Последнее дело

      Гильзы сыпались на пол, словно раскалённые градины во время апокалиптического стихийного бедствия. Горстка отчаянно сопротивлявшихся наёмников стояла спина к спине, глядя на то, как врагов становится всё больше, на то, как демоны буквально возникают из воздуха, вываливаются из картин и вселяются в статуи, которых в проклятом дворце было больше, чем в самом богатом на экспонаты музее. В бытность человеком Чёрная Королева покровительствовала искусствам. Чуть погодя её страсть приняла извращённую и противоестественную форму. Барабан револьвера опустел, а поэтому Джек ударил кровожадную статую рукоятью револьвера. Посыпалась мраморная крошка, и голова с идеально высеченными чертами упала на ногу аколиту. Джек изрыгнул ругательство, а потом снова и снова долбил неподатливого врага, который, несмотря на страшные увечья, всё пытался свалить его с ног. Насмешливый шёпот, звериные рыки и зов не прекращался ни на минуту. Схватка всё меньше радовала Джека – всё чаще мелькали предательские мысли о скорой погибели. У Шай даже времени не было думать о чём-то, кроме лихорадочного поиска выхода. Она словно бы угодила в ночной кошмар, самый распространённый из тех, которые посещают людей – бегство от неутомимой угрозы. Крохотная группа людей – всё что осталось от роты – пыталась скрыться от преследователей, пыталась дать им бой, пыталась затаиться и спрятаться, но всё без толку. Наёмников находили везде, и тогда их становилось ещё меньше. Соратник Шай погиб в мучениях. Его порвали в клочья, и брызги крови запачкали лейтенанту лицо. Шай сама стала походить на кровожадных демонов. Она стиснула зубы. Снова и снова вонзала штык в грузное тело нелепого, но могучего конструкта, собранного еретехами из нескольких человеческих тел. Превратив противника в окровавленное решето, Шай вдруг поняла, что уродец подозрительно сильно похож на неё. Огненно-рыжие волосы, скуластое лицо, маленький рот с тонкими губами. Шай убила саму себя. Нанесла смертельный удар в тот миг, когда, спасаясь от преследования властей, ответила "да" вербовщику. – Шай! Шай! – раздался крик. – Очнись! Антонио.       Он отвесил Шай пощёчину – головокружение, сумрак и собственное отражение в конце затемнённого туннеля отступили. Шай снова поглядела на поверженного врага и не обнаружила ни капли сходства. – Надо бежать! Мы не сдержим их больше! Большие выразительные глаза Антонио теперь можно было сравнить с прожекторами. Антонио дрожал. Дрожала и Шай. Сил сопротивляться становилось всё меньше. Виталий Сервий в тот же миг не сражался и не бежал, а стоял на коленях, держался за голову и выл, словно уже с трудом, но ещё удерживал съезжающую черепную коробку. Он встретился в ту проклятую ночь с тем, что не привидится и алкоголику в самом страшном горячечном бреду. Его товарищ по несчастью согнулся в приступе рвоты, а потом повалился на мостовую, обрастающую покровом гноящейся плоти. Наёмник бился в судорогах, пока через рот, через ушные отверстия и нос тянулись тоненькие сосуды, объединяющие его с демонической плотью в некий огромный богомерзкий организм. Вокруг завывали ожившие мертвецы, а упыри с перепончатыми крыльями рассекали пунцовые небеса. Виталий мычал и не мог отвести руки в стороны. Вдруг голова скатится с плеч? Авраам двигался вслед за Освальдом, который проделывал в рядах проклятых настоящие просеки, безустанно вздымая и опуская сверкающий молот. Освальд казался неудержимым и в высшей степени убеждённым в неизбежной победе праведников. Авраам же, расправляясь с очередной уродливой тварью, со вздохом отметил, что после сотен лет службы её окончание как никогда близко. Как окончание Classis Libera вообще.