Bang Bang.

      Тихая плавная музыка разносилась под сводами огромного зала в стиле барокко. Мощные колонны, подпирающие округлый потолок, были украшены золотыми и белоснежными завитками, словно живыми. Мраморный пол, натертый до блеска, освещался витыми подсвечниками и большими люстрами, украшенными свечами.       Был бальный вечер. Вся зала была заполнена разного рода деятельности людьми, одетыми в богатые, дорого украшенные одежды. Люди тихо переговаривались, покачиваясь под звуки классической музыки, попивая шампанское из хрустальных бокалов.       Официанты сновали туда-обратно, разнося закуски и напитки вечно недовольным клиентам, которые обращались с ними, как со скотом. Каждый из присутствующих здесь гостей заслуживал смерти за свои поступки. Каждый так или иначе преступил закон — кто-то больше, кто-то меньше, но невинных здесь практически не было. Взятки, заказные убийства, изнасилования, финансовые махинации — список был порядочным. И все они сегодня получат по заслугам.       Среди официантов, одетых в чёрные брюки, белые рубашки со стойками и чёрные жилетки, незаметно сновала одна девушка. Ее подстриженные до плеч волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, не мешая ей двигаться среди многочисленных гостей. Аккуратно управляясь с широким подносом, она налево и направо раздавала бесчисленное шампанское, буквально льющееся сегодня рекой. Каждые пять минут возвращаясь к кухне, она снова и снова возвращалась в зал, раздавая гостям шипящий пузырьками газа алкоголь.       Спустя полчаса каждый из гостей сделал хотя бы один глоток своего шампанского, и теперь дело оставалось за малым. В последний раз вернувшись на кухню, девушка не стала вновь набирать алкоголь. Взяв поднос в руку, она быстро и незаметно пробралась сквозь поваров и других официантов, уходя на боковую лестницу.       Пробежавшись по мраморным ступенькам, она поднялась на балкон, один из двух, что был в этой зале. На балконе стояла организатор вечеринки, высокая статная женщина в годах, чьи кудрявые волосы были украшены сединой. Она стояла в белоснежном платье, струящимся шелком в пол, и с бокалом шампанского в руке оглядывала все помещение, следя за своими гостями. — Наслаждаетесь вечером, мэм? — спросила девушка, встав позади хозяйки. — Принести вам еще шампанского? — Нет, милочка, спасибо, — плавным голосом ответила хозяйка, обернувшись через плечо. — Этого бокала мне хватит.       Девушка коротко кивнула, незаметно усмехнувшись. — Это мой любимый сорт шампанского, — продолжила женщина, глядя в свой бокал на то, как пузырьки газа схлопываются на поверхности. — Правда, сегодня вкус немного отличается, но, полагаю, это мой шеф-повар.       Девушка снова тихо хмыкнула, и подошла ближе к своей хозяйке, вставая рядом с ней. Перехватив поднос, она взяла его двумя руками за спиной, подпирая ее таким образом. — Хотите, расскажу вам одну тайну, мэм? — тихо спросила она, не поворачивая головы. — Конечно, милочка, — женщина чуть повернула голову, пробегаясь оценивающим взглядом по девушке. — Я умею хранить тайны. — Все люди здесь отравлены, — после недолгого молчания начала девушка. — Каждый здесь виновен. Изнасилования, убийства, попытки убийства, шантаж, манипуляции, педофилия... Я могу продолжать вечность, перечисляя преступления каждого из вас. — Вы, должно быть, шутите, — усмехнулась хозяйка вечера, сделав небольшой глоток шампанского. — Правда? Так вы говорили всем тем девушкам, которых вы изнасиловали, накачали наркотиками и выбросили на улицу? Да? Когда они вернулись к вам, умоляя о пощаде. Так вы отнеслись к их обвинениям? Или, может быть, так вы ответили в суде, когда вам предъявили улики по взяткам? Или когда вас обвинили в шантаже и манипуляциях? Не так ли? — Что вы такое несёте?! — женщина выплеснула шампанское на мраморный пол, опуская бокал и поворачиваясь к официантке. Та же стояла, с лёгкой ухмылкой смотря в зал. — Я несу возмездие и правосудие, милочка, — официантка достала из кармана аккуратных брюк небольшой пульт, легко поворачивая голову к своей главной жертве.       Нажатие на кнопку — и яд, струившийся по венам денежных мешков, активировался. Хрипы и стоны боли начали разноситься один за другим, поднимаясь к потолку. Люди начали падать на пол, разбивая бокалы и тарелки, заливая пол и свои костюмы рвотой и кровью. Хватаясь за горло, живот или голову, все, как один, падали на пол, умирая в дичайших страданиях.       Хозяйка бала медленно протянула руки к разбухшему горлу, покрываясь сначала смертной белизной, а после ярким покраснением. Кровь начала струиться из ее рта, но она продолжала стоять на дрожащих ногах. Слезы наступили на глаза, и она медленно начала заваливаться на колени. — Сдохни, сучка, — процедила девушка, перехватывая поднос двумя руками.       Она с силой ударила женщину подносом по голове, вкладывая в этот удар всю свою силу. Металл подноса прогнулся от удара, а голова женщины по инерции дернулась в сторону. Громкий хруст позвонков раздался в уже повисшей смертельной тишине, и тело, обмякнув, рухнуло на пол.       В живых не осталось никого, кроме самой убийцы. Официанты и повара в ужасе разбежались, не желая иметь с этим ничего общего. А остальные валялись на полу в собственном дерьме, умерев наиболее болезненной и жалкой смертью. Каждый из умерших это заслужил.       Она сделала благое дело.