Pame Finale

Виктор

      Даже не предполагаю: предложение Тамары так меня воодушевило или же что-то другое, но оставшиеся три урока я был крайне позитивно настроен. А с одиннадцатым классом за несколько минут до звонка и вовсе поболтали о сущем. Подобное я позволяю себе редко, но, как говорится, метко. Порой удивляюсь тому, как быстро растут дети, как меняются их взгляды на жизнь, как они становятся личностями. Идут года, что-то остаётся прежним — как наш преподавательский состав — а что-то меняется безвозвратно. С одной стороны — радует, что люди становятся умнее, ответственнее, надёжнее, но с другой — как же не хочется, чтобы они взрослели — дети нашего пансиона. Некоторых помню ещё совсем маленькими, вредными детишками, которые чуть ли не каждый день хулиганили в коридорах школы, играли в снежки во дворе, засыпали на диване, который уже лет десять точно стоит у нас в холле. А сейчас — эти детишки ростом с меня и их хулиганства куда тяжелее — и уже слов будет мало, чтобы в полной мере наказать такого ребятёнка.       С такими мыслями я шёл на ужин, и они не покидали мою голову до самой столовой, откуда доносились детские голоса. Эх, как же скоротечно время!.. И как же хочется ухватиться за последний вагон, а не стоять на перроне. Помимо детских голосов слышны и голоса преподавателей, которые никогда не устают обсуждать свои любимые предметы, проказы учеников да и сплетни не последнее дело. Так уж у нас заведено. И я свободно захожу в любимую столовую и, взяв на поднос еды, сажусь на излюбленное место.       — Приятного аппетита, Виктор, — тут же произносит с улыбкой Лена, отвлекаясь от разговора с Анной Михайловной. — Как твоё самочувствие? Как проходит лечение?       — Благодарю, — отозвался я, делая глоток воды. — Не думаю, что это лучшая тема для разговора за ужином. К тому же, — в дверях появилась Тамара, и я решил немного скинуть с себя груз ответственности за разговор — скинуть его на любимого доктора, — на твой вопрос может ответить только мой лечащий врач. А вот, кстати, и он. Тамара Алексеевна!       Она тут же посмотрела на меня с улыбкой и села напротив.       — Всем приятного аппетита, — произнесла услужливо женщина и посмотрела удивленно на меня. — Да? Вы же меня звали?       — Елена Сергеевна интересуется моим здоровьем и тем, как проходит лечение. Я подумал, что на её вопросы в полной мере можете ответить только вы.       — А... На данный момент лечение позитивно сказывается на состоянии Виктора Николаевича. Никаких острых симптомов не наблюдается, — спокойно отвечала Тамара, смотря на Лену, но по её взгляду я понял, что делает она это исключительно из-за своей вежливости; в других условиях она явно бы либо промолчала, либо же вовсе послала и меня, и Лену куда подальше. — А теперь, извините, но я приступлю к трапезе. Голодная, как волк!       — Да, конечно, — отозвалась Лена и вновь влилась в разговор с Анной Михайловной и Вадимом.       Ужин удался за славу — немного молчаливый, действительно сытный и удачный, — спасибо за отсутствие Морозова за преподавательским столом. Трещали только Лена с Аней и по взгляду Тамары Алексеевны можно было понять, что и она не прочь поболтать, да смелости войти в разговор не достаёт. Я и не заметил, как опустела столовая, остались только я, Тамара да парочка учеников, никуда не торопящихся.       — В путь? — внезапно произнесла Тамара и посмотрела в мои глаза.       — В путь, — улыбнулся я, встав из-за стола. — Одевайтесь потеплее, а то обещают чуть ли не десять градусов мороза.       — Так я не поняла, а вы на что? — рассмеялась женщина и, не дождавшись моей реакции, чуть ли не убежала из столовой.       Стоп, можно ли считать это призывом к действиям? — и, правильно я понимаю, под этим заявлением она имела в виду мои объятия? Как неопытный мальчонка я шёл к себе за верхней одеждой и думал о том, что всё только начинается — и это начало мне по душе. Милая черноволосая глыба льда даёт трещину. И, кажется, она готова полностью растаять.       Через двадцать минут я уже стоял наготове и выглядывал любимого врача, который не заставил себя ждать. И что оставалось делать? — улыбаться и протягивать руку, за которую она отчаянно хваталась. Сказать, что я был рад — ничего не сказать. И наша прогулка стала для меня знаменательной. В ней было всё идельано — Тамара шла рядом и смеялась над моими шутками, изредка касалась своей рукой моего плеча и просто была прекрасна, что делало меня самым счастливым человеком — на тот момент. Вечер оказался прохладным, но ни мне, ни Тамаре не было дела до цифр на градуснике.       — Я не особо помню себя маленькой девочкой. Не помню счастливого детства и каких-то красочных воспоминаний... Они были, наверное, но мой мозг выдаёт лишь какие-то мрачные события, о которых как раз лучше забыть, закинуть в тёмный ящик и никогда не доставать, — разоткровенничалась Тамара, когда мы дошли до озерца. — Но всё-таки одно я помню. Мне было лет девять от силы, я жила в каком-то пансионе на вроде этого и со мной был мой брат, он был старше меня лет на пять. Хороший мальчуган, который души не чаял во мне: подарки всякие мне приносил — то цветочек, то кулончик, то ещё что-то... Но я недолго пробыла в пансионе, меня забрали родители, а брат остался там... или же он умер. Извините, что-то совсем расклеилась...       — Да что вы, всё хорошо. Должен признаться, я вас понимаю. У меня была сестра, младшая. Звали Ирой. Нас разлучили, когда мне едва исполнилось четырнадцать, а Ире примерно как и вам, когда вас разлучили с братом, лет девять. Вот совпадение, — и меня от этого совпадения даже затрясло. — Я долго её искал, старался найти хотя бы ниточку, ведущую к ней, но, увы, как можно понять, мои поиски не увенчались успехом.       — Давайте не будем о грустном? — печально улыбнулась Тамара и положила свою руку на мою.       — Тогда о чём будем? — ответно улыбнулся я, сжав её руку.       — О чём-то менее тревожном.       — Расскажите мне о вашем досуге. Чем вот вы занимаетесь в свободное от работы время? — предложил тему для разговора, надеясь на честность.       — Свободное от работы время я стараюсь тратить с пользой, но, по правде сказать, в последнее время мои старания не увенчиваются успехом. Скорее, мои старания приводят меня к одному и тому же результату — лежу в ванной с книгой в руке, либо же просто лежу в ванной и слушаю спокойную музыку... Порой даже это меня побешивает и я просто играю в косынку на ноутбуке, — с улыбкой произносила Тамара, смотря на наши руки; пока рассказывала о себе, перепляла наши пальцы нежная особа и любовалась своим творением. — Вот сегодняшнее свободное время посвятила прогулке с вами.       — И как, я лучше косынки? — рассмеялся я.       — Однозначно, — рассмеялась в ответ женщина, подняв на меня взгляд. — Ваша очередь. Признавайтесь, что вы делаете, когда рабочие дела отходят в сторонку?       — А у меня всё проще: либо читаю, либо с Галиной Васильевной косточки перемываю, — честно, откровенно, без лишней информации. — Читаете значит. А что читаете сейчас?       — Не поверите, но я решила окунуться с головой в древнегреческую литературу. На той неделе это была «Одиссея», а на этой «Илиада», и первое далось мне куда легче, чем второе. Читаю-читаю, а всё без толку! Не лезет в голову и всё тут.       — Ну с такими произведениями вам нужно поболтать с Леной. Она у нас любитель всего древнего, — я продолжил смотреть в глаза собеседнице, изредка переводя взгляд на её губы. — Когда-то очень давно я тоже был несколько влюблён в Древнюю Грецию, их мифологию, историю, но сейчас я не нахожу времени для таких глубоких увлечений.       — Так, вы же что-то читаете. К примеру?       — К примеру, я перечитаваю наших классиков и стараюсь полностью прочуствовать произведения, войти в жизнью героев и... — я не успел закончить из-за того, что Тамара меня перебила.       — Вы безнадёжный учитель литературы, я поняла, — рассмеялась женщина, собираясь отпустить мою руку.       — Да что вы говорите! — ответил я, не позволяя женской руке покинуть мою. — Тогда вы безнадёжный доктор биологических наук, который тратит своё время на косынку.       — Ах так! Вы теперь меня будете в этом упрекать? Как хочу, так и провожу своё свободное время, — рассмеялась Тамара, всё-таки вырвав свою руку, и резко кинула в меня снежок, тут же убегая к тропинке.       А я и не собирался мстить. Изначально. И, заявив о том, что я отказываюсь участвовать в поединке, я подошёл к женщине и наклонил голову в сторону школы, намекая на то, что уже пора возвращаться.       — Что-то здесь нечисто, — пробубнила Тамара, пряча свой нос в шарф. — Я не верю в ваше бескорыстие...       И как только она произнесла эти заветные слова, в неё полетел небольшой снежок. Визг женщины явно был слышен даже самым дальним уголкам пансиона. Мастер неожиданных мстительных действий.       — Кажется, вам осталось жить куда меньше, чем полгода, — с наигранной злостью произнесла Тамара, сжимая руки в кулаки.       Беги, дорогая, беги.       Беги, дорогой, пока есть возможность.