Пряный латте

Джотаро знал, злить Какеина — не самая лучшая идея. Сколько бы раз они не ругались, Нориаки реагировал на ссоры адекватно, остывал быстро и иногда шел мириться первым. Только если речь не заходила о его личных интересах. Когда Джотаро действительно пересекал допустимую черту, ему быстро давали это понять. Не то, чтобы в таких случаях он оказывал особое сопротивление. — Нори, — позвал он негромко, дергая затекшими плечами. Какеин, стоящий рядом с кроватью, скрестил руки на груди, оценивающе глядя на мужчину. — Что? — Ты так и будешь стоять и смотреть? — поинтересовался Джотаро, вопросительно наклоняя голову в бок — собственного терпения критически не хватало. Прозрачная зеленая лента опутывала его запястья, аккуратно сжимаясь вокруг них, затягиваясь плотным кольцом. Руки, заведенные за спину, фиксировались вместе с ногами за щиколотки, а выше по телу, на груди, ленты складывались в звезду, перекрещиваясь в определенных точках между собой. Странно не уметь обращаться с веревками, когда, по сути, твоя врожденная способность связана с ними, так что Джотаро повезло: Нориаки мастерски закручивал узлы с самого детства, используя для этого самый прочный материал — свой станд. Кто знал, что это пригодится ему еще где-то, кроме шнурков и бантиков. — Возможно, — задумчиво протянул он, едва заметно кивнув; тонкая лента, как по мановению волшебной палочки, подползла вверх по ноге, ловко опутывая бедро и опускаясь концом внутрь, заставляя Куджо нахмуриться от прилива характерных ощущений. Он хорошо держал лицо — даже в подобных ситуациях. К несчастью, Какеин не менее умело рушил всю его браваду парой легких движений, даже не напрягаясь. Джотаро просто ненавидел то, насколько сильно он любил это. — Ты правда так сильно злишься на меня, Нори? — спросил он, усиленно давя улыбку — сохранять серьезное лицо иногда становилось сложнее. В те моменты, когда Нориаки вызывал у него положительные эмоции. — Ты не сдержал обещание. У меня достаточно поводов обижаться, так что скажи спасибо, что я все еще не засунул их разом в твою задницу, — раздраженно отозвался Какеин, поднимая ленту станда выше по ноге, следя за реакцией. Еще бы Джотаро не возбудился. Тогда Нориаки обвел бы этот день в календаре и отмечал каждый год. Лента крепко сжалась вокруг члена, заставляя Джотаро вскрикнуть от неожиданности. Он всегда кричал, когда чего-то не ожидал, и никогда во время обычного секса, старательно поджимая губы и вздыхая. Если его, конечно, не доводили. Сегодня у Какеина такой цели не было. Сегодня он просто хотел снять стресс. Лента обвилась у основания члена, крепко его пережимая, когда Нориаки присел на кровати рядом, ласково проводя ладонью по голове Джотаро, взъерошивая его темные волосы. Поправив ворот рубашки, он почесал мужчину за ухом почти снисходительно, окидывая его тело взглядом. — Тебе уже даже не стыдно находиться передо мной в таком виде. Полностью обнаженный, связанный, — ладони огладили чужие плечи, надавливая и опуская их ниже, — такой распаленный, — пальцы невесомо коснулись груди, подушечками задевая соски. Джотаро тихо взвыл. Нориаки продолжил. — Тебе всегда хочется получить это от меня. Это даже не дисциплина, потому что ты каждый раз испытываешь удовольствие. Может, мне стоит прекратить прямо сейчас? — поинтересовался он ласково, замирая внизу живота, легко постукивая пальцами по напряженным мышцам. Куджо чертыхнулся и толкнулся бедрами вперед. Какеин сразу зафиксировал их в одном положении — не без помощи станда. — Не прекращай, — произнес он сдавленно — он завелся так же быстро, как Нориаки и говорил, и в этот момент ему уже совершенно не было стыдно. — Не прекращай что? — тонкие губы сложились в улыбку. Слышать это каждый раз было… приятно. — Не прекращай… Пожалуйста, — добавил Джотаро сквозь легкое раздражение. Какеин слишком очевидно наслаждался своим доминирующим положением. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня со всем этим. Как неловко это звучало: Джотаро, скрипя зубами, явно не был доволен — и тем, что это так сильно нравится ему, и тем, что не меньше удовольствия это доставляет Нориаки. Одна из лент скользнула внутрь, и Джотаро поперхнулся воздухом — слишком резко ему стало тяжело дышать. Чувствуя, как что-то широкое, плотное, но, при этом, холодное и почти неосязаемое растягивает его, он сдавленно промычал. Едва ли ему сейчас хотелось думать о том, как он выглядит со стороны, жалобно хмуря брови и слегка прогибаясь назад, пытаясь скорректировать нужный угол. Какеин не давал ему этого сделать. Он не сводил глаз с едва покрасневшего лица, наслаждаясь эмоцией зарождающегося удовольствия и стыда, с прищуренных глаз и губ, приоткрытых в немом стоне. Довольно прищурившись, он подался вперед, начиная расстегивать пуговицы на своей рубашке.