Eight Day Week (Jojo-Spotting)

★

— Я не считаюсь, идиот… — рычит Джонни и чувствует, как его лицо становится становится красным. — И у меня уже есть одна галочка! — проговаривает Джайро, смеясь своим раздражающим, приводящим в бешенство глупым смехом, и наклоняется вперед. Джонни отвечает на поцелуй, чтобы скрыть свое покрасневшее лицо за волосами. Услышав смех Цезаря, он тут же отталкивает его от себя. Пока Джайро радостно выводит галочку на бумаге, Джонни хмурится и бормочет: — Ты отпугнешь нового кузена, если будешь вести себя так. — Он может быть твоим двоюродным братом, piccolo, но так же он мафиози, который погасил мой жизненный долг, и я не подойду к нему, пока ты не убедишься, что это безопасно. — Ты можешь спрятаться в моей комнате, когда он сюда приедет, — раздраженно говорит Джонни, но затем вспоминает что-то еще. Его комната. Черт, его комната. Джонни сглатывает, заставляет свою гордость отступить на мгновение и издает тихое «хей». Он тянет свою руку к руке Джайро, лежащей на сиденье рядом с его онемевшими бедрами. Почти сразу же Джайро принимает её и переплетает и сочувственно переплетает их пальцы, наклоняясь. Болезненный страх уже забыт. — Моя комната была- она находится рядом со старой комнатой Николаса. Джайро моргает и тут же проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Джонни. Его взгляд смягчается и становится понимающим. — Хорошо. Я не против, если мы будем спать внизу на кушетке… — Нет. Нет, мы будем в моей комнате. Это очевидно. Просто… я… не оставляй меня там одного. Когда мы наверху, просто не- — Я не буду, — говорит Джайро мягче, чем Джонни ожидал, и Цезарь благородно хранит молчание, не отрывая глаз от дороги. Он склоняется вперёд, чтобы прижаться лбом к Джонни. Прошли годы, но мертвый брат это мертвый брат, и Джонни никогда не забудет этого. Внутри что-то колит, и если бы он не выплакал из себя все что можно во время гонки, он бы прослезился прямо сейчас, в уединении и безопасности машины Цезаря. Но Джонни пообещал Николасу и себе быть сильным. Он сжимает челюсти и позволяет себе расслабиться рядом с Джайро, чувствуя, как длинные песочно-желтые пряди заботливо ложатся ему на щеки. — Все будет в порядке, мой маленький засранец. — Конечно со мной все будет в порядке, — сухо бормочет Джонни и сглатывает. — Да. В конце концов, ты будешь с семьей, — тепло говорит Джайро. Цезарь поворачивает мимо высокого извилистого дуба. Освещенное теплым американскими солнцем поместье Джостаров гордо возвышалось на лужайке с тысячей стрекоз и окруженной морем розовых кустов. Если бы Джонни не был влюблен в этом место, он бы сказал, что это выглядело как гребанная почтовая открытка. Хотя он знает, что большая часть поместья восстанавливалась ​​после пожара еще много лет назад, оно почему-то все равно выглядит таким, каким было раньше, когда Джонни был ребенком. Некоторые вещи могут действительно исчезнуть навсегда, но если Джонни и научился чему-то у Джайро Цеппели, так это тому, что ему стоит оставаться сильным ради того, что у него есть. «Джо-кид» Джостар, дерзкий и гениальный гонщик, высокомерный мудак с первых страниц новостей. Джонатан II, тупой, искалеченный, бесполезный идиот, сын, который должен был умереть. Джонни, девятнадцатилетний парень, который наконец-то помирился со своим отцом, у которого наконец-то появился друг, которому он может без проблем довериться, который идет вперед даже когда он вынужден ползти. Почему-то все это — один человек. Сложно быть собой когда, ты сам больше не уверен, кем на самом деле являешься. Но сейчас он дома. После самой долгой и напряженной поездки за всю его жизнь столкновение с прошлым уже не кажется таким уж и пугающим по сравнению с мыслью о том, что он может не столкнуться с будущим вообще. Джайро присвистывает, наклоняется к Джонни и показывает язык поместью. — Твой дом охуеть какой большой. Прям как в кино или чем-то подобном. Неудивительно, что ты так испорчен. — Я убью тебя пока ты спишь. — Успокойтесь, придурки. Выйдите здесь, а я попробую украсть парковочное место Джозефа, — говорит Цезарь, останавливаясь на половине основной дороги. Джайро действует сразу же, не давая Джонни протестовать, и открывает дверь машины. Прыжок, совершенный одним плавным движением, выглядит подозрительно отработанным. Джонни понимает, что они хотят спасти его от неприятного и долгого путешествия по камням, но не может найти слов, чтобы достаточно отблагодарить Цезаря. Он просто невнятно что-то бормочет, опустив голову в ожидании, пока Джайро достает его инвалидное кресло из багажника. (В этот раз обычное, а не спортивное кресло. Следующие восемь дней должны были быть предназначены для отдыха). Однако он не позволяет ему помочь сесть в него. Кто-то может заглянуть в окно в этот момент. У него нет выбора кроме как позволить Джайро толкнуть его к маленькой лестнице у входной двери. Но Джонни не намерен показывать кому-то свои слабости в течение всех восьми дней, на протяжении которых они будут оставаться под одной крышей. Даже после всего у него все еще есть гордость. В конце концов, это ведь его дом. Его прошлое, его семья, его территория. После всего того, как Джайро заботился о нем, настала очередь Джонни быть мужчиной. Он нервно втягивает воздух, готовясь звонить в дверной звонок, но дверь распахивается прежде, чем он успевает вытянуть руку. Два тела набрасываются на него, заключая его в удушающие и объятия. Джонни пытается вскрикнуть, но это заканчивается чужими волосами в его рту. — Агх- блять, идите нахуй- ребята! Джоске Хигашиката стал выше за этот год (что крайне досадно), и он промахивается, прижамая лицо Джонни к своей груди. — Мы ждали тебя с самого утра! — Ты опоздал, Initial D! * — Завались, All That Jazz.** — Ох, конечно, будто я не слышала этого раньше, — бормочет Джолин Куджо, но, тем не менее, сжимает руки вокруг Джонни сильнее чем изначально планировала. Прерванный крик превращается в раздраженное фырканье. Джонни вытягивает руки вперед чтобы похлопать младших кузенов по спине. — Ладно, ладно, прекратите. Отпустите меня, или я перееду вам пальцы ног. Кузены пытаются отстраниться, но рука Джоске встречает преграду в виде Джолин, чьи аккуратно заплетенные пучки каким-то образом зацепились за медные значки на шапочке Джонни. Раздается пронзительный визг, но Джайро тянется к ним, чтобы распутать ДжоДжордианский Узел, и его похлопывают по плечам в знак благодарности. Джоске поправляет свой помпадур, стараясь непринужденно улыбаться Джайро, хотя было видно, как он прикусил нижнюю губу от нетерпения и внезапного смущения. — О, а ты Джайро Цеппели! Т-ты был крутым тогда на Top Gear! *** Джайро, ублюдок, имеет наглость встать в позу и украдкой свериться со шпаргалкой. — Да, спасибо… Джоске, так ведь? Крутые волосы. Выглядишь как звезда классического кино. Мальчик становится заметно гордым. — Ты разве не врач или что-то типо того? — говорит Джолин, продолжая ухмылятся Джонни даже когда она наклоняется ближе к Джайро, рассматривая его своим придирчивым подростковым взглядом. — Ты слишком крут, чтобы застрять в роли личного тренера Джонни. Я имею в виду, что двукратный чемпион Grand National Series это грандиозно и все такое, но европейское ралли должно быть чем-то- Джонни уже готов щелкнуть ремешком бюстгальтера Джолин, но их прерывает голос с верхней ступеньки лестницы: — Это Джонни? Ребята расстекаются как Красное море чтобы позволить Джонни вытянуть шею и поприветствовать Джонатана Джостара своей самой приветливой ухмылкой. Ответная улыбка старшего кузена излучает тепло, словно солнце, и он смахивает пыль с рук прежде чем встать на колени и обнять Джонни. Джонни обнимает в ответ так сильно, как только может. Джонатан — человек, в честь которого он был назван, и он носит это имя с гордостью, потому что под плюшевыми, мягкими рукавами и нежными глазами у Джонатана самое сильное сердце, которое Джонни когда-либо встречал, и рядом с ним он чувствует себя в безопасности. — Добро пожаловать домой. Джонни делает глубокий вдох. Может, прошло много лет, но дом Джостаров все еще пахнет как раньше. Мед, розы, старые книги, чай, семья. — Я был рад вернуться сюда. — И ты, должно быть, Джайро. Спасибо за заботу о Джонни, — тепло говорит Джонатан протягивая руку Джайро. Он сразу выпрямляется, позволяя Джонни проехать дальше в зал. — Твой дядя Уильям был моим наставником и близким другом в течение очень долгого времени, поэтому ни один Цеппели никогда не должен чувствовать себя здесь лишним. Пожалуйста, считайте наш дом своим домом. Джайро стоит неподвижно и сохраняет молчание, когда он крепко пожимает ему руку. Джонни не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он смотрит на Джонатана мечтательными глазами. Все смотрят на Джонатана мечтательными глазами. Как настоящий человек викторианского происхождения, Джонатан лишь улыбается и кивает. С нечеловеческим приличием он оглядывается. — Где Цезарь? — Паркует машину. На месте Джозефа. А где остальные? — Джозеф отошел выполнить некоторые поручения. Джотаро наверху, а Гэп- я имею ввиду, другой Джоске в заднем крыле, — Джонатан легко посмеивается, излучая настоящее очарование, которое Джонни когда-то считал крайне раздражающим, но сейчас он втайне ему завидует. — У нас в семье так много ДжоДжо, что, если честно, становится немного сложно следить за всеми. Джолин закатывает глаза. — Наши родители совсем немного банальны. Джонатан упрекает ее одним лишь взглядом и жестом указывает на дверь. — Распологайтесь, вы двое. Я пойду помогу Цезарю разгрузить ваши вещи. В конце концов, это мой долг как джентльмена. За его спиной Джоске сдерживает смех, а Джолин издает что-то вроде «о боже». Только когда Джайро оживляется, вытаскивая ручку Джонни из кармана, чтобы еще раз проверить его шпаргалку по сбору ДжоДжо, Джонни вспоминает еще кое-что. — Эй, Джонатан? — Хм? — Могу я поговорить с тобой кое о чем? Наедине. Достаточно одного взгляда Джонатана (взгляд, который Джонни никогда в жизни точно не назвал бы «суровым», но он точно находится где-то между «твердым» и «царственным»), чтобы Джолин и Джоске разбежались как кролики, перед этим показав новоприбывшим язык. Джонни медленно выезжает из вестибюля, зная, что он нахмурился и не может ничего с этим поделать. Он смотрит на Джайро даже когда обращается к Джонатану, но не ища поддержки или чего-то еще. Скорее для подтверждения ситуации. — Я.. я думаю, что мне надо сделать кое-какое объявление сегодня вечером. До полуночи, возможно. Это круто или ты не хочешь, чтобы я разыгрывал драму? Я не хочу показаться идиотом перед всеми. Он уже сделал этого достаточно для этого. Джонатан на мгновение задерживает на нем взгляд, прежде чем снова встать на колени и посмотреть на Джонни уже на уровне глаз. Почему-то это не выглядит как что-то странное. Это просто естественно. — Если это что-то… трагического характера, мне следует поинтересоваться, можешь ли ты сначала сказать об этом мне, — осторожно и спокойно говорит он. — Нет, ничего сумасшедшего и странного. Я просто очень хочу, чтобы все об этом знали. Кроме того, это даже не для меня. Это… для Джайро. — Ты не болен? Нам есть чего бояться? — Нет-нет, ничего подобного, — пыхтя отвечает Джонни. — Перестань так обо мне беспокоиться, Джонатан. Я не ту- я больше не ребенок. Отчасти это будет хорошая новость… в любом случае, после этого я могу вообще не делать никаких объявлений. Хорошо? Через некоторое время Джонатан наконец соглашается: — Хорошо, — поднимается на ноги. — О, и сними свою шапку. Ты в помещении. — Но ты, наверное, не заставлял Джотаро снимать фуражку, так ведь? — парирует Джонни. — Touché, — говорит Джонатан, по-доброму усмехаясь и кивая Джайро, выходя и закрывая за собой дверь как настоящий джентльмен. Джонни может поклясться, что краем глаза он видел небольшой пучок тщательно залакированных черных волос, торчащих из-за перил, но когда он оборачивается, чтобы приглядеться, его там уже нет. Джайро, стоящий рядом с ним, тяжело вздыхает и опирается локтем на кресло Джонни, выдавая измученный стон. — Твой старший кузен такой классный. — А, разумеется. Он просто большой банальный ботаник. — И мелкие тоже круты. — Иногда они такие придурки- — Джонни, я хочу понравиться твоей семье. Это заставляет это прерваться. Эта откровенность не похожа на Джайро, и у Джонни встает ком поперек горла. Джайро стоит рядом с ним, выпрямившись во весь свой рост в шесть футов два дюйма. Решительный, будто он объявляет план грандиозного сражения. Утренне солнце проникает в дом сквозь высокие окна, заливая все вокруг золотистым сиянием. Джонни не знает, как это выглядит для самого Джайро, но он думает что, может быть, немного странно то, что его прошлое что-то значит для будущего Джайро. Их будущего. Джонни грубо пихает головой живот Джайро. Ему нужно было нарушить тишину. — У нас все будет хорошо. Как мы и говорили — мы рядом с семьей. Джостары и Цеппели, верно? Джайро нежно смотрит на Джонни. Его голова наклонена набок, волосы падают на щеку. Он улыбается своей странной улыбкой, и почти незаметное напряжение спадает с его широких плеч, освещенных солнцем. — Верно. — Пошли. Я покажу тебе дом.

★