Вернуться к началу

Яркий туман, блики солнца, родной девичий голос, окликающий его, звучащий так близко… Фрагменты сменялись, почти не имея логической основы. Все те мгновения несли столько различных эмоций, но последней из наиболее осязаемых стала нежность в дорогих глазах… И именно такую для себя он никогда не думал увидеть, пусть и несбыточно мечтая, пока сердце всё не желало смириться с уже проигранной игрой, не позволяя перестать любить… несмотря на всю боль, мучения за все эти годы… несмотря на совершённые ими поступки… Он всё ещё видел её лицо… Беллами открыл глаза, хрипло вздыхая, ощущая, как в груди болезненно свело, будто мышечная память вновь хотела досадить ему… Но по сравнению с первыми ночами это казалось мелочью. В этот раз его снова почти не касались особо тяжкие воспоминания, которые по обыкновению преследовали его сознание, постепенно уничтожая. И теперь дышать словно вновь становилось возможным. В его голове всё ещё было живым. То прошлое… Оно будто готовилось поглотить его, но ему пока удавалось сбежать… И так хотелось верить, что он сумеет справиться и оставить из него лишь сухие факты, служащие только инструментами построения их светлого будущего, а самому быть здесь, жить этим настоящим, освободиться и позволить себе стать счастливым, подарив своей душе долгожданное прощение и шанс на новый путь. Но были ли по-настоящему для него такое возможно?.. И неожиданно от привычных утренних, обычно причиняющих страдания и приносящих сожаления мыслей его отвлёк нежный голос:  — О чём ты так задумался? Беллами перевёл взгляд к улыбавшейся ему Кларк, что с нескрываемым интересом наблюдала за ним и, слегка прикусив губу, не смело коснулась его щеки, словно боясь, что он уйдёт. Хотя уж это не могло иметь никакого смысла. Скорее ему стоило испытывать страх, что она исчезнет подобно видению, прекрасной манящей иллюзии, которую не хотелось отпускать. И Белл действительно боялся этого, пусть и понимал разумом, что это всё взаправду была реальность. Он здесь, почти в самом начале их истории, с уже имеющимися совершёнными ошибками, не ненавидящими друзьями, пусть многие просто его ещё не знают, и Кларк, находившейся в его объятиях, выглядевшая как ангел… А в её глазах, полных нежности, можно было утонуть, и ему не хотелось другой участи в этот миг, только бы он длился вечность, а она оставалась рядом. Девушка же, явно отойдя от сна, головой опёрлась на руку, согнутую в локте, не отводя от него взгляда, пока её пальцы медленно следовали по его щеке, и уже от этого касания сердце мужчины грозило остановиться. Окончательно приходя в себя, отгоняя душевных демонов, Беллами улыбнулся ей, произнося:  — Давно проснулась? Кларк издала смешок, с наигранной скромностью отводя взгляд, тихо и сладко проговорив:  — Не совсем. Белл не удержался от смеха, к которому присоединилась и девушка, продолжавшая смеяться, когда его руки сильнее прижали её к себе, а сам он при такой позе попытался переменить лежачее положение, не смея отвести от неё взгляда… Всё казалось таким прекрасным сном и с трудом верилось, что это реально. Остальное забывалось, попросту переставало существовать, и оставалось лишь это мгновение. И Беллами позволил себе отпустить всё, живя этими минутами, ладонью проводя по плечу девушки, не скрывая улыбки:  — Наблюдаешь за спящими? Кларк усмехнулась, пока её рука скользнула с шеи к его груди, слегка сжимая футболку, будто в неком изучении, но после пары мгновений взгляд стал серьёзнее, и девушка произнесла:  — Ты внешне поначалу казался таким спокойным… Но вот только всё же тебя явно что-то тревожит. Что-то мучает во снах? Белл замер, не зная, что может сказать… Она снова била в самую цель, пусть и не ведая сколь опасную рану могла тем самым раскрыть. Он отвёл взгляд, боясь, что Кларк успела заметить появившийся страх. Беллами действительно не мог не чувствовать его, ведь всё это время и без того вечно находившийся в шаге от опасности быть выданным самим собой. А это могло привести к невообразимым последствиям. Что вновь сталкивало в нём разум и сердце. Часть его так хотела рассказать Кларк, хотя бы частично, открыться полностью, возможно, переставая ощущать удушающее чувство в душе. Но другая, осознающая реальное положение вещей, давала понять, что было бы безумным риском совершить подобное. Каждый услышавший о его истории принял б Блейка за сумасшедшего и в дальнейшем бы относился с явным недоверием. Потому ему оставалось лишь лгать, придумывать отговорки, и этому не будет конца. И Беллами нужно было смириться с этим, если он хотел хоть как-то продолжать жить. Ведь теперь судьба давала Блейку такой шанс, когда вероятность достижения мира оказывалась реальнее, чем за все прошлые попытки, а Кларк сама призналась, что он не был ей безразличен, не отвергая его поцелуев, с улыбкой отвечая на любую ласку. И Беллами стоило помнить об этом. Он получил всё. Счастливую Октавию, близившийся мир, не чувствовавшею ненависти Кларк. Это ли не было его самой желанной мечтой? Такое стоило любых жертв, пусть даже оно и касалось его сердца, но Белл знал, что готов принять её ради всего этого. Потому мужчина заставил себя вернуть взгляд к Кларк, тихо отвечая только:  — От воспоминаний сложно избавиться. Она вздохнула, глядя с сожалением, и с ласковой нежностью коснулась его плеча, обнимая, даря краткий поцелуй в шею, словно говоря о понимании. И он был благодарен, не желая отпускать этот момент, принадлежавшей только им двоим. Невольно Беллами позволил себе забыться и, зарывшись в её волосы, прошептал:  — Так не хочется уходить отсюда. Кларк усмехнулась, отклоняясь, теперь уже смотрев ему в глаза:  — Мне тоже. Уголки её губ снова приподнимались в улыбке, а она проводила ладонью по его лицу. Девичий взгляд словно изучал лицо Белла, а глаза опустились к губам. Прошло мгновение, во время которого переставал быть слышен даже стук их сердец, и Кларк наклонилась, нежно целуя его. Мягкие губы дарили нечто едва осознаваемое, дающее понимание, что она действительно здесь и не собирается уходить, не забирая с собой этот драгоценной покой тишины. Такая реальная… Беллами стоило немалых усилий заставить себя отстраниться, лишь сразу же поцеловав её в висок, пока его пальцы водили без какой-либо разумной траектории по её щеке. Кларк с пониманием кивнула, но всё же не решалась разорвать их полу-объятие, прикрыв глаза. Блейк удерживался, чтобы не поцеловать её вновь, как и пытался не дать победить желанию опустить руки к тонкой талии и опрокинуть девушку на одеяла, вновь скрываясь от реальности, обретавшему только большую силу. Сдержав стон разочарования, он отпустил Кларк, вставая, и тут же оглянулся к ней. Она же сама оставила их места сна, встречая его взгляд милой улыбкой, и взяла его за руку тихо произнося:  — Беллами, я знаю, что всё это не привычно и странно, но… — Кларк замерла, словно в нерешительности, но всё же продолжила, пусть и явно ощущая некое стеснение. — Я хочу, чтобы ты мне доверял. Я не требую говорить все твои мысли, просто… Она подняла к нему взгляд, полный надежды:  — Доверяй мне. Нам обоим это нужно. Белл невольно застыл, ведь не знал… По-видимому, Кларк уже чувствовала, что он не во всём честен. И ведь было разумно ей требовать искренности, когда сама вчера ему призналась в доверии к нему. И она заслуживала взаимного ответного… Но этого он ей дать не мог. Потому что даже простые попытки объяснить не принял бы ни один человек, имеющий здравый ум. Беллами чувствовал, как сжалось его сердце в этом неприятном чувстве, охватывающем всё сознание, испытываемым всегда, когда тебе приходится вынужденно делать что-то нежеланное и отягощающее как последствие совершённых ошибок, да даже нелепости, которую не смог вовремя остановить из-за невнимательности, ныне боясь, что ещё за ужасы могут последовать за этим, как и то, что понимание вездесущей лжи никогда не покинет его. Кларк не отводила от него взгляд, что будто мог проникнуть в его душу, и он с трудом держался, чтобы не закрыть глаза в отступлении. Проходили мгновения, и Белл молчал, лишь подойдя к ней ближе, обняв и поцеловав в макушку, и почувствовал облегчение, когда её руки сильнее прижали его к ней. Несмотря на бушующие в нём эмоции, Беллами всё равно не переставал испытывать ощущение волн спокойствия, что окутывали его сознание, когда она была рядом, обнимающая и принимавшая, пусть даже им не удавалось скрыться от тех мрачных реалий, с которыми они ещё должны разобраться или хотя бы научиться с ними мириться. Но при осознании, что Кларк остаётся с ним, мужчину наполняло чувство надежды и уверенности в будущих часах. Ведь дни здесь, как и говорила Кларк, шли как месяцы. И им нужно было выстоять. Отстраняясь в понимании нынешней ситуации, они посмотрели друг на друга с улыбками, позволив себе ещё несколько мгновений, пока ладони их соединялись в беззвучной поддержке. Лагерь встретил их с уже начинающейся деятельностью, столь свойственной здесь по утрам. Беллами почти сразу заметил Миллера, о чём-то явно задумавшегося, и посмотрел на Кларк, что снова ему кивнула, тихо пожелав удачи. Он ответил тем же негромким голосом, лишь на пару мгновений позволяя себе проводить её взглядом, пока она сама отправлялась к челноку, вероятно, уже готовая к новому дню. Белл вздохнул и пошёл к Нейту. Парень, заметив его, почти что в облегчении выдохнул, тут же произнося:  — Уже боялся, что ты заспишь. Беллами только усмехнулся, попутно смотря по сторонам. В целом всё было мирно. Ребята уже просыпались, завтракали и приступали к работе. За это время им удалось в некоторой степени установить обязанности для каждого, пытаясь соблюдать баланс чёткого порядка с гуманностью и дружелюбностью, которой становилось всё больше в их обществе. А их команда из Нейта, Джона и самого Белла старалась отвечать за всё по контролированию общей обстановки, к чему уже негласно присоединилась и Кларк, пусть её вид дел был слегка иным, но не менее важным. Несмотря на это, Беллами чувствовал, что именно мнение девушки и его самого уже становилось весьма значительным среди остальных. Видимо, в каждой их жизни лидерство собиралось оставаться на тех же позициях. И в нынешний момент Блейк принимал его преимущества, пусть следовавшая с тем ответственность и последствия решений не смогут покинуть мужского сознания. Но он должен был держаться. Выводя себя из опасных мыслей, Беллами произнёс:  — Как мы выставляем график охотников? Каждые два дня? Нейт кивнул, подтверждая вчерашние итоги:  — Пока этого должно хватать. Посмотрим, как всё пойдёт дальше. Белл хотел кивнуть, но снова огляделся с вопросом:  — Ты не видел Мёрфи? Миллер только повёл плечами:  — Рано утром бродил здесь. Похоже ему всё ещё не по себе после… Дальнейшие слова были не нужны. Все знали, о чём он говорил. В душе горько вспыхнуло давнее отчаяние, то угнетение сознания и сожаление, которое никогда не оставит… Но для Джона та трагедия с Шарлоттой явно значила что-то ещё. И было сложно не заметить, как это повлияло на парня. Он становился спокойнее, мрачнее. На мгновения Беллу даже казалось, что перед находился старый Джон из прошлого. Но всё же тот пережил куда большие передряги, и Блейк не собирался вновь давать им повод навредить кому бы то ни было из них. Он уже и так достаточно упустил свои шансы. Нейт вывел его из задумчивости, затрагивая не менее важную тему:  — Слушай, ребята волнуются. Все хотят связаться с родными… Белл кивнул, прекрасно осознавая важность этого момента:  — Знаю. При следующем разговоре с Советом мы им об этом скажем. Они не должны больше скрывать миссию. Да и нужно об этом уточнить у Рейвен, когда получится установить видеосвязь. Будет проще не только слышать, но и снова увидеть. Миллер кивнул, с тоской глядя на небо. Беллами помнил, что на Ковчеге оставалась его семья, по которой он скучал. Блейк тихо произнёс:  — Связь скоро установится. Нейт с нескрываемой надеждой посмотрел на него, даже позволив себе улыбнуться, будто в благодарность за ободрение и поддержку. Беллами знал это чувство неизвестности, что испытывали сейчас почти все ребята. И был уверен, что добьётся для них возможности поговорить с родными. Следующий час они провели в проверке работы остальных по стене, охраны, слежения за припасами, графиков по охоте и дежурств. В целом всё шло удачно, хотя общие негласно царившие ожидание и терпение всё же влияло на них всех. За это время к ним уже успел присоединиться Джон, что отвечал за деятельность в распределении обязанностей и сортировки, охране, словно погружение в работе даст ему забыться от чего-то гнетущего внутри. В какой-то миг они подошли к челноку, и Белл решил проверить там обстановку, заодно и проведав дела Кларк, О и Рейвен. Как раз мог уточнить про связь… Что Белл сразу и сообщил:  — Уточню пока, что со связью, да и вдруг Совет уже опять готов выйти на разговор… Хотя Блейк боялся, что с этим мог слишком затянуть… Но на его слова оба парня усмехнулись, и Мёрфи покачал головой:  — Не нужно придумывать тут поводы, Блейк. Все мы всё понимаем. Беллами с непониманием посмотрел на них:  — О чём вы? Нейт фыркнул:  — Мы же не дураки. И Джон добавил в пояснении:  — Все видят ваши с Гриффин взгляды. Он не смог сдержать удивление в осознании их слов… Неужели со стороны для остальных всё действительно выглядело так очевидно? Хотя это вполне могло быть возможным, ведь Белл редко рядом с ней сумел бы скрыть себя, перестать столь часто обращать к девушке свой взгляд… А эти ребята видели всё сразу. Мёрфи усмехнулся и в лёгком, подбадривающем жесте коснулся его плеча, и они с Нейтом удалились к их рабочей палатке, оставляя Беллами с появляющейся полуулыбкой, невольно вызванной этой забавной реакцией друзей, которая казалась такой естественной. Мужчина снова посмотрел на челнок, наконец входя внутрь, где нашёл всех в работе: Рейвен разбиралась в проводах, попутно давая распоряжения Джасперу и Монти, а с другой стороны помещения, чья середина была отгорожена некой свисающей тканью, похоже, визуально отделяющей разные зоны здешней деятельности, находилась Кларк, делавшая повязку Монро на руку, пока Октавия стояла рядом, сосредоточенная на действиях девушки, готовая прийти на помощь. Беллами захотелось улыбнуться, глядя на эту картину, наполненную жизнью, действиями, пока ещё не столь отягощёнными горечью и тяжкой памятью… Кларк уже закончила с пациенткой, отходя к большому столу, и, словно почувствовав его присутствие, посмотрела вперёд, находя мужчину взглядом, тут же улыбнувшись ему. Он не мог не ответить ей столь же ободряющей улыбкой, видя, что она словно позабыла обо всех тяжёлых мыслях в этот миг, как и сам Белл… Что же она с ним творила?.. Внезапно его окликнула Рейс:  — Эй, Блейк! Он обернулся, находя привычно усмехавшуюся Рейвен, жестом подзывавшую Беллами к себе. Мужчина успел лишь вернуть взгляд к их минигоспиталю встретил кивок с пониманием от Кларк и удивлённое лицо Октавии, понимавшей, что её брат пришёл сюда. У них ещё было время, чтобы поговорить, но прежде ему стоило обговорить дела, скорее с ними всё разрешив. Когда Белл подошёл к Рейвен, она сразу ввела его в курс дела:  — Смотри, мы провели ток для подачи сигнала, благодаря которому должна устойчивее держаться связь, и теперь, — Рейс с гордостью направила руку к устанавливаемому экрану. — Ещё немного и она будет в самом удобном положении. Блейк кивнул, с радостью признавая её правоту. Такими темпами у них вскоре будет налажена связь с Ковчегом, что давало перспективные надежды. Рядом, не скрывая волнения, стояли Монти и Джаспер. Он знал, что был прав, когда предложил именно их в помощники гениальному механику. И теперь видеть всех здесь, трудящимися над бытовыми заботами, казалось таким удивительным… Лишь на миг сердце слегка наполнилось тоской при мысли о том, как всё это можно было так легко потерять, что Белл сам прекрасно знал. Но мужчина не дал себе возможности уйти в мрачные мысли, возвращаясь в дела реальности, задав вопрос:  — От Совета что-нибудь слышно? Ребята остановились, глядя на него, когда сзади раздался спокойный ответ:  — Только утром, — Беллами оглянулся к подошедшей Кларк, что только тихо вздохнула. — Сказали, что должны обсудить всё в течение сегодняшнего дня. Я им сразу сказала: нужно поднять вопрос об оглашении, чтобы ребята могли поговорить с родными и даже увидеть друг друга. — Она указала на экранную панель. — Но боюсь, они будут тянуть с этим. Только бы им удалось быстрее договориться меж собой… Блейк понимающе кивнул, подойдя ближе:  — Всё получится. А если начнут играть дураков, у нас есть свои козыри. Он заметил некое удивление в её глазах, когда неожиданно почувствовал лёгкий толчок в плечо, замечая Октавию рядом с собой. Та несколько задорно улыбнулась ему, но сразу же обратилась к Кларк:  — Я помогла Монро и довела её до палатки. Будем надеяться, ты права, и скоро она восстановится. Но я всё же попросила девочек за ней присматривать. Их драгоценный медик одобрительно кивнула ей, и Беллами почти невольно улыбнулся, наблюдая, как самые близкие ему люди сближались, работая сообща, двигаясь к тёплой дружбе. Тем временем Рейвен с улыбкой покачала головой:  — И всё же, — Она подняла взгляд к ним. — Я продолжаю утверждать, что для нас нужна отдельная палатка. Эта занавесочка не особо то помогает, а мы грозим серьёзно помешать друг другу. Беллами вполне признавал её правоту, тем более что в тот раз они сделали также. Он кивнул девушке, произнося:  — У нас должны были остаться палатки в запасе. Октавия усмехнулась:  — Хорошо, что вы не всё сразу раздали. А то некоторые бы и не захотели б потесниться. Белл только повёл плечами, замечая, как уголки губ Кларк слегка приподнялись. Голос издал Джаспер:  — Но повезло тебе, Рейс, что ты не против потесниться с Финном, да? Рейве же с почти нахальной улыбкой ответила:  — Обычно, Джордан, люди завидуют молча. Все засмеялись, пока Монти только похлопал друга по плечу, и Октавия со смехом проговорила:  — Не бойся, Джаспер. Тебе не всегда в одиночку придётся. Лёгкая атмосфера момента так напоминала их. Для Беллами это казалось прекрасным чудом, о котором когда-то приходилось лишь мечтать, об этом возвращении ко времени, когда не было тяжких обид и грехов, отравляющих душу. И теперь он был здесь с друзьями, близкими, чувствуя смех и радость от понимания, что они здесь вместе. Осознание этого словно только укрепляло веру внутри него. Но спустя пару минут непринуждённого разговора и начала обговаривания новых планов послышался голос мрачно задумавшегося Монти:  — Похоже, что воплощение переезда в палатку сегодня вряд ли удастся. В недоумении компания поглядела на небо, на которое смотрел Грин. В отдалении виднелись тучи.  — Будет буря. Кларк произнесла это тихо, но все в омрачённом понимании кивнули. Конечно, они уже пережили здесь дождь, но к ним шёл настоящий шторм. И Белл вспоминал, как в прошлый раз это только отяготило всеобщее напряжение, периодически прерывая связь с Ковчегом. Но в этот раз у них не будет раненого и отравленного Коллинза, как и пленника наверху… Беллами заметил, что Октавия с грустью посмотрела на него, явно не забывая о его вчерашнем обещании, думая, что теперь им не уйти сегодня. И ведь это было бы разумнее всего, но… Но Блейк чувствовал странную, твёрдую уверенность в том, что ему нельзя было отходить от своего плана… Словно шторм не должен помешать им… Он не знал, как объяснить это даже самому себе, ведь логика и разум так сильно противоречили… И всё же Белл ощущал, что должен пойти против них сегодня, доверяя своей интуиции, уверенный в том, как многое в эти часы перемениться. Страх и волнение окутывали его, но мужчина всё решил, отвечая сестре ухмылкой, которая говорила ей не отчаиваться, напоминания о желаниях пошалить. Октавия же посмотрела на него с большим удивлением, что и не могло быть иначе. Беллами перевёл взгляд к Кларк, что только слегка улыбнулась ему, пока он проговорил:  — Что ж, тогда нужно к нему подготовиться. Остальные тихо с ним согласились, и, собираясь уйти, Блейк успел заметить, как Рейвен немного нахмурилась, словно погрузившись себя, думая, что её никто не видит. Он сожалел, что ещё не был пока настолько близок к подруге, чтобы помочь, но знал, что она справиться со всем. А пока его ждали новые задачи: стоило отыскать парней, помочь в подготовке к шторму, дать им неназойливые советы и ещё предупредить не волноваться, если не найдут пару человек скоро. Белл уже ожидал новых шуточек Мёрфи, правда начинал беспокоиться, что как-то уж слишком часто он уходит из лагеря… Впрочем одно сегодняшнее дело никак нельзя было отложить. Беллами чувствовал, что оно изменит всё. Кларк устало вздохнула, вытягивая лицо к ещё пока лёгкому ветру, закрыв глаза. Всё же каждый день впутывал их в поток различных событий, пусть сегодня пока её находила только рутина медика. И пока последнего было ещё не столь много. Но теперь и эта буря… Земля не даёт им покоя. Чему-то усмехнувшаяся Октавия уж точно могла бы с ней согласиться. Младшая Блейк сумела найти момент, чтобы вывести их на воздух с целью хоть немного отойти от нахождения в сером челноке, который они не покидали с самого утра, да и он сильно напоминал замкнутость пространства на Ковчеге, и это, по понятным причинам, давило на них. Кларк только поддержала эту идею, зная, что Октавия всё равно стояла бы на своём, умея убеждать, и Гриффин не сильно противилась. Снаружи действительно было хорошо. Девушки стояли в месте поближе у границы, где почти не проходил народ, отчего стало даже спокойнее. И сейчас Кларк смотрела на Октавию, которая в явном наслаждении опрокинула голову, разводя руки в сторону, с улыбкой произнося:  — До сих пор не могу привыкнуть чувствовать это. Девушка только улыбнулась, прекрасно понимая подобную эйфорию от столь долгожданных обретённых ими даров Земли, но она несла им не только это. Кларк подняла взгляд, видя, как тучи становились всё больше и ближе к ним, при этом ощущая в себе нечто необъяснимое: будто бы они предвещали собой что-то неразумное, едва поддающееся логике и всё же чем-то к себе манило её, и она почти чувствовала страх от этой туманности в своей голове, не зная, что думать об этом всём. Тихо Кларк проговорила:  — И всё-таки это место продолжает нести неизвестное. Октавия, усмехнувшись, покачала головой:  — Ты опять слишком мрачна, Принцесса. Девушка же сама осознала, что на её лице появилась усмешка в ответ, вдруг понимая, насколько иначе звучало это глупое прозвище из уст остальных. От них оно было наполнено неряшливым уколом и смехом, когда в словах Беллами… Он всегда вкладывал в него нечто большее, полное столь глубокое смысла, скрывающим в себе что-то весьма важное. И девушка ощущала, как ей хотелось разгадать эту тайну, откуда-то зная, что тем самым даст начало новому направлению для них. Правда, её не могли не терзать сомнения… Ведь несмотря на явную связь между ними Блейк был фактически незнакомцем для неё. Хотя она уже больше не смогла бы так думать о нём. Не после всего того, что произошло за эти дни. Беллами стал ей ближе, чем многие простые знакомые, что были ей известны годы. Это пугало, но и было таким притягательным. И он сам чувствовал подобное, принимая, то, что происходит между ними… И всё же как-то не вовремя их нашли эти странные переживания. Стоило думать о выживании, а не о чувствах. Но именно разрешение противоречий с ним помогало разуму сохранять ясность. А ведь всё это требовало столько усилий. Ещё за вчерашний день, включавший переговоры с Канцлером, и окончательное возвращение к медицинской практике, Гриффин приняла, что ничего из этого так просто не закончится. Она уже испытывала усталость, но пока ещё в терпимом утомлении. А вот для Беллами всё однозначно обстояло тяжелее. Он много трудился, испытывал сильные стрессы из-за перенапряжения и к тому же не высыпался. Ещё в первые дни Кларк невольно замечала у него явные признаки недостатка сна, но всё никак не имела возможности заговорить с ним об этом. Теперь она понимала, что причина могла быть в кошмарах, но эту грань ей вряд ли уже было позволено пересекать. Но девушка надеялась, что парень сможет ей довериться. Она и сама изумлялась сколь важным это становилось для неё. Но в любом из случаев не стоило на него давить. Из мыслей её отвлёк голос Октавии, но Кларк не успела уловить короткий вопрос и в стыде опустила взгляд:  — Прости, что ты сказала? Девушка, нисколько не обидевшись, слегка усмехнулась:  — Всё витаешь в своих мыслях. Как Белл в последнее время. А как раз о нём я и говорила, — В её глазах загорелся шаловливый огонёк. — Так что там у вас? Кларк испытывала крайнюю неловкость, ведь она и сама с трудом понимала, как можно описать их отношения в паре предложениях. Кто они друг другу? Пара, что встречалась в условиях прошедшего апокалипсиса? Любовники? Друзья-любовники, что испытывали взаимные чувства? Разум подсказывал не думать об этом, заменяя всё на простой оборот, что помогал объяснить всё кратко, откладывая эти размышления на потом:  — Всё несколько сложно, Октавия. Та кивнула, уже начиная слегка улыбаться:  — Так я и думала, — Она немного помедлила, но уже с серьёзностью проговорила. — Знаешь, он почти ни с кем настолько не сближался. На Ковчеге всё боялся за меня. В его бы случае, оказавшись здесь, стоило пуститься во все тяжкие, но, — Девушка пожала плечами. — Он остался скромным в тени. И я рада, правда рада, что Белл может с тобой открыться. Кларк невольно задержала дыхание, пока Октавия продолжала:  — Просто… Я вижу, как ты с ним часто вместе, и я его таким ещё не видела. Потому надеюсь, что у вас сложится. Беллами хороший и заслуживает чего-то для себя после того, как я висела его ответственностью столько лет. Хотя, думаю, он и сейчас продолжает так считать. Она закатила глаза, и они обе засмеялись. Кларк с благодарностью посмотрела на девушку, которая так просто приняла её. Ей было легче в осознании, что сестра Беллами всё воспринимала с почти что взрослым понимании. Кларк уже хотела произнести в ответ своё «Спасибо», когда вдруг Октавия устремила свой взгляд куда-то вперёд, пока её лицом завладела широкая улыбка:  — А вот и большой братец. Девушка посмотрела в ту же сторону, сразу замечая шедшего к ними Блейка, испытывая при этот очередной прилив радости, связанный с его присутствием и близостью. И отчего именно он творил с ней нечто необъяснимое?.. И от этого совсем не хотелось убегать, лишь только стремиться навстречу. Беллами встретил их с мягкой улыбкой, когда Октавия тут же бодро заговорила:  — А теперь объясняйся: что ты задумал? Прогулку под бурей? Кларк в недоумении посмотрела на них. О чём она? Это же было бы тем ещё безумием. Блейк же только повёл плечами:  — Это ненадолго, и в случае чего успеем спрятаться. Он перевёл взгляд к Кларк, и она заметила, что Беллами нервничал. Это из-за её присутствия? Или же понимания опасности их вероятно запланированной прогулки?  — Это же безумие. Нельзя никуда уходить из лагеря в такую погоду. Но Октавия с уверенностью покачала головой:  — Как и нельзя вечно тут торчать. Давай, Кларк, нам нужно развеяться, — Девушка посмотрела на брата. — Она же с нами? Кларк в удивлении застыла, не зная, как остановить её, пока Беллами на мгновение замер, но затем кивнул сестре, уже теперь смотря на Гриффин:  — Тебя никто не заставляет. Она с тем же удивлением покачала головой, повторяя:  — Это же безумие… — Кларк подняла к ним взгляд, неуверенно произнося. — Я думала, что вам стоило провести время вместе… Но Октавия только засмеялась:  — Эй, мы шестнадцать лет вместе провели в одной каюте. Я вполне заслуживаю разнообразия в своём общении.  — Вот значит как! Беллами легонько толкнул её в плечо, уже явно намереваясь потрепать сестру за волосы, но она увернулась, смеясь, и поглядела на Кларк:  — Ну так что скажешь? Гриффин замерла, не зная, как лучше поступить… Разумнее было оставаться здесь, но надежда в глазах Октавии и волнение во взгляде Беллами не дали ей сил сказать «нет», и она сдалась:  — Хорошо. Но мы должны быть осторожнее. Октавия закатила глаза, уже начиная идти к выходу из лагеря, когда Кларк оглянулась, уже чувствуя рядом мужскую фигуру и тихий голос:  — Я уже всех предупредил. Не волнуйся. Она посмотрела ему в глаза, снова замечая уже нескрываемое волнение, к которому присоединилась некая сосредоточенность, словно он что-то задумал. И Кларк почувствовала, что обязана идти с ним, будто какое-то осознание твёрдой уверенностью нашло её в том, что она должна быть рядом… Потому просто кивнула ему, слегка улыбнувшись, и направилась вперёд, ощущая лёгкое касание его руки к её ладони, длившееся всего миг. Но и того хватило, чтобы вновь почувствовать, как сердце пропускает удар, и ей оставалось лишь сделать глубокий вдох, чтобы не сбиться с мыслей. Кларк посмотрела на небо, видя, как тучи ещё оставались вдалеке, но им всё равно не стоило мешкать. Не хотелось встречать её в лесу почти одним. Кто мог знать, что она несла с собой? Беллами ощущал, как он едва мог дышать. Волнение не давало ему в ясности воспринимать всё, но мужчина продолжал стараться думать. Блейк знал, что мгновение, к которому они двигались, окончательно сдвинет устойчивую линию событий, и даже он окажется в незнании чего стоит ждать, хотя подобное могло дать им потенциальную возможность лучшего выхода. И Белл также осознавал, что всё изменится и с ними, самыми дорогими ему людьми, что следовали с ним в эти минуты… Он слышал, как Октавия задорно что-то рассказывала Кларк, но не мог уловить что именно, ведь думал, как не сможет их лишиться, но понимал: сейчас ему нужно пойти на риск и эти возможные жертвы, пусть Беллами и сломается, если потеряет их… В какой-то момент Октавия обратилась к нему, с улыбкой добавляя:  — Верно ведь, Белл? Он смог только кивнуть, пока его сестрёнка уже замечала неладное:  — Эй, ты в порядке? Беллами видел беспокойство в её заботливом взгляде, заставляя себя не забываться. Это ради их блага. Он остановился, глядя на них, осознавая их непонимание, желание, чтобы Белл всё разъяснил, но сам мужчина только произнёс:  — Я знаю, что вы чувствуете. И ваша озадаченность разумна. Хотел бы я всё объяснить, но не сейчас. И потому прошу, — Беллами заставил себя посмотреть на Кларк, пока в её взгляде читались непонимание, страх, взволнованность, словно она ощущала то же, что и он, и оттого его сердце наполнялось болью и надеждой. — Доверьтесь мне и пока и ни о чём не спрашивайте. Октавия и Кларк смотрели на него с недоумением, и воцарилось молчание, мрачное и пугающее своим нарастающим напряжением. Их всех в эти минуты наполняли множество мыслей, попытки разобраться. И наконец О кивнула ему:  — Не знаю, что за чёрт тебя подрал, но… Она просто пожала плечами, пока рядом стоявшая Кларк выглядела растерянной и просто опустила взгляд, в молчании соглашаясь с прозвучавшим ответом. Ему того было достаточно. Беллами сделал шаг к сестре:  — А теперь, О… Представь, что ты безумно зла, хочешь уйти как можно дальше отсюда… Иди по этому направлению. Она лишь неуверенно покачала головой:  — Белл, я не понимаю… Её голос дрогнул, пока он сказал:  — Сделай это. Доверься себе. Блейк осознавал, как же сильно он рисковал, решаясь воплотить эту почти безумную идею, которая основывалась только на его предположениях, теориях, не имеющих фактического подтверждения. Но дороги назад уже не было. Октавия со странным взглядом оглядела его, будто пытаясь что-то понять в себе, а затем закрыла глаза, делая глубокий вдох. Она будто погружалась вглубь себя, находя тот нужный ответ… Вдруг его сестра открыла глаза, смотря вдаль с изумлением, учащённо дыша, и устремилась вперёд, двигаясь твёрдым шагом. Беллами с трудом верил в эту удачу, следуя за ней, услышав за собой нервный оклик младшей Блейк:  — Октавия… Кларк явно не понимала этого безумия, но не отставала за ними, двигаясь почти в шаг с Беллом, пусть и сам он не мог даже взглянуть на неё… Не в эти важные минуты… Путь лежал по прямой тропе, что уже начинала сливаться с зеленью, когда они продолжали не сворачивать. Это было вполне объяснимо, при эмоциях О шла именно так, просто напрямую, без мыслей, чтобы уйти подальше от него… Сейчас же Беллами замечал нахмуренность сестры, словно на сама не понимала, как это выходило, но, как и Белл, явно испытывала это чувство судьбоносности… Ему так не хотелось её в это впутывать. Но иные варианты не подходили под их реалии, и он знал сколь важным событиям была та встреча, что она за собой несла… А мужчине хотелось видеть её счастливой… Ведь так долго это было его главной задачей, причиной едва ли не во всём, пока жизни не пришлось измениться. Всё ради сестры… Его ответственности… В какой-то миг Блейк заметил знакомые тропы, вспоминая трагичной поход в пещеру. Они были почти на месте. Вдруг Октавия испуганно воскликнула, и Белл успел ухватить её за локоть, когда сестра неаккуратно оступилась, подходя к этому крутому спуску холма. Девушка глубоко вздохнула, качая головой:  — Что за чертовщина? Она огляделась, моргая, будто в её глазах был туман. Беллами чувствовал, как на него уже смотрела Кларк, и боялся перевести к ней взгляд, уже зная о непонимании, бесконечных страхах, которые в нём увидит. И он заставлял себя не смотреть на неё, понимая, что сейчас должен иметь ясную голову. А недоверие в её глазах сломит его безвозвратно. Беллами не был готов к этому… В молчании он повернул направо, показывая им более безопасный спуск. Девушки ни о чём не спрашивали, всё ещё помня о его просьбе, что предвещала эти странности. И Беллами верил, что им хватит сил всё дотерпеть и принять. Лиственные деревья возвышались над ними, под ногами шумела трава… А ведь когда-то они об этом едва могли мечтать. А сам Белл знал, как им больше не захочется терять это… Ведь на всякой другой планете дикость и красота Земли всё равно оставались краше, хотя на фактах ни одна из них не принесла им счастливого и уютного уголка. Но в том уже была вина людей, а не мест, на которых они жили, за которые боролись. Было пройдено уже несколько минут, когда они дошли до странного круга деревьев, а рядом на земле Беллами увидел знакомый рог землян, почти что невидимый глазу незнающего быта местных жителей. Он остановился, бросая краткий взгляд на О и Кларк, лишь прошептав:  — Доверьтесь мне. Белл знал, что теперь всё изменится. Сумеет ли он справиться с всеми последствиями?.. Но Блейк уже слишком далеко зашёл. Отступать поздно. Глубоко вздохнув, Беллами горько произнёс:  — Мы знаем, что ты здесь! Тишина продолжала царить среди них, когда резкий вздох Октавии и едва слышное «Что?» Кларк её даже не грозили её разрушить. Возможно, со стороны он казался умалишённым, но Беллами знал, что сейчас был уж точно прав, как и полон уверенности своих действиях.  — Мы просто хотим поговорить! Проходили минуты, но Блейк ждал, готовясь к новому выкрику. Он чувствовал взгляды сомнения за собой, полные страха за его рассудок, когда впереди стали слышны негромкие шаги, приближающиеся к ним. Все застыли. Никто не знал, что теперь будет. Из деревьев показалась грозная, на первый взгляд, фигура в диком одеянии из смешанных тканей и с жуткой маской на голове. Человек остановился, глядя на них. Беллами знал о том шоке и страхе, что уже начинали испытывать Кларк и Октавия. Он стоял ближе к нему, стараясь держаться уверенно и твёрдо, словно и не начинал новое знакомство со старым другом, потеря которого так тяжело далась им всем. Блейк слегка поднял руки в знак доброжелательности, осторожно обращаясь к землянину:  — Я уверен, ты понимаешь нас. Фигура не шевелилась, продолжая с грозностью стоять на месте, пока Белл продолжил:  — Знаю, что это всё не имеет разумного объяснения, но мы не хотим вражды. Как и вы. Мужчина понимал, что иной почти что как раз враждебной, полной недоверия реакции ему не стоило ждать. А значит в ход шёл козырь, несущий столь сильный риск. На языке землян, что долго осваивал в своё время, Беллами произнёс:  — Воин, сними свой шлем. Мы должны быть в равном положении. Напряжение, казалось, почти достигло своего предела. Произнесённые им реплики в глухом произношении пронзали тишину, грозясь непредсказуемым исходом. Внезапно мужчина поднял руки, снимая шлем, открывая им своё лицо всё в тех же красках, символизирующих важные элементы в их обычаях. Но теперь они видели живого, настоящего человека, такого же как они. Потрясённо он произнёс на своём наречии:  — Откуда тебе известен наш язык? Беллами выдохнул, чувствуя радость, что контакт начинал настраиваться, пусть и был на весьма тонкой грани. Он заговорил уже на английском, чтобы девочки хоть что-то могли понять… хотя он с трудом мог думать об их реакции…  — У нас у всех много вопросов. И нам пора пытаться их разрешить. В глазах Линкольна виднелось недоверие, но вместе с тем и некое любопытство, которое нельзя было отнять у землянина. И Белл сумел его заинтересовать. Блейк медленно повёл руку на себя:  — Меня зовут Беллами, — Затем, пытаясь ровно дышать, он указал на девушек. — Это Кларк и Октавия, моя сестра. Ему оставалось только представлять с каким изумлением они глядели на эту сцену, пока сам не осмеливался взглянуть на них. Страх увидеть недоверие к нему, осознать, что они его бояться застилал все чувства… Но Беллами заставил себя сосредоточиться на реальном. Линкольн хмуро оглядывал их, уже на английском произнося:  — Вы спустившиеся с неба? Блейк кивнул:  — Да. Это был эксперимент, проверка того, что на Земле можно жить, — Он вздохнул, смотря на землянина. — О вас мы не знали. Тот явно задумался, определённо обдумывая эту ситуацию. Белл собирался аккуратно подводить предложение хотя бы временного мира или просто нейтралитета, когда неожиданно услышал за собой звук пары шагов и голос сестры:  — Как тебя зовут? Беллами оглянулся к ней в изумлении, находя вовсе не ожидаемый испуг в глазах. Нет… Её взгляд был полон удивления, заинтригованности и будто некой завороженности, с которым она и смотрела на землянина, что… сам глядел на девушку с необъяснимым непониманием, любопытством и чем-то словно напоминавшем нежность, с которой он уже более мягко произнёс:  — Я Линкольн. Воин Древесного клана. Белл был поражён. Отчего-то подобной реакции этих двоих он не ожидал в самый первый миг. Казалось, пройдёт пара встреч после знакомства для начала сближения, но сейчас, смотря на них… Это звучало нелепым даже в мыслях, но, когда Октавия с удивительной уверенностью сделала ещё шаг вперёд, уже готовая задать новый вопрос, стало понятно, что эта вечная связь между ними начинала зарождаться с непредвидимой динамикой. Но едва успела Октавия что-то произнести, всё ещё шокированная и настороженная Кларк похоже успела вникнуть в происходящее:  — Почему ты здесь?.. Ты следишь за нами? Линкольн обвёл взглядом их всех, на мгновение раздумывая, но кивнул:  — Такова моя задача. Кто вы и откуда нам неизвестно. Наш вождь хочет узнать ваши намерения. Или слабости. Уж Беллами это всё хорошо помнил. Как бы ему не хотелось обратного. Но сейчас был шанс всё исправить. И он произнёс:  — Мы не хотим враждовать и готовы ответить на вопросы. Наши лидеры ещё не с нами, но все заинтересованы в сотрудничестве. Белл ощущал непривычную дрожь, но также твёрдо продолжал:  — Мы можем быть союзниками. Он знал, что это правда. Они могли добиться этого, если будут стремиться к союзу добровольно. Также Блейк знал значимость этих слов для землянина. Ведь он всегда стремился к миру, видел бессмысленность и ужас войн, любых конфликтов между их народами. А они могли объединиться. Линкольн обдумывал услышанное, проговорив лишь:  — Не мне отвечать за мир или войну. Беллами кивнул, понимая эту условность:  — Но ты можешь помочь нам добиться контакта с вашими главами. Мы не просим немедленного ответа. Просто будем ждать твоего решения. Мужчина хмыкнул, кивнув:  — Это разумно. Тогда пусть пройдёт два дня, а после будет решён дальнейший путь. Блейк сдержал рвущийся вздох облегчения, с трудом осознавая, что у него действительного почти получилось. Надежда на мир крепла. Он уже хотел поблагодарить землянина и уйти, принимая реакцию девушек… Но в этот же миг раздался голос Октавии, что уже стояла рядом с Беллами, не отводя взгляда от нового знакомого:  — Ты говорил про свой клан… Их несколько или вы живёте единым поселением? Белл не ожидал такой уверенности в её движениях, как видимо и Линкольн, к которому она обращалась. Он был удивлён, но, придя в себя, ответил:  — Мы разделены на двенадцать кланов. У каждого своя территория, и вы оказались на землях моего народа. Землянин завороженно смотрел на Октавию, что только удивилась:  — Неужели здесь так много границ? Беллами немного проморгал от удивления, как его сестра незаметно продвигалась к землянину, уже понимая, что, по-видимому, эти двое начинают осознавать нечто новое в себе. Тем временем Линкольн произнёс:  — Все мы выучиваем их с детства, от этого часто зависит вопрос сохранения жизни. Я могу показать тебе карту. Белл застыл в изумлении. Это действительно происходило? Неужели некая едва объяснимая связь их судеб ощущалась буквально с первого взгляда, раз умный и осторожный воин Трикру решался на такой шаг? Сама же Октавия в удивлении моргнула, уже почти кивнув в согласии на это безумие, но даже она понимала необходимость в осторожности. Сестра посмотрела на него, и Беллами понял, что он негласно спрашивала его совета, пока он… Разум говорил о безрассудстве этого поступка, но мужчина чувствовал его правильность, будто уже осознавая моменты для правильного риска, коим и являлся нынешний миг. В любом случае О уже умела драться на случай опасности, да и ведь это был Линкольн. Ей бы он никогда не навредил. Потому Беллами кивнул им. Но, когда Октавия уверенно улыбнулась Линкольну, делая шаг в его сторону, послышался встревоженный голос Кларк:  — Октавия… Но она, оглянувшись, только твёрдо ответила ей:  — Всё хорошо, Кларк. Я знаю, что делаю. Да и, — Девушка посмотрела на брата, затем возвращая взгляд к Линкольну, не теряя мягкой улыбки. — Раз мы хотим стать союзниками, нам нужно научиться доверять друг другу. Землянин уже точно был готов улыбнуться ей в ответ, пока Беллами только напоследок сказал им напоследок:  — Только недолго, О. Ты должна будешь вернуться в лагерь. Она закатила глаза, кивая, и тихо обратилась к Линкольну, с которым уже чувствовала себя весьма комфортно. Парочка неспешно направилась к ближайшим деревьям, пока Беллами испытывал смешанные чувства не уходившего удивления, радости за своих близких, облегчения, что уже удалось не испортить второе знакомство с Линкольном, но… Уже теперь все последствия должны были его найти, ведь один из самых ужасаемых страхов души воплощался в реальности. Он оглянулся к Кларк. Его сердце пропустило удар. Как никогда стал слышен звук приближавшейся бури. Она едва понимала, что происходит… Нет. Она ничего не понимала. С самого начала Кларк ощущала, что что-то произойдёт. Решение Блейков прогуляться при шедшей к ним грозе, поведение Беллами, словно он чего-то ждал и даже боялся, а затем… Те слова о доверии, когда уже сегодня Кларк просила его о том же, а теперь он будто предупреждал о чём-то… То странное поведение Октавии… Встреча с землянином, даже знакомство с ним… Она не понимала, едва осознавая всё это в реальности. Откуда Беллами знал, что он здесь будет? Почему разрешил сестре уйти с незнакомым человеком? Что за странный язык, на котором они заговорили в начале? Как вообще всё такое стало возможным? Всё это время Блейк игнорировал её взгляд, чего-то боясь, будто решая сначала закончить с этим таинственным делом… Но теперь он осмелился посмотреть на неё, и Кларк застыла, видя всю боль в его глазах. Беллами устало смотрел, не скрывая тоску и страх, словно готовый к чему-то ужасному… Он чего-то ждал от неё? Испуга и побега? Но ведь… Кларк уже не знала, что думать, пока разум выдавал из памяти собственные отложенные вопросы, другие странности, связанные с ним. Его частое уверенное поведение, знание деталей о других людях, о которых он не мог иметь ни малейшего понятия, хотя уже защищал их, словно знал много лет… а теперь и это. Столько оговорок, отговорок и попыток не отвечать на разумные вопросы. Но теперь, при виде всей тоски его открытого взгляда, Кларк знала, что сейчас он не станет ей лгать. Пусть и это было так тяжело для него… Беллами тихо произнёс, разрывая это напряжённое молчание:  — Я знаю, у тебя есть вопросы… Кларк невольно дёрнулась, испытывая находившего её снова шока и непонимания. Она покачала головой, глядя на него:  — Просто есть вопросы? Да, у меня очень много вопросов к тебе! — Её голос предательски дрожал, пока Кларк едва могла дышать, продолжав. — Какого чёрта, это было сейчас? Почему ты дал уйти сестре? С чего стал говорить на каком-то подобии латыни? Как… Ты не мог просто всё это понять интуитивно. Не мог знать то, что он точно будет здесь, как и остальное… Ты не мог всего этого знать… Её пробирала нескончаемая дрожь, эмоции вырывались наружу, а Беллами лишь потерянно смотрел на неё. Он будто уже с чем-то прощался, пытался смириться. А Кларк не понимала… Всё здесь словно сводило с ума, и она так хотела остановить это безумие, вернуть твёрдую, чёткую основу, на которой всё логически строилось. Но с момента высадки на Землю, с знакомства с ним… этого больше нельзя было чувствовать. И она просто не знала, что делать, что думать… Недалеко от них раздался шум грозы, будто ей в подтверждение стал бушевать сильный ветер. Беллами опустил глаза, тихо выругавшись, а затем снова посмотрел на неё, осторожно делая шаг вперёд:  — Я осознаю, что ты уже могла подумать обо мне, но… Прошу, нам нужно укрыться от бури, она будет очень сильной. Я дам ответы на все твои вопросы. Обещаю. Кларк знала, что он говорит правду. Но ей стало страшно в том, что правда узнает все те ответы. Она понимала, всё окончательно изменится для неё, для них обоих. Вот этот поворотный момент, когда ей нужно было сделать выбор. И девушка уже поняла каким он будет. Во взгляде парня она видела причиняющие боль отчаяние, страх от возможных вариантов её ответа. Но Кларк кивнула ему, замечая маленькую долю облегчения, и, ощущая ком в горле, произнесла:  — Мы не можем вернуться в лагерь. Им не стоит быть с остальными. Неизвестно, что произойдёт. Это касалось только их. Беллами кивнул, тихо проговорил:  — Я знаю ближний бункер. Там подходящее место. Он протянул ей руку, с надеждой и мольбой в глазах… Кларк прикусила губу, смотря на него. Она всё ещё доверяла ему. Не понимала, ощущала шок, но… Она не хотела перестать испытывать это к нему. Ей нужно рискнуть. Особенно когда сердце почти рвалось к нему. Сделав шаг к Беллами, Кларк взяла его ладонь, чувствуя, как этот жест многое значил для него, и они пошли по неизвестному ей пути. Дорога проходила в молчании, и, вероятно, это было к лучшему. Каждый из них оказывался переполнен эмоциями, так давно копившихся в душе. Кларк вновь видела в нём то ужасающее чувство сломленности, полного отчаяния. У неё в голове собирались фрагменты пазла, который уже сегодня она сможет составить в единую картину. И эта неуверенность пугала, но девушка знала, что не могла отступить. Она должна узнать всю правду. Всё это время их руки были соединены, и никто не намеревался что-то изменить. Кларк не хотела его отпускать. За долгое время… Даже за всю жизнь она впервые чувствовала нечто подобное. Будто этот человек знал и понимал ею всю, всегда был рядом, готовый поддержать во всём. И это было взаимно. Кларк с трудом могла бы описать всю гамму эмоций, связанных с ним. Он был особенным. Единственным. И она хотела ему помочь. Но больше не потерпит лжи. В какой-то миг они остановились у одного из деревьев. Беллами опустился, убирая мох с поверхности, под которым обнаружился люк… А она уже даже не чувствовала в себе сил удивляться. Внутри их ждало тусклое помещение, в строгом тоне приветствующее первых посетителей за долгое время. Кларк стало не по себе, но она осознала, что за последние дни это первое, что так сильно напомнило ей о доме, точнее об их семейных каютах на Ковчеге, и позволила себе попытаться привыкнуть к этой обстановке. Особенно когда она не имела значения в данный момент. Беллами по-свойски подошёл к одному из стеллажей в поисках чего-то. Кларк молча смотрела, как он достал несколько свечей и спички, ставя их на стол, парой незамысловатых движений осветив пространство. Блейк действовал так, будто уже бывал здесь, что становилось только новым вопросом к бесконечному списку. Они сидели напротив друг друга. Молчание сводило с ума, но никто не решался начать. Напряжение, нараставшее меж ними, пугало, и это уже было невозможно терпеть. Пора прекратить прятаться от неминуемого. Кларк глубоко вздохнула, но сил её хватило произнести лишь:  — Итак… Беллами грустно посмотрел на неё, печально повёл головой и проговорил:  — Я даже не знаю, как быть. Попытаться всё рассказать или дать в начале тебе задать вопросы. В любом из случаев это будет надолго. Его потерянность заставляла её сердце сжиматься. Что же это за мучающая правда была с ним? Кларк осмелилась нежно провести пальцами по его ладони в успокаивающем жесте, говоря:  — Давай начнём со второго варианта. Она замерла, думая, что могло бы послужить более удачным началом, и просто тихо проговорила:  — Ты с самого начала знал, где искать землянина. Беллами вздохнул, кивая:  — Линкольн… Да. То, как он произнёс это… вкладывая столь глубокий смысл. Кларк продолжала:  — Говорил ты с ним на их языке? Новый кивок:  — Да. Она старалась держаться в сдержанной стратегии, осторожно подводя его, не зная, чего ждать:  — Ты не был знаком с Рейвен на Ковчеге. Тебя она не узнала. Он горько усмехнулся, кивая:  — Потому что она ни разу не видела меня, как и я её, пока мы не встретились вчера. Кларк чувствовала, как в горле пересохло, но не останавливалась:  — Ты ведь ничего случайно не подслушивал, как часто всем говорил… Охранник и уборщик. Это всё легенда. Беллами молча кивнул, закрыв глаза. Она ощущала, как сердце её билось, задавая новый вопрос:  — Тогда… Откуда ты всё знаешь? Всегда уверенный, но всё же волнующийся. Незнакомец, но знающих их всех. Кто ты, Беллами Блейк? Он вздохнул, встречаясь с ней взглядом, проговорив:  — То, что я скажу… Это будет казаться бредом безумца. Но не делай поспешных выводов, прежде чем… Поверь, я больше не солгу тебе. В глазах открывалась его душа, а он был уязвим. Кларк кивнула, в волнении ожидая его слов. С новым вздохом Беллами начал говорить:  — Мне известно многое о каждом из вас, о том, что происходит на этой планете, какие событий нам всё ещё грозят… Я всё это знаю, потому что уже проживал это. Но что-то случилось, и я вернулся обратно в самое начало. Кларк слушала, учащённо дыша. Он был прав. Это всё звучало как сумасшествие. Что происходит?.. Она с трудом пыталась понять, лишь осознавая чётко одну мысль:  — Что-то из области путешествий во времени? Беллами словно почти был готов усмехнуться, но девушка болезненно попала в цель, и он только кивнул, закрывая глаза:  — Похоже на то. Я сам не до конца разобрался с этим, — На его лице всё же появилась горькая усмешка, и он посмотрел на неё. — Думаешь, я болен? Кларк тут же покачала головой:  — Это не так. Ты один из самых разумных людей, которых я знаю. Просто то, что ты говоришь… Он с пониманием кивнул:  — Трудно объяснить. Я пойму, если ты не поверишь. Но я хотя бы могу наконец сказать тебе всё. Вероятно, ей следовало уже поставить на нём ярлык сумасшедшего. Может в какой-то другой ситуации она бы и последовала пришедшему на ум плану, но не сейчас… Это звучало слишком нереально, невозможно… Но её сердце уже начинало ему верить, ведь ещё никогда Кларк не видела Беллами столь открытым, со всей болью и слабостями. Он ей не лгал. Не желая оставаться в этом противоречии, девушка решила воспользоваться интуицией и логикой. Белл говорил правду. С ним происходило много страшных вещей, которые всё больше вызывали подозрение чего-то неладного. Его причиной он называл возвращение в прошлое. Но как такое могло быть возможно? Она хотела разобраться, а не сразу ставить диагноз. Только так ей и следовало выживать. Кларк сделала глубокий вздох:  — Но что могло стать причиной подобного? Беллами повёл плечами:  — По началу я думал, что попросту обезумел. Но всё кажется слишком реальным. Вряд ли мой мозг способен на подобный мазохизм, — Он вздохнул, пока она продолжала слушать. — Самое объяснимое подходит под Аномалию… Это… — Блейк поднял руку в нерешительности, будто не знал, как такое можно вернее описать. — Если коротко, мы оказались на другой планете, и там царила эта неясная… По факту просто зелёный туман, но при попадании в него оказываешься… в других местах. Что-то вроде портала. Кларк нахмурилась. Новые планеты, порталы… Звучало будто из странного фантастического романа. Беллами же увидел эту реакцию, усмехнувшись:  — Знаю, это звучит как безумие. Она кивнула, но не давала ещё этому неясному проявлению названия, стараясь узнать больше:  — Выходит, в том будущем… Люди перешли на другие планеты? Он кивнул:  — Как-то так. Земля оказалась для нас потеряна… И мы стали искать новый путь. Горечь в его голосе уже говорила о конце истории:  — Но ничего не получилось? Беллами вздохнул, кивнув, закрывая лицо ладонью:  — Сколько бы мы не пытались… Конец один и тот же. Кларк поджала губы, жалея, что не знала, как могла ему помочь. Но увиденная мольба во взгляде, словно просившем её поверить, заставила девушку задуматься. Он с таким удивлением смотрел на неё в их первую встречу… Будто не понимал, как там оказался. Затем весьма опытно смог убедить остальных сплотиться, явно делая это не впервые. Его первое предупреждение ей… Не идти на ту сторону. Он знал, что там их ждёт. Каждый совет от него имел большое значение, самое верное направление к итогу. Она с удивлением обнаруживала, что логически приходит к суждению, по которому выходило, что всё это правда. Невозможная, труднодопустимая, но… Другого объяснения Кларк не могла найти. Может быть, из-за этого она чувствовала, что уже знала Беллами. Потому что это, вероятно, происходило в том его прошлом, нынешним настоящем. И он понимал её больше кого бы то ни было. Это могло шокировать, но девушка принимала эту правду. Возможно, не до конца ещё осознавая, но принимала. Кларк наклонилась к нему, ладонями касаясь его шеи, направив лицо парня к себе, и тихо произнесла:  — Я верю тебе. Нельзя найти слов, что могли бы описать его взгляд. Он в неверии смотрел на неё, когда из глаз уже начинали катиться слёзы. Она обняла его, ощущая руки, прижимавшие её к себе, словно девушка оказывалась для него единственным спасением. Хотя возможно, так и было… Объятия не хотелось разрывать. Кларк держала его, успокаивающе целуя в щёку. Ей было больно думать о том, через что он прошёл за это время. Ведь выходило, что Беллами не мог никому довериться с самого начала, боясь реакции на свои слова… А после потери их людей он так корил себя за ошибки, обвиняя себя ещё в большей степени, чем она тогда полагала… Это было так ужасно. Спустя несколько минут парень сумел прийти в себя, слегка отклоняясь от девушки, смотря в её глаза, будто до сих пор не верил в ответ Кларк. Она грустно улыбнулась ему, нежно касаясь его щеки, пока Беллами слегка покачал головой, и от его горькой усмешки её сердце сжалось:  — Я думал, что попал в свой личный ад. Если б не ты, то и продолжил бы так думать. Кларк тут же повела головой, испытывая новую дрожь в страшных мыслях о том, до чего могло довести его такое отчаяние:  — Нет… Это твой шанс начать всё сначала. Ты уже так много сделал… Иначе как ещё можно было объяснить, что у них в лагере царила стабильность, а связь с Ковчегом уже установилась? Им не просто улыбалась удача. Теперь она это понимала. Но для Беллами осознать это оказалось труднее:  — Разве так, Кларк… Я ведь уже так во многом успел ошибиться. Я знал, что произойдёт с Уэллсом, но упустил момент, который мог его спасти, понимаешь? Кларк замерла, услышав о друге, когда Белл только отвёл взгляд в горечи и сожалении. Но она не собиралась дать ему сдаться:  — Эй, ты не можешь держать ответ за всё, — Девушка ладонями захватила его лицо, заставляя смотреть в свои глаза. — Ты больше не один, Беллами. Возможно в том будущем есть ужасные вещи, но их теперь не случиться. Мы справимся. Вместе. Беллами смотрел на ней, будто не веря, словно действительно думал, что этот хаос лишь безумие в его голове. Но Кларк была реальна и не собиралась дать ему пасть поверженным из-за этого безграничного сожаления и отчаяния. Он был почти сломлен. Но она не намеревалась позволить этим слабостям из-за этого таинственного прошлого победить. Кларк притянула его к себе, целуя, зная, что слов не будет достаточно. Она давала понять, что рядом, пыталась доказать, как он её нужен. Ведь без него… Она целовала его, пытаясь вернуть волю к жизни и борьбе, которые сегодня в нём почти угасли после стольких бед и испытаний в одиночестве. Беллами отвечал ей, окончательно раскрываясь пред нею, держа так сильно в нескрываемом страхе, что она может вот-вот исчезнуть. А самой Кларк уже было всё равно на все возможные препятствия. Они смогут управиться со всем. Она знала это. Как и то, что не даст ему сломаться. Она не потеряет ещё одного близкого человека. Они отстранились ради глотка воздуха, и Беллами нашёл её глаза, смотря с благоговением, неким принятием, и прошептал:  — Я люблю тебя. Кларк застыла, не ожидая услышать подобного. Эти слова… Всегда казались ей слишком отдалёнными и возвышенными для их жестокой реальности. Она верила в такие чувства, но не столь сильно, чтобы представлять с собой. И теперь услышав их от Беллами… Она не знала, что могла сказать. Он же, осознав, что сказал, замер, словно сам невольно произнёс это. Беллами сразу же попытался оправдаться:  — Прости, я не должен был… Мне очень… Кларк поняла, что он боялся, будто тем самым оттолкнул её, но ведь это было не так. Она просто… не ожидала этого. Кларк не дала ему договорить эти нелепые извинения, покачав головой:  — Не надо. Всё в порядке. Я здесь. Беллами нашёл ей спокойный взгляд, отходя от паники, сделав глубокий вдох. На пару минут он задумался и снова горько усмехнулся:  — Видишь? Похоже я действительно схожу с ума. Кларк вздохнула в смешке и в отрицании повела головой:  — Это не так, — Она провела ладонью по его лицу, уже замечая, что эти черты действительно могли показаться более взрослыми при внимательности. — Ты устал. Мало спишь. И похоже тебя мучают те самые воспоминания во время кошмаров. Белл кивнул, закрывая глаза:  — Я уже не знаю, как это выдержать. Кларк ощутила, как её сердце сжалось при понимании насколько ему было плохо эти дни. Но теперь она сделает всё, чтобы больше не допустить повторения подобных ужасов в одиночестве. Обняв его, Кларк прошептала:  — Я рядом, Белл. Я всегда буду рядом. Он принял её объятия, лишь зарываясь лицом ей в волосы, будто пытался укрыться вместе с ней. Я люблю тебя. Слова отразились в памяти, заставляя девичье сердце пропустить удар. Теперь её грозили наполнить самые различные чувства, особенно в воспоминании этой искренности в его голосе и даже прозвучавшем отчаянии, словно ему казалось, что больше шансов сказать уже не будет. Кларк закрыла глаза, решая оставить эти раздумья на потом. Сейчас был важен только Беллами. Очевидно, что он пережил не одну психологическую травму, последствия которых всё ещё действовали на его чуткое сознание. От этих мыслей она лишь сильнее прижала его к себе. Неизвестно сколько они так не двигались, почти что застав в своём убежище. Эти объятия дарили спокойствие, несмотря на пережитые потрясения, как и чувства надежды на лучшее включая облегчение, которое теперь испытывала Кларк. Услышанное до сих пор ею было трудно осознаваемо, но ей всё также хотелось понять это. Такое невероятное явление… хранившее в себе столько таинственных знаний, но при этом и боль, которая не отпускала Белла. И только в этот миг девушка поняла, что стала звать его неполным именем. Она даже и не заметила, как, но уже и не было важно. Спустя множества минут в молчании они спокойно сидели на диване. Беллами обнимал её за талию, пока голову девушка удобно устроила на его плече. Было так мирно и уютно. Словно и не существовало чего-то иного, разрушающего эту реальность. Беллами уже был спокоен, и, казалось, ему стало намного легче, сбросив этот тяжкий груз хранения своей тайны. И Кларк решилась заговорить об этом, когда Блейк понимал её естественное желание узнать побольше о новом таинственном объекте:  — Сколько же лет прошло, чтобы Земля вновь стала для нас непригодна? Он усмехнулся, но уже без привычного горестного оттенка:  — Смотря какой из промежутков брать. Был как бы очередной конец света, от которого все пытались укрыться, а спустя пять-шесть лет планета восстановилась, но началась очередная война, и это место уже окончательно погибло. Кларк невольно вздрогнула, с трудом представляя подобное. Неужели никто не будет хотеть идти на компромисс?  — И таким образом начался путь к другой планете? Она задавала осторожные вопросы, он отвечал, коротко рассказывая суть. Беллами почти также кратко объяснил, чего стоит им опасаться в ближайшее время, включая землян с их древней системой управления, горцев, Али… Это всё казалось невозможным, но Кларк слушала и чувствовала, что это правда. Да и при всём желании подобное слишком сложно было придумать. Они не затрагивали знакомых людей и даже самих себя. Эта область казалось чересчур пугающей. Но всё же Кларк не сдержалась от одного из них:  — Тот… Линкольн. Почему ты позволил Октавии с ним уйти? Беллами издал смешок, качая головой:  — Что уж тут сказать… Я просто знаю, что они в безопасности рядом друг с другом. Да и не очень хорошо было бы мешать родной сестре в построении личной жизни. Она в изумлении посмотрела на него. Неужели… После первой встречи также сложно представить, хотя… При воспоминании о том, как изменился взгляд Октавии, когда та увидела лицо землянина без шлема… и их дальнейшие взгляды друг на друга… Возможно, это имело смысл. Кларк невольно засмеялась:  — Выходит, ты теперь спасаешь мир и соединяешь влюблённых? Беллами мягко улыбнулся, задумавшись:  — Может и так. Никогда не думал, что возьму на себя роль Эрота, — Он вернул к ней свой взгляд, став объяснять. — Это древнегреческий бог любви, что… Но Кларк не дала ему договорить, слегка стукнув по плечу:  — Я знаю, кто такой Эрот. Она когда-то читала ту книгу о мифах и легендах античности, пусть её и не охватила особая симпатия к ней. Беллами же с удивлением и широкой улыбкой глядел на неё, будто эти слова что-то затронули в нём. А Кларк вспомнила одну из тех давних странностей, решив уточнить:  — Тогда… когда ты сказал о Рейвен, и то, что Коллинз сделал бы нам больно… Он крепче прижал её к себе:  — Я не хотел видеть, как ты страдаешь, когда мог это предотвратить. Да и Рейвен этого не заслуживала. Кларк провела ладонью по его руке, слыша эту нескрываемую заботу, желание защитить. Она сейчас и подумать не могла, что у неё с Финном могло быть что-то настолько сильное… В любом случае, этого уже не случится, и Гриффин не жалела. Ведь её чувства к Беллами было сильнее того, что она могла бы испытывать к любому другому человеку. Быть может, так и определялось значение термина «влюблённость», но с этим ей не хотелось спешить. Она повернула голову ближе к его лицу и прошептала:  — Я рада, что ты тогда это сделал. И поцеловала Беллами, уже отголоском слыша собственные мысли. В его объятиях Кларк забывалась и не хотела возвращаться. Он дарил ей ответные поцелуи, касаясь щёк, шеи, пока она держалась за тёмные кудри, наслаждаясь этим чувством, ощущением его так близко. Хотелось остаться навсегда в их минутах. Когда Белл сумел оторваться от её губ, поцелуев, становившихся всё более интимных, он посмотрел на неё вновь заворожённым взглядом, словно она ведение.  — Почему ты так смотришь? У Кларк едва находились силы даже на этот хриплый шёпот. Блейк только улыбнулся, ладонью держа её щёку, проводя большим пальцем по скуле:  — Ты такая красивая. И настоящая. Она улыбнулась, желая говорить: «Я реальна. Я здесь. Я никуда не уйду», но всё это и без того читалось в её глазах, и Кларк просто прижалась к нему лбом. Я люблю тебя. Это было самое сильное и глубокое что испытывала Кларк, на зная, как это можно описать. Думалось, что нет никаких слов, способных выразить все те эмоции, ощущения, которые теперь жили в ней из-за него… Кларк заметила, как долго Беллами моргал, сдерживая зевоту, и осознала, что прошли часы с момента начала их разговора. На улице, должно быть, уже было темно в вечерних сумерках. Смотря на Белла, она провела рукой по его волосам, проговорив:  — У тебя сильное переутомление. Ты слишком мало спишь. Он только кивнул, грустно вздохнув:  — Кошмары. Воспоминания. Так Кларк и думала:  — Они всё время? Беллами покачал головой:  — Только когда ты рядом, удаётся провести ночь без них. Девушка поразилась этой мысли. Значит, она его лекарство он ночных страхов. Интересным же окажется ему диагноз от врача… Кларк огляделась в сторону люка:  — Буря ещё может долго идти? Беллами повёл плечами:  — В любом случае, уже поздно куда-то идти. Это она и надеялась услышать:  — Тогда назначаю время сна. Он засмеялся, поцеловав её. По его памяти они нашли одеяла в стеллажах, с удобством устроившись на ночь. Им ещё многое предстояло обдумать, разрешить. Но этот день эмоционально выжал их обоих, и пара быстро заснула в объятиях друг друга.