Закалённые огнём

      — Делайте в точности, как я говорю, и мы быстро справимся с этим. Я совершенно уверен, что у вас не больше желания проделывать всё это, чем у меня.       Гермиона подумала, что ей следует обидеться на такую резкость, но он, как никак, был прав. Им действительно нужно побыстрее покончить с этим… Задумавшись, Грейнджер не сразу обратила внимания на то, что Северус принялся расстёгивать свой сюртук, и сдавленно ахнула.       Он вопросительно приподнял бровь.       — Мисс Грейнджер, только не говорите, что в первый раз видите, как раздевается мужчина. Или так оно и есть? Разве мистер Уизли и вы…       Гермиона сжала губы.       — Это не ваше дело.       — Значит, нет. — Снейп повесил сюртук на спинку стула, украшенного необычной резьбой, и предстал перед девушкой в одной белой рубашке с длинными рукавами и чёрных брюках. Она вдруг осознала, что за все годы, проведённые в Хогвартсе, понятия не имела, каким образом расстёгиваются немаггловские брюки. Пользовались ли волшебники молниями и пуговицами или обходились без них, или… Не отвлекайся! — приказала себе девушка. — Скоро сама и увидишь.       Конечно, Снейп был прав. Она никогда не видела Рона без одежды. И не из-за отсутствия желания с его стороны; он много раз пытался уговорить Гермиону на что-то большее, чем просто поцелуи. Ей вновь вспомнились его неуклюжие попытки потрогать её за грудь или поцеловать… в общем, да, зайти дальше, чем ей того бы хотелось. Сколько раз Рон с надеждой говорил: «Я знаю место, где мы сможем уединиться, Миона?..» Но она каждый раз отвечала ему, что не готова. Либо просто… не готова именно с ним.       Ага, берегла себя для Снейпа. Она слегка улыбнулась своей шутке, что не скрылось от Северуса:       — Поделитесь, что же такого забавного вы находите в данной ситуации? — рыкнул он.       Его глаза расширились от злости. Гермиона глубоко вздохнула:       — Ничего, профессор.       Я не смогу этого сделать, — с накатывающей паникой подумала она. — Это же профессор Снейп. Это ведь просто невозможно.       Быстрым движением Северус достал волшебную палочку, и Гермиона инстинктивно попятилась назад. Его губы едва заметно дрогнули, но он решил не язвить, не сейчас; выполняя в воздухе пассы, он бормотал запирающие и заглушающие заклинания. Особое внимание было уделено двери и камину. Вот так. Ужасно, что им придётся сделать это, и гораздо хуже будет, если их кто-то застанет врасплох.       Гермиона переживала, что он отведёт её в свою спальню, думая, что не в силах вытерпеть такое унижение. Но, похоже, Северус сам не горел желанием проводить экскурсию по своим покоям, иначе с чего вдруг понадобилась такая тщательная защита кабинета? Можно немного выдохнуть; здесь она чувствовала себя в большей безопасности.       Закончив с заклинаниями, Снейп убрал палочку с такой же ловкостью, как и достал её. Он опустился на стул, на котором ранее сидела Грейнджер. Она буквально слышала, как кровь набатом стучала у неё в ушах, и заставила себя сделать глубокий вдох. Северус некоторое время оценивающе смотрел на неё, а затем ровным, безразличным тоном произнёс:       — Встаньте передо мной на колени, мисс Грейнджер.       Мерлин, ну вот и всё. Она повиновалась, осторожно опустившись на холодный каменный пол. Наверняка останутся синяки на коленках, — смутно подумала Гермиона.       — Расстегните брюки, — направлял он.       Девушка прикусила губу и посмотрела на его пояс, а затем осторожно скользнула пальцами под ремень, пытаясь нащупать застёжку или пуговицу. Снейп закрыл глаза и резко выдохнул: то ли от её неопытности, то ли от нетерпения — она не могла сказать точно, — и обхватил её руки своими, помогая.       — Вот и всё, — сказал он. Голос был холоден и бесстрастен.       После чего Грейнджер нащупала пуговицы, странным образом пришитые сбоку. Сосредоточься на них. И даже не думай касаться профессора, даже случайно. Но избежать соприкосновения с кожей его бедра не получилось, расстёгивая одну пуговицу за другой. Их было семь, и Гермиона задумалась: а было ли в этом какое-то магическое значение? Но поразмышлять над этой теорией не получилось, так как Снейп, приподнявшись на стуле, освободил член из-под брюк.       В горле тут же пересохло. Так вот как он выглядит вблизи. Пока девушка разглядывала его, он, подёргиваясь, увеличивался в размерах. Гермиона судорожно сглотнула. Неужели эта реакция на меня? Поглощённая этим зрелищем, она на миг позабыла и о смущении, и о предстоящем унижении. Она с любопытством рассматривала застывшую перед ней мужскую плоть.       Северус не мог предугадать реакцию девушки; возможно, она могла почувствовать шок, ужас, отвращение, нежелание, но… точно не интерес. Гермиона придвинулась ближе, чтобы рассмотреть каждый сантиметр его члена, и Снейп ощутил горячее дыхание на такой чувствительной коже. Он изначально думал, что необходимо будет прибегнуть к стимулирующему зелью, но нет, этого, как оказалось, было не нужно. Совсем не нужно.       Грейнджер заметила, что с каждым выдохом его член удлинялся и становился больше. Сейчас ты смотришь на твердеющий столб плоти своего профессора, Гермиона, который становится больше с каждым взглядом Снейпа в твою сторону. В остальном его тело оставалось неподвижным. Она была совершенно уверена, что не имеет к возбуждению Северуса никакого отношения; вероятно, он представлял себе более подходящую кандидатуру. Кого-то с красивыми гладкими волосами, кого-то, кто не являлся его занудной студенткой. Кого-то, кого он не высмеивал предыдущие шесть лет при каждом удобном случае. Но она продолжала неотрывно наблюдать за тем, как он подёргивался, осознавая, что всё-таки такую реакцию вызывала она — Гермиона Грейнджер. Это я. Это всё из-за меня. Нравится вам это, профессор, или нет.       — Можете коснуться его, — произнёс Северус, и звук его голоса будто прорвался сквозь плотину напряжения, повисшего меж ними. Тон по-прежнему был равнодушным, почти скучающим. Да, — подумала Гермиона. — Это всё упрощает. Но далеко не всё оказалось так легко, как ей могло показаться. Часть её мыслей была занята раздумиями, что вот она, стоит на коленях перед своим профессором, готовая вот-вот сотворить непоправимое, вторая же испытывала любопытство… нетерпеливость. Если я одним лишь своим дыханием вызываю такую реакцию, то что же будет, если коснуться его языком?       Член Снейпа напрягся настолько, что на нём проступили вены, пульсирующие в такт сердцебиению. Она обхватила его пальцами у самого основания, чтобы зафиксировать в таком положении. Тело мужчины вмиг напряглось, но он не проронил ни единого звука.       Гермиона не поняла, что он имел в виду под «можете коснуться его», и не горела желанием уточнять. Выглядела бы данная сцена весьма забавно: будто она спрашивала, верно ли приготовлены её ингредиенты для будущего зелья. Но тогда, если бы это был урок зельеварения, Снейп в своей ехидной манере ответил бы, что юная мисс непременно узнает о своей неудаче, когда он сам об этом ей сообщит. Поэтому обойдусь без уточнения, — подумала Грейнджер.       С осторожностью она коснулась языком его плоти, как раз возле основания. Член дрогнул, но Гермиона обхватила его чуть крепче и провела языком по всей длине, снизу вверх; затем обвела головку и спустилась обратно вниз. Девушка всегда отличалась своей проницательностью и внимательностью, поэтому и сейчас подметила, как напрягся Снейп под её ласками. Ему это определённо доставляло удовольствие.       Северус стиснул зубы и зажмурился, используя каждую унцию самоконтроля, чтобы предотвратить громкий стон, который так и рвался наружу. Сколько времени прошло с тех пор, как женщина прикасалась к нему подобным образом? Год? Пять лет? Или больше? После ссоры с Лили у него было несколько девушек… падших девушек, после того, как он присягнул Тёмному Лорду. Но спустя некоторое время Снейп стал притворяться страдающим импотенцией. Да и вообще, какая нормальная женщина посмотрит в его сторону? Бледный, хамоватый Пожиратель смерти — да никакая. Прошло наверняка больше десяти лет, как он в последний раз чувствовал на себе губы девушки, и…       Язык Гермионы нащупал самое чувствительное место и несколько раз скользнул вдоль него. Это движение всё-таки вызвало у Снейпа полустон. Она это заметила и снова провела языком взад-вперёд; Северус сдавленно выдохнул и подался бёдрами ей навстречу.       Нет, — подумал он. — Я не должен терять контроль, не с ней. Но, подумав об этом, снова застонал; ощущение её губ, скользящих по члену, было невыносимо приятным. Я не могу заставить её остановиться.       И не буду.       Гермиона сосредоточила всё своё внимание на головке; реакция Северуса подсказала ей, что это место являлось самым чувствительным. Она ощутила его лёгкую дрожь, когда Снейп на какую-то долю секунды потерял контроль и принялся толкаться бёдрами вперёд. Девушка видела, что он пытался вернуть всё своё самообладание, игнорируя приятные ощущения.       Грейнджер плавно перешла к поцелуям вокруг набухшей головки члена. Северус глухо рыкнул и заёрзал под её нежными прикосновениями, и она с ужасом поняла, что также наслаждается этим моментом. Где весь ожидаемый ужас и страх? Нет… Их не было. Мне нравятся эти ощущения. Мне нравится, что я заставляю такого чопорного человека, как профессор Снейп, получать наслаждение.       Северус тем временем безрезультатно пытался сохранить крупицы самообладания; он явно недооценил способности своей студентки — Грейнджер всегда всё схватывала на лету, даже сейчас. Особенно сейчас. Признайся, она никогда не учила новый рецепт зелья так быстро, как сосать твой член. Очередной стон слетел с его губ, и он наплевал на весь свой контроль.       В довольно грубой форме — его голос был далёк от спокойствия и той отстранённости, — он выпалил:       — Возьмите его уже в свой рот.       Гермиона застыла и посмотрела на него испытующим взглядом карих глаз, заставив Снейпа дёрнуться от напряжения, а затем кивнула и сделала так, как он велел. Она на каком-то инстинктивном уровне понимала, как стоит делать, чтобы держать его всё время в напряжении. Грейнджер тихо застонала, каждый раз вбирая в себя его плоть. Лучший ум факультета Гриффиндор сейчас стоял меж его ног, обхватив губами член, и издавал гортанные звуки.       Она возненавидит меня после такого унижения. Гораздо сильнее, чем ненавидела до этого момента.       Снейп подался вперёд и, запустив пальцы в её волосы, потянул на себя — сильнее и сильнее, — просто чтобы посмотреть, как долго она продержится, прежде чем отпрянет в сторону. Всё, чего он смог добиться — её злости. Он причинял ей не сильную, но боль; видел в глазах Грейнджер слёзы, но она ни на миг не останавливалась. До Северуса дошло осознание того, что он вызвал совсем противоположный эффект, а не который намеревался. Будто со стороны до него донёсся собственный голос: «не останавливайся», и он, сцепив пальцы в волосах Гермионы, полностью взял контроль в свои руки, настраивая темп под себя, совсем не волнуясь насчёт того, что чувствовала Гермиона. В какие-то моменты он насаждал её голову слишком сильно, что девушка начинала задыхаться. Интересно, что ещё нужно сделать, чтобы она прекратила отсасывать у меня?       Она понимала, что Снейп причиняет ей боль, пытаясь получить больше удовольствия. Он использует тебя, — подумалось ей, и низ живота свело сладкой судорогой. — Он использует тебя для своего же удовольствия.       Давайте, профессор, тяните сильнее, вам всё равно не добиться желаемого — я не отступлю. Гермиона уже смутно осознавала происходящее, почти не слышала его томное «не останавливайся»; затем он крепче сжал её волосы и рванул голову девушки на себя, глубоко насаживая. Глаза Грейнджер вновь наполнились слезами, она закашлялась и почувствовала, как солоноватая жидкость заполнила её рот. Тело обмякло от того, что только случилось в этом кабинете.       Северус закрыл глаза и откинул голову на спинку стула; Гермиона проглотила семенную жидкость. Всё. Он разжал пальцы и опустил руки по обе стороны от себя, чувствуя, как сердце буквально вылетало из его груди.       Гермиона что-то невнятно пробормотала, губами прижимаясь к его бедру. Внутренности Снейпа сделали сальто; она, вероятно, сейчас начнёт метать проклятья, заливаясь слезами.       Девушка повернула голову, откинула упавшие на лицо волосы и повторила:       — Беллатриса Лестрейндж.       Она всхлипнула от накатившего облегчения, подняв на Северуса блестящие от слёз глаза.       — Профессор Снейп, — начала Гермиона, — мне нужно многое вам рассказать.       Северус, не теряя времени, собрался с мыслями, поднялся и надел свой сюртук. Застегнув его на все пуговицы вплоть до самого воротника, он сейчас выглядел так же, как всегда, как привыкла видеть его Грейнджер на уроках, и картинки произошедшей пару минут назад близости перестали плавать перед её глазами. Неужели это правда?       Она облизнула губы и почувствовала на них солёный привкус. Да, это всё — правда. Но Снейп, очевидно, не горел желанием обсуждать произошедшее, отчего Гермиона облегчённо выдохнула. Теперь он сидел на своём рабочем стуле и не сводил с неё серьёзного взгляда. На лбу блестела капелька пота — единственный признак того, что в этом кабинете произошло что-то, выходящее за рамки приличия.       Со своей стороны, Северус подметил, что девушка вновь обрела былую уверенность. Она сидела с идеально прямой спиной, спокойно поглядывая в сторону Мастера зелий; бледность, вечно присущая её лицу, исчезла.       Он сложил пальцы домиком и приподнял бровь, обдумывая дальнейшие действия.       — Мисс Грейнджер, — произнёс Снейп, — я жду объяснений.       Она открыла было рот, чтобы всё ему рассказать, но услышала тихое «извините меня» и прежде чем успела как-то отреагировать, почувствовала вторжение в своё сознание. Как и в первый раз, проскользнуть в воспоминания Гермионы не составило особого труда. У неё не стояло абсолютно никакой защиты; стоило ей предстать перед Волан-де-Мортом, он прочитает её мысли как открытую книгу.       Снейп блуждал мимо воспоминаний Грейнджер, откидывая в сторону те, что не имели отношения к конкретной ситуации. На этот раз всё было иначе: сейчас он не тратил время на бессмысленное изучение жизни своей студентки, а искал более конкретный момент. Когда она столкнулась с Пожирателями смерти в его кабинете. Гермиону тут же сковал ледяной страх — она поняла, что именно ищет Северус, и не хотела переживать это снова. Он чувствовал, как девушка пыталась поставить мысленный блок, и его губы скривились в ухмылке. Её усилия возымели не больше эффекта, чем хлопанье крыльев бабочки. Девочка, ты думаешь, что тебе по силам выбросить из головы одного из самых сильных легилиментов?       Он продолжал идти вперёд к нужным воспоминаниям. Гермиона перестала сопротивляться, понимая всю бессмысленность своих попыток, и тогда ему удалось найти то самое. На этот раз никакой стены, никакой преграды; всё было так ярко, будто он сам являлся Гермионой Грейнджер.       Она покинула гриффиндорскую башню, спустилась в подземелья, в класс зельеварения, и, никого там не обнаружив, двинулась в сторону личных покоев Снейпа. Горя желанием рассказать о новом открытии. И удивилась, когда с лёгкостью прошла сквозь защитные чары кабинета. Посмотрев по сторонам, Гермиона позвала его и в тот же миг получила удар «Петрификус-Силенцио». Северус услышал безумный смех Беллатрисы и заметил рядом с ней ещё одного Пожирателя — Дженсена; Мастер зелий узнал в нём одного из главных подхалимов Тёмного Лорда, который медленно приближался к обездвиженной девушке.       Грейнджер протестующе застонала, но Северус продолжал просматривать воспоминание дальше. Он не оставлял ей никакого другого выбора, кроме как пережить тот кошмар заново.       Она не может ненавидеть меня больше, чем уже ненавидит.       Он всё глубже и глубже погружался в её сознание, наблюдая за остальной частью встречи. Беллатриса смеялась над Гермионой, подразнивала, спрашивая, что же та даже не пытается сопротивляться. Дженсен заметил лежащие на полу свитки пергаментов и пнул их ногой.       — Каракули грязнокровки, — презрительно фыркнула она. — Сожги-ка их!       Пожиратель брезгливо поднял их с пола и кинул в пламя. Гермиона краем уха слышала, как затрещал огонь, сжигая дотла её труды.       — Бедная грязнокровочка, неужели это так важно для тебя?       Волосы на затылке встали дыбом. Лестрейндж обошла девушку сзади, держась на некотором расстоянии. Брезговала. Каждый нерв в теле Гермионы напрягся для возможного побега. Но… ничего. Даже не дёрнуться, не набрать в лёгкие воздуха. А потом ведьма коснулась кончиком палочки головы своей пленницы. Дрожь невыносимого страха, пронзившая всё тело, была настолько сильной, что её словно ударили током.       Ну всё, мне конец, — подумала Грейнджер. Она вспомнила своих родителей, Гарри, всю семью Уизли, всех, с кем она была знакома, — хватило одного мгновения. Но Беллатриса лишь противно рассмеялась, надавила своей палочкой на голову и процедила:       — Малышка грязнокровка! Ты думала, что я — я — сделаю тебе больно? Нет, дорогуша, у меня есть планы получше.       Она опустила палочку и рявкнула на Дженсена:       — Пойдём со мной.       И приспешники Лорда исчезли где-то в покоях Снейпа; Гермиона слышала, как они, роясь в его вещах, звенели склянками и пузырьками. Пожиратели вовсю орудовали в лаборатории Северуса, что-то искали, и непонятно — зачем.       — Она у него! — воскликнула Лестрейндж. — Он лжец! Я вижу этого паршивца насквозь! Он должен быть где-то в замке, отыщи его. Быстро!       Видимо, то, зачем они сюда пришли, не оказалось в кабинетах Снейпа. Мастер зелий лишь усмехнулся на это.       Беллатриса, выйдя обратно к Гермионе, издала подобие хихиканья, и, Мерлин, он прекрасно знал, что этот смех означал.       — Нет, постой пока здесь, — она остановила уходящего Дженсена. — Ты ведь взял с собой то зелье, которое я приготовила? Подай сюда.       Пока Гермиона молча наблюдала за происходящим, Пожиратели добавили что-то в чай Северуса. Лестрейндж снова издала злобный смешок и тихо прошептала своему напарнику:       — Специальное варево для нашего обожаемого Северуса… Думаю, нет, я уверена, ему это очень понравится, когда в следующий раз, представ перед Тёмным Лородом, не сумеет скрыть свои поганые мысли. Он заплатит… он заплатит за всё! — её шёпот в итоге перерос в крик. — Наш Лорд узнает всю его подноготную; то, кем он является на самом деле!       По спине Снейпа прошёлся холодок. Зелье Люмии. Они налили в его чай зелье Люмии. Сделал ли он хотя бы один глоток с тех пор, как вернулся в свои покои и обнаружил в них Грейнджер? Нет, наверное, нет… хотя только лишь благодаря её предупреждению.       И вот она, его благодарность: насильственное вторжение в самые потаённые уголки её сознания.       Он отмахнулся от несвойственного ему чувства раскаяния как от надоедливой мухи; сейчас не время для этого.       Вернувшись в воспоминание, Северус перевёл внимание на Пожирателей смерти.       — А теперь давай повеселимся, Дженсен! — с долей восторга прошипела Беллатриса. Её тон походил на жалкую пародию шипения Волан-де-Морта, и вот уже в который раз Снейп подмечал, как привычки Тёмного Лорда отражались на его игрушке, словно Лестрейндж отзеркаливала его.       Ведьма встала прямо перед Гермионой, приблизившись настолько, что девушка не могла видеть ничего, кроме лица этой сумасшедшей. Снейп ощутил нарастающую панику. Беллатриса задумчиво постучала пальцами по своему подбородку и пропела:       — Ты похожа на ту девчушку, которая после снятия заклятья сразу побежит трезвонить на весь Хогвартс о том, что здесь произошло. Но мы просто не можем этого допустить! Ты испортишь нам всё веселье, дорогуша. — Хихикнув, она направила палочку на горло Гермионы и произнесла очередное заклинание. Девушка на миг почувствовала, как горло сжалось, а затем вновь расслабилось. Начертив в воздухе замысловатый элемент, Пожирательница убрала палочку.       — Ну вот и всё! — сказала она, нахмурившись. — Как же так, с нашей стороны очень невежливо оставлять тебя в неведении! Правда? Совсем невежливо! — Беллатриса выжидательно смотрела на Грейнджер, как будто та могла хоть как-то ответить ей, а затем с очередным противным смешком — который, к слову, всегда раздражал Северуса, — протянула: — Мы дадим тебе шанс. Я серьёзно. Даже, скорее, вызов. Единственное… ты потерпишь неудачу. — Очередной смешок, к которому на этот раз присоединился и смех Дженсена — хрюкающий. — Но если вдруг, что, конечно, вряд ли, у тебя каким-то образом получится это выполнить… тогда можешь рассказать всем, кому захочешь, свидетелем чего ты сегодня здесь стала. — Губы Лестрейндж растянулись в кошмарной улыбке, и она, позабыв о всякой неприязни, почти что коснулась своим носом щеки Гермионы.       — А знаешь, с чего такая щедрость, моя маленькая мерзавка? Потому что ничего у тебя не-по-лу-чит-ся! Хотя, возможно, попробовать и правда стоит. Заодно и развлечёшься!       Затем, отпрянув, она громко проговорила, будто обращалась к толпе, а не к одной-единственной слушательнице:       — Итак, первое, что ты должна сделать, это — поцеловать Снейпа. Да-да, поцелуй должен быть настоящим… ты ведь умеешь целоваться, дорогая? — Северус с некой грустью подумал о том, что Гермиона даже не упомянула о том, какой всепоглощающий страх и ужас она испытывала в тот момент.       Да потому что это меня ни капли не волнует. Будто от этой сумасшедшей ведьмы можно было ожидать чего-то другого.       Грейнджер пришлось выбирать между своим собственным унижением и жизнью Северуса Снейпа.       Он понимал, что дальше скажет Беллатриса, и у него не было ни малейшего желания вновь прослушать это условие, но важность не упустить ни одну деталь, была в приоритете. Возможно, Гермиона могла упустить какой-то очень важный нюанс, важную информацию, когда пересказывала условия Лестрейндж.       Она весело рассмеялась и продолжила:       — Это только первая часть. Хочешь узнать продолжение? А? — Лицо Дженсена сияло в предвкушении. — О, уверена, второе условие приведёт тебя в дикий восторг! Я надеюсь, ты постараешься всё-таки выполнить его… чтобы понять, насколько тщетны окажутся твои попытки. — Сердце Грейнджер забилось сильнее, ещё немного, и она потеряет сознание.       Беллатриса вновь приблизилась к лицу Гермионы и острым ногтем провела линию вдоль её скулы.       — Ты будешь сосать член своего профессора, тупая грязнокровка. Доставь ему удовольствие, — шептала она, ведя пальцем вдоль шеи девушки, — а потом, в самом конце… проглоти его сперму. Разве это не возбуждает тебя? Как это может не возбуждать?       Ударной волной Северуса почти что выбило из сознания девушки, но он удержался. На него хлынули все переживания и эмоции Гермионы: Я не могу сделать этого, не с профессором Снейпом… Должен же быть какой-то другой способ! Он ведь меня просто-напросто убьёт, стоит мне только заговорить об этом, стоит ему только найти меня в своих покоях, чёрт бы его побрал! Нет, нет, не могу, это же Снейп. Снейп! Профессор Снейп! Вдох-выдох… что же делать? Что. Мне. Делать? Мы обязательно найдём выход. Ну, конечно же, найдём. А чай… чай! Как не позволить ему выпить его? Он, он не должен, он же умрёт от руки того-кого-нельзя-называть! Мерлин, что же делать…       Северус впервые видел (чувствовал) растерянность своей студентки — так несвойственно для неё, так… необычно. Мисс Грейнджер, прекрасно разбирающаяся в заклинаниях любой сложности и зельях, всегда впереди планеты всей, всегда со вздёрнутой вверх рукой, умеющая сохранять хладнокровие в самых опасных ситуациях и быстро находить ответы на все интересующие вопросы. На все вопросы, кроме этого.       Он позволил себе на миг вспомнить лёгкое прикосновение её губ к своей коже.       Следующие отрывки этого вечера были уже о нём, влетевшем в кабинет и найдя Гермиону, лишённую возможности двигаться и говорить. Нет никакой нужды вновь просматривать то, свидетелем чего он сам являлся, лишний раз убеждаясь в чувствах девушки: отвращении, ужасе и ненависти.       Но настойчивый голосок продолжал гнуть своё — Грейнджер стонала от удовольствия, не испытывая предполагаемого Северусом отвращения. Наверное, она всего лишь представила себе какого-нибудь смазливого паренька. Или всё-таки никакое это было не желание, а действительно, самое что ни на есть настоящее унижение? Пытка? Да какая к чёрту разница?       Она студентка, да притом довольно раздражающая, невыносимая, и если я смог получить приятные ощущения, то лишь от слишком долгого воздержания. К ней это не имеет абсолютно никакого отношения.       Снейп покинул её сознание, и Гермиона в ту же секунду рванула вперёд; их взгляды встретились, её глаза пылали ненавистью.       — Вы не должны были этого делать, — процедила девушка.       — Это был самый лучший вариант.       — Нет, я понимаю, но… что насчёт разрешения? Почему вы не спросили, не поставили в известность?       Он скептически приподнял бровь, и Грейнджер поспешно ответила:       — Я бы не стала противиться.       Северус отстранённо пожал плечами и произнёс:       — Я уже это сделал, так что давайте ваши «я бы», «да если бы вы» отставим в сторону. — Он заметил, как её лицо приобрело багровый оттенок от накатившей злости, и спокойно продолжил: — Мисс Грейнджер, пусть я и уверен, что мы оба получим удовольствие от дальнейших препирательств и обвинений в адрес друг друга, у меня имеются некоторые и весьма большие проблемы. Признаюсь, я очень удивлён, что такая студентка, как вы, обладающая исключительной умственной способностью, до сих пор не поняла этого.       — Что? — ошарашенно спросила она.       — Да. Соглашусь, что ваши сегодняшние… усилия хоть и предупредили меня о надвигающейся опасности, но факт остаётся фактом: в следующий раз, когда я предстану перед Тёмным Лордом, с большой вероятностью мне суждено умереть.