Последнее дело

      Чудовище наслаждалось ночью.       Наступил тот редкий случай, когда мир живых существ, из чувств которых и произошли нерождённые, не отвергал тварей Варпа, а, наоборот, манил их.       И чудовище поддалось соблазну.       Оно уже давно путешествовало за спинами наёмников Classis Libera: нашёптывало, как поступить в той или иной ситуации, направляло, порой, даже убивало ради забавы и таких сладких переживаний, связанных с последними мгновениями жизни.       Вот и сейчас чудовище принялось убивать. Оно позволяло увидеть себя, кружило вокруг, но не настигало жертву, чтобы подарить той иллюзию спасения, а немного погодя разрушить всё до основания и отобрать жизнь.       Кровь на когтях не высыхала. Тварь подарила своему повелителю восемьдесят семь черепов, прежде чем случилось кое-что неожиданное.       Священная восемьдесят восьмая жертва, оставляя кровавый след, скрылась за поворотом людского жилища. Чудовище последовало за ней. Оно уже опьянело от насилия и жаждало продолжения, жаждало возвыситься этой чудесной ночью.       И каково же было удивление, когда оно встретило восемьдесят восьмую жертву, стоящую на коленях рядом со слугой другого господина. Чудовище прошипело и прыгнуло, чтобы разделаться с обоими, но натолкнулось на прозрачный купол. Оставалось только висеть в воздухе и наблюдать за ходом сделки.       – Всё! Всё, что угодно! Душу! Я отдам душу!       Священная жертва дрожала. Ей хватило одного взгляда на застывшую в воздухе убийцу.       – Вы уверены? Нет вещи драгоценнее, – произнёс слуга многоликого господина.       Он, как и Архитектор Судеб, предпочитал носить маску, хотя в эту ночь никто не запрещал явить себя миру. Слуга выглядел, как невысокий и тщедушный человечек, закутанный в тёмный балахон. В руках он нёс сумку-саквояж.       – Жизнь! – выкрикнула жертва.       Слуга вздохнул и отвёл руку в сторону. Напротив зависшего в воздухе чудовища открылся путь сквозь пространство и время.       – Нет! – взвыло оно. – Не смей!       Слуга многоликого господина и бровью не повёл. Он поднял жертву с колен, взял того за руку и сказал:       – Вы можете идти. Сейчас я не возьму платы. Но помните о договоре. Рано или поздно придётся расплатиться.       – Спасибо, господин! – поклонился человек. – Спасибо! Да хранит вас Император! Спасибо! Ха-ха!       Священная жертва скрылась в портале.       Слуга многоликого господина перевёл взгляд на человекоподобное чудовище, покрытое хитиновым панцирем. Он посмотрел без страха и произнёс на тёмном наречии:       – Привет, Эни.       – Чтоб тебе провалиться, Хара!       – Не расстраивайся, – развёл руками слуга Архитектора Судеб. – Сошествие только началось, и у тебя будет ещё множество возможностей порадовать Кхарнета.       Эни вскинула когти и прошипела:       – Назови мне хоть причину не разорвать эту ничтожную оболочку!       – Чего ты от меня хочешь?! Я – простой торговец и проводник. Как ты считаешь я обеспечиваю своё существование?       – Но это была моя жертва! Моя!       – Вообще-то всё здесь принадлежит Ядвиге. И думаю, не стоит нам драться и привлекать её внимание.       Эни проскрипела зубами и всё-таки опустила руки. Хара ухмыльнулся, опустился на корточки и раскрыл саквояж.       – Не желаешь чего-нибудь? Всё только началось, а у меня уже гора любопытных вещиц! Души, души первенцев, остальных детей, жён, мужей, кровь, кости всех родных и близких…       – Предлагай свои товары кому-нибудь ещё, мошенник! Я уже пожалела однажды о сделке с тобой!       Коротышка хихикнул. Вместе со смехом вырвался птичий клёкот.       – О… кто старое помянет, тому и глаз вон. Эни нахмурилась. Хара продолжал: – Удивительные существа… люди. Хотят жить. И вроде бы... что такое жизнь?! Знали бы они, какие муки их теперь ждут. – Их миру приходит конец! – воскликнула Эни. – Он уже разорван надвое! Наступают последние дни! – Эх, Эни... не понимаешь ты своего счастья. А я бы хотел, чтобы всё стало по-старому. Буду скучать без них. Надеюсь, повелитель услышит мои мольбы. – Шутишь? – прищурилась Эни. – Что может быть лучше победы? – Постоянный... корм? – ответил Хара. – Эх, Эни-Эни, подумай хорошенько. Никто не питает нас так, как люди. Из поколения в поколение они ничему не учатся и грешат, грешат, грешат. А потом каются, каются, каются! Наблюдать за этим – одно удовольствие. – Жалкие тщедушные слабые создания, – процедила сквозь зубы Эни. – Им нет места во вселенной! Но Хара как будто и не расслышал, а продолжал глядеть в раскрытую дверь, в переплетение цветов и волн Имматериума, в которых растворился безымянный наёмник. – А как они восхитительно боятся… как решительно отмахиваются от советов, с какой радостью предаются насилию и разрушениям. Подумай они хоть раз головой, сделай хоть что-нибудь осмысленное – вся бы их жизнь изменилась. – Изменилась?! – воскликнула Эни. – Ты сошёл с ума, Хара! Я больше не собираюсь тратить время на разговоры! Мне нужно охотиться. Собирать черепа! Эни отвернулась, не попрощавшись, и вылетела из переулка. – К сожалению, Эни, ты не сильно отличаешься от "жалких тщедушных и слабых созданий", – проговорил вслед Хара. – Пьяна от крови, и лишь вопрос времени, когда окажешься в той же ситуации, что и твои жертвы. Если и достигнешь величия, то не сможешь его удержать. За спиной Хары распласталась пара пышных сапфировых крыла. Слуга Архитектора Судеб подхватил саквояж с земли и добавил перед тем, как отправиться заключать следующую сделку: – Я же постараюсь действовать изящнее. Только так и не иначе. Над башнями и шпилями разорённой столицы Мордвиги-Прайм воспарила человекоподобная птица, мерцающая всеми оттенками синего.