться с тем, что в жизни отнюдь не всегда складывает так, как мы того хотим.       Проработав в школе несколько дней, Тамара поняла, что не так уж и плохо работать на одном месте, без постоянных командировок и работы в лаборатории. Тишь-гладь, только порой приходится спускаться в подземелье. Впрочем, не худшее, что могло с ней произойти. Даже свободное время появилось, чего не было на протяжении долгих лет. Не хватало только сына, который часто звонил и говорил, что очень скучает. Тамара скучала не меньше и хотела привезти сына к себе поближе, но факт того, что где-то рядом живёт его несносный отец не давал ей сделать этот серьёзный шаг. «Я тоже по тебе соскучилась, Данечка. Я скоро приеду к тебе. Расскажу о своей новой работе. Ты хорошо кушаешь? Слушаешься тётю Иру?» — и так день за днём.       Свободное время женщина проводила в своей комнате наедине с виниловым проигрывателем, который она нашла в шкафу от прежнего жильца. Тот любезно оставил и проигрыватель, и пластинки, как будто знал, что Тамара обожает такие раритетные вещи. Наступал вечер, свет выключен, только свечи, бутылочка грушевого сидра и Фрэнк Синатра. И именно тогда на женщину нападали воспоминания, заставляющие пустить слезу.       Он любил хватать её за волосы и терзать её губы, медленно входя в молодое тело, готовое к любому совместному приключению.       Он любил делать больно словами, разрушать её упрёками. Он никогда всерьёз не поднимал на неё руку.       Он прислушивался к её просьбам и крепко держал за руку, когда они оставались наедине.       Он не разрешал её выпивать больше одного бокала вина.       Но он разрушил всё то, что было ценно. И сделал из наивной, но весёлой девчушки, — холодную королеву, которая устала от тягости жизни. Устала решать свои проблемы самостоятельно, устала быть всё время одна. Но вставать на те же грабли крайне не хотелось — не хотелось открываться вновь и слышать через некоторое время: «Извини, мы не можем быть вместе». Хотелось навсегда. Чтобы до старости.