Eight Day Week (Jojo-Spotting)

★

      Так случилось в другое время, в другом мире, в другой жизни.

★

      

9:30 утра       

31 декабря        Округ Бойл, недалеко от Данвилла, Кентукки — Мы почти приехали, — говорит Джонни Джостар, откидываясь назад и кивая в окно. Они проезжали мимо кирпичной стены, увитой виноградными лозами, и клонящих в сон старинных витрин. — Я помню ту старую водонапорную башню. Сейчас мы не можем ее увидеть из-за деревьев, но когда мне было примерно одиннадцать, а моему двоюродному брату Джоске восемь, и я подкупил его конфетами, чтобы он поднялся по пожарной лестнице на здании рядом с ней, прямо на самый верх. Он застрял, и нам пришлось вызвать пожарную службу, чтобы спустить его обратно. Рядом с ним смеется Джайро Цеппели, запрокидывая голову. Длинные светлые волосы падают ему на плечи. — Судя по твоим словам, ты всю жизнь был паршивцем. — Думаю, ты уже понял, Джулиус, что все Джостары — те ещё отродья, — говорит Цезарь Цеппели, отбивая средний палец Джонни своим собственным и делает аккуратный поворот у знака «стоп». — Просто заткнись, Джонни. Какой человек будет заставлять кого-то сидеть с ним сзади, чтобы просто не скучать по дороге в его собственный дом, кроме как хладнокровного паршивца? — Хорошо, первое: не называй меня Джулиусом, особенно перед Джостарами. И второе: к твоему све-де-ни-ю, Цезарь, — плавно говорит Джайро, отводя руку назад и закидывая на плечо Джонни, пугающе хорошо пародируя вкрадчивую речь Цезаря. — Никто не может заставить меня делать то, чего я не хочу. Я сижу здесь, чтобы заставить Джонни вручить мне кое-какую игру. Мы сделали ставку. Из зеркала заднего вида Цезарь стреляет в них обоих взглядом. Взглядом «пожалуйста-не-позволяйте-этой-ставке-быть-настолько-ужасной». Джонни откидывается на теплую руку Джайро и закатывает глаза. — Речь идет о… ну, ты знаешь о чем. Я думал, стоит ли мне объявить это всем. До полуночи Нового года. Лично я считаю, что это чертовски отстойно. Но зато этот ублюдок… —…думает, что это просто грандиозная идея. Вот в чем суть: я получу игру, и если я выиграю ее до полуночи, он сделает объявление. Если я не успею, то он будет ждать менее крутой возможности сделать это. — Это напомнило мне кое-что, —внезапно говорит Джонни, вспоминая что-то. Он протягивает руку вперед, чтобы достать записную книжку Moleskine в твердом переплете из кармана водительского сиденья, и листает ее, пока не находит нужную страницу. Наклонившись в сторону от Джайро, чтобы он не смог ничего увидеть, Джонни начал писать. — Я почти закончил. — Ты обещал не усложнять задачу. — Что за мелодрама. Если ты не перестанешь подглядывать, я расскажу всем сразу же как мы доберемся туда. Джайро поднимает руку, чтобы нежно почесать затылок Джонни под краем его мягкой голубой шапки. — Это так очаровательно. То, насколько упрямым ты сейчас являешься. — Если упрямство — это очаровательно, Джайро, то ты принц из ебаного Гримма- — Я сказал вам однажды, и скажу вам еще раз, вы, скандальные дети. Никакого флирта в новой Lancia, — мягко прерывает их Цезарь. — У вас будет достаточно времени для этого, как только мы доберемся до поместья. Хвала небесам, у нас будет Новый год и целых восемь дней абсолютно ничего-не-делания. Мы едем в правильном направлении? Джонни отрывается от своей записной книжки и видит окраину самого города, где старые старинные офисы и квартиры, заточенные в прошлом, истощаются и умирают, а тонкие солнечные лучи мерцают сквозь густую зеленую аллею, обсаженную деревьями, словно множество мягких золотых лент спустилось с небес. — Ага, — тихо выдыхает Джонни. Он не видел этой дороги много лет, но это и есть особенность родных городов. Тут может поменяться все что вздумается, но они всегда каким-то образом продолжают выглядеть пусть и совсем чуть-чуть, но как твой дом. Даже если это только в мечтах. — Просто продолжай спускаться. Мы скоро выйдем на улицу Полстар, а затем поднимемся по единственной грунтовой дороге ведущей налево. Джайро томно потягивается, словно кошка, вытягивая шею и радостно ухмыляясь мелькающим деревьям, которых становятся все больше и больше по ходу того, как они взбираются на, в кавычках, исторические холмы. — Так вот где ты вырос? Это сильно отличается от твоей квартиры в Нью-Йорке. Ох. Джонни моргает и пожимает плечами, позволяя себе поучаствовать в беседе ни о чем. Это лучше, чем дать всем в машине узнать насколько он напряжен. — Я, на самом деле, здесь не вырос. Просто иногда оставался на лето. Но пошло оно нахуй, если мне придется вернуться в имение моего отца на севере или заставить кого-нибудь страдать вместе со мной. Мне всегда больше нравилось тут. Его собеседник кивает. Водитель включает радио, но через пару секунд решает, что там нет ничего хорошего, и выключает его со вздохом, который звучит как разочарование в американской музыке. Особенно в местном деревенском хламе. — Но почему ты не переехал сюда после того, как начал карьеру гонщика? — Никто не оставался здесь. Кроме Джонатана. Было бы здорово иметь наши собственные спальни в таком большом шумном поместье и тусоваться всякий раз, когда семья решила бы, что мы должны попытаться сделать все это цивилизованным образом ещё раз, но потом случился пожар и через некоторое время мы просто… отошли от этой идеи. Разошлись по своим жизням. Я не хотел торчать в пустом доме, так что… когда я начал зарабатывать свои собственные деньги, я купил свою первую квартиру в Спарте и приезжал только когда ещё кто-то решал остановиться тут. Цезарь издает тихий звук, звучащий так, будто он вдруг что-то понял. — ДжоДжо однажды сказал мне то же самое. Джонни знает, что он имеет в виду Джозефа, и кивает, наполовину как в знак признательности, наполовину как в знак понимания. — Это будет первый раз с тех пор, как мы были маленькими детьми. Мы все будем жить в одном доме одновременно. Чертовски странно думать об этом вот так, — он мог бы сказать об этом больше, но, честно говоря, не хочет. Сейчас утро, и он и вправду немного капризный, а еще более чем немного нервничает, поэтому Джонни стряхивает это со своих метафорических плеч так резко, как только может. Он подносит ручку ко рту, пытаясь придумать лучшую заключительную запись, чем та, что у него есть, но все выходит ещё более тусклым, чем пустое просыпающееся лицо Джайро. Тогда Джонни понимает, что это всё. — Ну, по крайней мере я уже закончил с игрой. Джайро пытается выкрасть записную книжку, но Джонни выдергивает ее из его пальцев. — И что, во имя Мадонны, ты так долго писал? — насмешливо надувшись спрашивает прерванный вор. — Шпаргалку, — Джонни дописывает последнюю заметку, аккуратно сгибает лист углом к углу и вырывает его, передавая Джайро в сложенном виде.

★

Собери ДжоДжо Джонатан Джостар 24 года. Накачанный британский ботаник, разговаривающий как актер BBC. Очень-очень хороший. Надо: погладить собак, спросить об Эрине (жене, в Японии с семьей), помочь по дому. Не надо: пытаться подлизываться к нему. Это заставляет его чувствовать себя дядей, а не кузеном. Отмечай: когда он попытается оправдать какую-нибудь свою странную привычку «обязанностью джентльмена». Джозеф Джостар Думаю, 21 год. Похож на большого тупого спортсмена. Предупреждение: на самом деле он совсем не тупой. Надо: играть в игры, говорить о комиксах, подшучивать над Цезарем вместе с ним. Не надо: верить словам, которые он говорит. Все они ложь. Отмечай: когда он начнет угадывать, что кто-то собирается сказать, прежде чем он это скажет. Джотаро Куджо Хотите верьте, хотите нет, но ему восемнадцать. Лицо как у убийцы. Не волнуйтесь, глубоко внутри он милашка… Глубоко, глубоко, глубоко внутри...... Надо: ничего не делай. Может быть, спроси о дельфинах, но только если он не выглядит слишком убийственным сегодня. Не надо: трогать фуражку, провоцировать его, говорить с ним больше, чем нужно. Отмечай: «Дай мне ебаный перерыв». Джолин Куджо 17 лет. Некоторое время она была тюрьме несовершеннолетнем возрасте. Два раза. Три раза. Моя любимица по тысяче причин. Надо: петь, говорить о музыке. Ее отец играет в группе. Не надо: спрашивать, за что она вообще попала в тюрьму, шутить про «оранжевый — это новый черный». Отмечай: «Дай мне ебаный перерыв». Джоске Хигашиката 1 16 лет. Парень с дурацкими волосами. Я думаю, что он тебе понравится. Забавный ребенок. Надо: тусоваться с ним! Может казаться странным, но в некотором роде он отличный друг. Не надо: говорить о его волосах в плохом ключе, спорить с ним. Отмечай: подожди немного, потому что кто-то неизбежно будет смеяться над его волосами. Проследи за реакцией. Джоске Хигашитака 2 Высокий, короткие волосы. Не помню, сколько ему лет. 19? Возможно??? Надо: спросить у него о мелочах. Парень знает наизусть половину энциклопедии. Также: он умеет делать некоторые трюки с языком. Не надо: спрашивать его о чем-либо еще. Отмечай: он определенно упомянет девушку по имени Ясухо. (Это его не такая уж секретная возлюбленная). Джорно Джованна ????

★

Джайро требуется лишь мгновение, чтобы прочитать всю страницу от корки до корки. Он издает странный смешок и размашистым движением показывает на весь текст. — Хорошо. Все это — абсолютно все… это требует объяснения. Джонни знает, что звучит самодовольно, и его это совершенно не беспокоит. — Игра называется «Собери ДжоДжо». Похоже на наблюдение за птицами, но гораздо более полезное. Видишь ли, это наполовину игра и наполовину забавный способ запомнить, кто есть кто в моем доме. Думай об этом как о «ты выиграешь, если сможете поймать всех семерых ДжоДжо в доме, когда они сделают что-то чертовски типичное для них до наступления полуночи и наступления Нового года. Технически, надо «поймать» привычку». Джайро издает восхищенный свист сквозь зубы. — Должен признать, Джонни, это действительно, действительно умно. И все это не ложь? — Нет, ни слова. Моя семья чертовски странная. — Хей, ты написал «Джоске» два раза. — У нас есть два Джоске. Это сложно, но вы можете называть более высокого «Гэппи», если хотите. Это из-за зубов. Он не против. — А что с этим? — спрашивает Джайро, указывая на седьмую запись.— Тут только вопросительные знаки. Джорно… Джованна. Ах. Пугающий вопрос. Цезарь впереди внезапно становится очень тихим, а Джонни невольно напрягается. Изобразив небрежность, Джонни делает вид, что смотрит в сторону, а затем запрокидывает голову. — О, это новый кузен. Я никогда его раньше не встречал. — Новый кузен? Это ребенок? — Нет. Джостары — действительно большая семья. Все эти… штуки с Дио отбили от нас родителей этого парня очень давно, и мы не знали, что в этом участвовал ребенок, до недавнего времени. Так что любой из нас встретится с ним лицом к лицу первый раз. — О, это знаменательный случай. — …да, наверное? — Забавно, — бормочет Джайро, с подозрением глядя в бумагу. — Я не знал, что у вас есть итальянские корни. Несмотря на свои переживания, несмотря на все закатанные глаза и их тихие планы с Цезарем по поводу предстоящего момента, несмотря на всю его прежнюю готовность просто рассказать Джайро с самого начала и заставить его смириться с этим, что-то глубоко прятавшееся в Джонни (глубоко, глубоко за его, прежде всего, гордой и неприятной личностью) начало испытывать чувство вины. — У нас, эээ, у нас таких нет. — Джованна это итальянская фамилия, мой маленький Джонни, — Джайро указывает на седьмое имя в списке. — Его имя при рождении было, кажется, «Харуно Шиобана». Нам было сложно найти его, потому что он официально изменил его к тому времени, когда ему исполнилось четыре года или типо того. — Гм. Оу. Вау. Это забавно, — говорит Джайро и, как раз к нарастающему дискомфорту Джонни, начинает теребить край бумаги с несколько отстраненным взглядом. — Эй, ты помнишь того мальчика, о котором я тебе рассказывал, дома? Марко. Я когда-нибудь говорил тебе, что человек, который в конце концов освободили всех несправедливо заключенных людей, являлся новым боссом местной банды? Джонни надеется, что его лицо остается каменным. — О. Неужели. — Это то, почему я не могу вернуться в Неаполь в ближайшее время, понимаешь? Даже уличные крысы знают, что я проиграл Steel Ball и что я заключил сделку с самим Доном. Я задолжал этому человеку жизнь Марко. Представь. Что-то вроде жизни для босса мафии. — Это… это самая случайная и самая жуткая вещь, которую ты мог бы просто ляпнуть посреди разговора, Джайро. Джайро пожимает плечами, яро жестикулируя и держа листок между пальцами. — Я вспомнил об этом снова именно сейчас потому что, ну, там было его имя. Об этом шептались на всех улицах. Они называли его Дон Джованна. Такое забавное совпадение. Все это, блять, пугает меня до смерти. — Эта твоя фраза «пугает меня до смерти», — говорит Джонни, но слова прилипают к его горлу и, кажется, не отдираются обратно. После минуты неподвижности Джайро поворачивается к нему и, сузив глаза, говорит: — Ты звучишь очень странно на протяжении недолгого времени. —Просто скажи ему, Джонни, —действительно напряженным голосом в тот же момент резко выкрикивает Цезарь с водительского сиденья. Атмосфера внезапно становится очень и очень холодной. Голова Джайро резко поднимается, чтобы очень пристально посмотреть в затылок своего двоюродного брата (костяшки пальцев Цезаря были очень белыми), а затем сразу же поворачивается в сторону Джонни. Длинные волосы падают ему на плечи. Джонни ненавидит то, как он встречается с его внезапно отчаявшимися глазами, и отводит взгляд, наигранно смотря на потрепанный узор в виде звезд на своих рукавах и моля о том, чтобы сейчас не солгать. — Джонни. — Мне… жаль, что мы не сказали тебе раньше, Джайро, — начинает Джонни, но затем запинается на половине фразы. — Мы думали, что ты бы не поехал, если бы знал об этом. —Знал? Знал о чем? Цезарь. Джонни, — Джайро тяжело откидывается на сиденье.— Что? Скажите мне. О чем? Это все немного забавно, но забавно как что-то вроде казни. Судьба такая странная. Если бы Судьба была человеком, думает про себя Джонни, этот человек был бы чертовски придурковатым ублюдком. И он бы ударил бы эту суку прямо в лицо. Все это немного забавно. Забавно до того момента, как Джонни невесело смеется у Джайро на коленях. — Ты не поверишь, Джайро, но это тот же Джованна. Оказывается, Джорно Джованна, парень, который управляет Неаполем — мой двоюродный брат. После этого наступает очень, очень долгое и напряженное молчание. Когда Джонни больше не выносит этого он поднимает голову и начинает бормотать: — Я… он не убьет тебя, Джайро, он здесь только ради семьи. Клянусь, мы не позволим ему прикоснуться к тебе- — ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ИЗ МАШИНЫ! — Джайро кричит, рванувшись вперед, чтобы дотянуться до лица Цезаря, и Джонни приходится броситься на шею Джайро и оттащить его всем своим весом, чтобы вернуть его на свое место под вопли Цезаря. Джайро бросается на него, немного смешно испугавшийся, резкий и крепкий. — Единственный! ЕДИНСТВЕННЫЙ человек, который имеет полное право лишить меня жизни- minchia, ебаный Дон из Пассионе, и вы ПРИГЛАШАЕ ЕГО В СВОЙ ДОМ?! — Успокойся, черт возьми! — шипит Джонни, борясь с желанием ударить Джайро по голове. Честно говоря, он прав. Никто ничего не знает о Джорно Джованне, и этот человек вполне мог прийти в резиденцию Джостаров чтобы устроить резню. Джонатан был непреклонен — ​​и все согласились держать Джайро в неведении обо всем этом. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было маленькой ошибкой, но вот сейчас они все в машине, а Джонни прижимает руки Джайро к его бокам, прилипая к его торсу, имитурая смирительную рубашку, и скрипит зубами. — Джонатан сказал, что он обещал оставить своих телохранителей в отеле. Мистер Уилл приведет его. Паника Джайро явно переходит в замешательство от болезненного предательства. — Вы, сукины дети, спланировали все это за моей спиной. И вы держали меня в неведении, пока не стало слишком поздно. Подумать только, Цезарь, что я однажды называл тебя семьей! — Я не знал, что безобидный трюк станет основанием для отказа от этого, — кисло бормочет Цезарь с водительского места. — Цеппели должны иметь честь! — Она у них есть. И у Джостаров тоже, — твердо заявляет Джонни, отстраняясь от Джайро и уничтожающе глядя ему в глаза. — Независимо от того, что он сделал, он по-прежнему один из нас. Он еще не делал ничего страшного, и никогда не сделает. И даже если он попытается, мы не позволим ему прикоснуться к тебе. А теперь перестань так остро реагировать. Волосы Джайро растрепались в его небольшом припадке истерии, и он пристально смотрит на Джонни сквозь блондинистую прядь. — Ты солгал мне, маленький stronzo. — Мне жаль. — Тебе не. — Нет, мне действительно- — Джонни, моя звездная любовь, — стонет Джайро, закрывая лицо руками. —Если это была твоя идея, я собираюсь предложить твою жизнь Дону. Цезарь качает головой, бросая короткий взгляд на своих пассажиров, и сворачивает на более узкую дорогу, вдоль которой стоят здания. Казалось, что с каждым рывком они становятся все более старыми. — Это будет очень расслабляющий отпуск. Ой, погодите. Нет, это не так. Только не с вами двумя. — Может, тебе стоило подумать об этом прежде, чем обманывать меня, — бормочет Джайро, облизывая зубы. — Мне следовало надеть грилзы. Ну, чтобы выглядеть круто. — Ни за что, — говорит Джонни, легко ударяя тыльной стороной ладони грудь Джайро. — Ты встречаешь не только Джорно Джованну, помнишь? Это вся моя семья. Как насчет того, чтобы, знаешь, попытаться произвести, блять, хорошее впечатление? Они видели тебя по телевизору и думают, что встречают знаменитость, а не какую-нибудь рок-звезду. Цезарь коротко рассмеялся. — Джоске сказал, что он, цитирую, «рад встретить гонщика, с которым никак не связан». — И это так, — морщит нос Джонни. — Это же не твой ДжоДжо, не так ли? Я ничего не помню, — рассеянно спрашивает Джайро, потирая глаза, разворачивая шпаргалку по ДжоДжо, просматривая ее еще раз. — Нет, мой — Джозеф. Странно, что ты не встречал никого из ДжоДжо раньше, но еще страннее, что ты не встречал Джозефа. Я думал, что познакомил вас двоих раньше. Джайро обдумывает это и откидывается назад. — Разве ты не говорил, что месяц назад вы с Джозефом были вместе в Неаполе? Почему я не мог с ним познакомиться? — Ну, эээ… так вышло, — фыркает Цезарь. — На самом деле его нашли Джозеф и Джотаро. Я имею в виду Джованну. Посещение меня было всего лишь уловкой. Они выслеживали своего старого друга, какого-то парня по имени Польна-что-то-там из их маленького приключения в Египет, потому что услышали, что он был вовлечен в какой-то темный мафиозный бизнес. Ну, они были типичными Джостарами, поэтому вмешались. Все начало соединяться, сходиться и обретать смысл. Сложите дважды два, и вуаля. Одно большое странное воссоединение семьи. Он поворачивает налево на грунтовую дорогу, которая отличается от хорошо выбитого бетона, и внезапно Джонни оказывается к дому гораздо ближе, чем был за очень долгое время. Цезарь рискует оглянуться и приподнять бровь, глядя на пассажиров. — Вы, ДжоДжо, всегда ищете неприятностей. — Ой, заткнись, ты, большой взрывной бывший-панк-лицемер, — говорит Джайро, хотя в этом нет никакого злого подтекста, поскольку он пристально смотрит в деревья за окном, погружаясь в то, что было бы смешной меланхолией, если бы реальная ситуация была не настолько серьезной, и, возможно, рассматривали возможность написания последнего желания и завещания. Растроенно надув губы, он выхватывает ручку Джонни, прикрепленную к обложке его блокнота, и начинает делать заметки на своей шпаргалке по Поиску ДжоДжо. — Я могу винить себя в исходе гонки, но если я умру сегодня вечером то виноваты вы двое. — Цезарь — панк? Сказал парень, которого заставили наконец оставить свою зеленую помаду в покое. — Эй, а я ведь поддерживал тебя! — А мне, вероятно, придется сделать объявление сегодня вечером ради тебя. Так что вообще заткнись. Перестань волноваться. Я буду заботиться о тебе, пока ты будешь со мной. Это звучит намного более ярче, чем Джонни предполагал, поэтому он не обращает внимания на внезапно вспыхнувшее краской лицо. Даже когда Цезарь невольно фыркает. Джайро тихонько мычит (хотя каждый может сказать по его голосу, что он искренне улыбается) и пропевает: — Но только если я смогу собрать всех восьми ДжоДжо к полуночи. — Восемь? Нет, в списке семь ДжоДжо. — Посмотри сам, — говорит Джайро, и Джонни поворачивается, чтобы заглянуть в шпаргалку, которую он держит. В нижней части неразборчивым почерком Джайро нацарапана последняя запись.

★ Джонни Джостар 19 лет. Лицо как у ангела, рот как у демона. Глаза как у убийцы. Саркастичный, подлый маленький carogna. Надо: целовать!!! Не надо: не целовать! Отмечай: когда он делает лицо для поцелуя!!! ★