Неважно, кем мы были - важно то, кем мы стали

Здорово, когда на улице тебя узнают, машут руками, улыбаются. Здорово, получать заслуженные, выстраданные и вылитые из крови и пота, награды. Здорово получать в лицо открытые признания в любви. Здорово быть символом мира. Со сторы — здорово. Всё это, похвала, фальшивые улыбки, бесконечная сила и утехи: герои нас спасут. Что будет, если самих Героев некому спасать? Все мы почему-то думаем…что так не бывает. Что сильные люди: не плачут, они закалены, они уже выплакали все свои слёзы; сильные люди — это непоколебимый мрамор, цемент; сильные люди — не плачут над утерей и кроме проблем всего мира, проблем у них больше нет. Многие из нас просто не понимают, что сильные люди — это те же люди. Тошинори относился к сильным, к тем, кто не плачет над тушкой мертвого котенка, которого сбила машина. Он был безусловно силён, как физически, хотя его форма и держалась не больше тридцати секунд, так же он был силён и эмоционально. Просто, да, закалился после пары десятков лет, в которых каждый второй день это обязательно смерть человека на твоих руках. У него не было семьи, геройская жизнь к тому не располагала, просто не хватало времени и сил. Просто, всего, чего хотелось мужчине после тяжелых недель работы — это тишина, спокойствие и сон. И он не планировал все это менять, просто в один из серых будней, в его жизни блеснуло что-то зеленое, веснушчатое и нелепое. Маленький пацанёнок, напомнивший Тошинори не самые его приятные года юности, влетел в его жизнь неоновым ураганом, втесался под бок и не прогнать. Смотрит своими огромными, напуганными глазёнками и упрямо идет вперед. Смотрит серьёзно, упрямость в зеленых глазах стала уже непоколебимой и непробивной стеной. Смотрит, а на дне глаз ребячество. На днего зелёных глаз серый блик усталости вперемешку с радостью и благодарностью. — Спасибо, Всемогущий, — шепчет Мидория одними губами на одном из мероприятий. Спасибо, что исполнили мою мечту стать героем. Спасибо, что рядом. Спасибо. Мидория ворвался в жизнь внезапно, ураганом, смёл устоявшиеся принципы и построил новые. Стал семьёй, привел в свою семью и сам того не зная, исполнил месту Тошинори. Так сказать, взаимное исполнение желаний: ты мой джин, а я твой и у нас на двоих два желания. Изуку юный, схватывает все на лету и преданный, как бездомный пёс. Года идут, мальчонке уже за двадцать, а взгляд зелёных глаз всё тот же. Всё то же безмолвное «спасибо» и посиделки в квартире по выходным. Кажется, Мидория не меняется с годами. Ни сын, ни мать, всё^ те же. И улыбки у них одинаковые и глаза, и привычки и повадки. Тошинори смеется, когда Мидории в один голос начинают рыдать над сценой из фильма: это мило, это греет душу, эта та семья, о которой Тошинори мечтал, когда ему было примерно столько же, сколько Изуку. Деку всего двадцать пять, а Тошинори уже за пятьдесят, когда мужчине звонят из полиции и просят прибыть на место смерти. Ни как наставника, а как отца. Изуку никогда не называл его отцом или папой. Тошинори никогда не звал его сыном. Но единственные слова сорвавшиеся с языка, когда ему закрыли проход и обзор на тело, это: — Попустите… Пропустите это мой сын. Руки куда-то в миг исчезают и перед блондином образуется живой коридор. Словно на казнь. Изуку кажется блеклым, его волосы, пропитанные кровью и потом — липкие. Кожа, перепачканная сажей и той же кровью, своей и чужой, холодная и шершавая. Он кажется маленьким, таким маленьким, щуплым, тем самым подростком, когда Тошинори встретил его в первый раз. Маленький, родной…холодный. Из глотки, кроме хрипа и воя, ничего толком не выходит: блондин прижимает темную макушку к своей груди и воет. Навзрыд, чувствуя запекшуюся кровь на затылке и не чувствуя пульса в груди. Внутренности сжимаются до скрипа и хрипа, мужчину еле-еле оттаскивают от трупа и уводят. Что-то говорят, что-то вкалывают и оставляют одного. На руках запекшаяся кровь, темная, густая. В голове, шум, гул. Перед лазами улыбка и безмолвное «спасибо, что исполнили мою мечту, стать героем». Лучше бы я тебя не встречал. Лучше бы я тебя не видел. Лучше бы уронили на тебя небо. Лучше бы, на твоем месте оказался бы я. Мужчина зарывается в волосы руками и оттягивает корни: сильно и до звезд перед глазами. Сильные люди тоже плачут. Сильные люди, надёжные, но это не значит, что их сердца бьются вечность. Сильные люди умирают первыми.