Гарри, Луна, и волшебство.

История третья: Тайна, известная всем.

Гарри Поттер определенно мог считать себя счастливым человеком. Ведь он встречался с самой красивой и доброй девушкой во всём мире. И даже если окажется, что так думает только он – это не имело никакого значения до тех пор, пока они были счастливы. Да, их счастье было немного отличным от счастья прочих людей, ведь в их отношениях преобладали: тишина, вера, спокойствие и веселье. Но это не значит, что любви между ними не было. Как раз наоборот, именно ТАК и должна проявляться любовь – считали они оба, а потому не требовали чего-то «посредственного». И пусть многим людям может показаться, что их с Луной отношения скучные и ничем не примечательные, это также не важно, так как было бы ложью. Главное что они были НАСТОЯЩИМИ и мирными, как самая обычная (в хорошем смысле этого слова) жизнь. Отношения с Луной – это жизнь. А жизнь – это любовь. И любовь Гарри к Луне, как и её к нему – были самыми что ни на есть настоящими и сильными чувствами. Случалось правда иногда, что Гарри задавался простым вопросом: как их отношения выглядят со стороны? Он ни коем случае не брал в счёт чужое мнение, но всё же иногда ему было интересно, как бы отреагировали люди, если бы узнали что Гарри Поттер встречается с Луной Лавгуд. Смеялись бы? Или наоборот одобрительно кивали? И пусть это не имело никакого значения ни для парня ни для девушки (они оба давно привыкли игнорировать чужое мнение), этот вопрос всё же волновал Гарри. Ведь это была его первая настоящая любовь, и он не хотел, чтобы она чем-то омрачалась. Ведь если подумать… Была ли Луна странной? Да (для него – нет). Был ли странным Гарри? Да (для неё – нет). Были ли странными их отношения? Нет. В конце концов, Гарри любил Луну такой, какая она есть. Он любил её всю, целиком, без исключений. Каждый кусочек её странного характера, каждый изгиб её тела, каждый… И сама Луна тоже знала это. Что Гарри любит её именно такой. А потому не пыталась меняться или подстраиваться под него, как делала бы любая другая девушка. Да и не смогла бы, даже если захотела – такой уж она человек. Но всё же она смущалась. Смущалась не их отношений, но смущалась тех слухов, которые могут пойти о её любимом из-за неё. Смущалась, но не стыдилась. Она знала, что рано или поздно привыкнет к этому. Просто требовалось чуть больше времени. И Гарри тоже это понимал. А потому одобрял решение Луны пока не предавать огласке их отношения. Вот только глупые влюблённые похоже совсем забыли где именно они находятся. Ну а хранить тайны в Хогвартсе – это идея заранее обречённая на провал. Этот случай произошёл в один из прохладных вечеров, когда гулять в лесу уже стало холодно, а потому Гарри и Луна прогуливались по замку, наслаждаясь компанией друг друга, и пытаясь познать новые тайные ходы (которых в Хогвартсе оказалось столь много, что порой просто диву даёшься), вдали от чужих глаз. Однако время, к сожалению, всегда ограничено и имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, так что не хотя – они всё же расстались, разойдясь по своим факультетским гостиным. На носу были сложные тесты, и они должны были готовиться к ним, так что гулять ночи на пролёт было уже нельзя. А днём они редко пересекались из-за учёбы, так что вечера – были их единственной возможностью видеться (исключая совместные уроки). После того как Гарри вошёл в гостиную Гриффиндора, его внимание внезапно привлёк подозрительный шум в углу, за книжными стеллажами. Не в силах побороть любопытство (которое после близкого знакомства с Луной, стало перенимать её маниакальные черты), он увидел картину, которая заставила его ошеломлённо замереть. Всего лишь жарко целующаяся парочка, распускающая руки. Ничего необычного, если бы не одно НО. Этой парочкой были его лучшие друзья: Рон и Гермиона. И если от Рона Гарри привык ожидать что угодно, то видеть Гермиону в таком амплуа было весьма непривычно. Однако не было заметно, что её это хоть чуточку смущает (хотя руки Рона уже давно блуждали в совсем смущающих местах). Похоже гормоны делают своё дело, медленно перекраивая характер даже принципиальной «правильной» всезнайки. - Как вам не стыдно – выдохнул Гарри, поцокав языком, стремясь больше подколоть друзей, нежели действительно осуждая. Услышав его голос, парень и девушка резко оторвались друг от друга, и оба, с осуждением воззрились на Гарри, словно говоря: «Была ли у тебя действительно важная причина нас прерывать?». В ответ на это Гарри лишь криво улыбнулся. - Пока мы не переходим рамки дозволенного, то ничего предосудительного не происходит – поучающее воскликнула Гермиона. - По-моему, рамки как раз были только что пересечены. Или уже готовились пересечься – высокопарно заявил Гарри, демонстративно окинув взглядом растрепавшуюся одежду девушки. - Если я сказала, что ещё нет, значит – нет! – уверено расправив плечи и задрав носик (и ни капли не смутившись) заявила Гермиона, - Кроме того, я же не обсуждаю твои с Луной отношения, и не даю тебе советы. Хотя вы тоже часто гуляете вместе! - Но мы хотя бы не обжимаемся бесстыдно у всех на виду! – Гарри был так возмущён этой претензией, что вначале совершенно не обратил внимания на подтекст её слов. А когда понял, то решил, что не стоит акцентировать на этом внимание. Однако Гермиона была другого мнения, явно решив отомстить. - Или этого просто никто не видит, и вы занимаетесь этим скрытно. Но тоже бесстыдно. – ехидно усмехнулась Гермиона, и эта улыбка напоминала хитрую мордочку наглой рыжей кошки. Услышав такое вопиющее предположение, Гарри на время потерял дар речи, просто стоя на месте и глотая ртом воздух, не зная что ответить. «И как Гермиона может думать о таком? – возмущённо думал Гарри – Нет, Рон на неё определённо плохо влияет». Хотя справедливости ради стоило заметить, что Гарри действительно позволял себе некоторые вольности в отношении Луны, когда этого никто не видел и они были наедине. Да и Луна, порой была не прочь лишний раз смутить парня, неподобающим молодой девушке поведением. В конце концов, у них были одни на двоих мозгошмыги (одной породы). Так что отчасти, предположение Гермионы было не так уж и далеко от истины. Но Гарри в этом никогда не признается. - Спасибо за совет. Приму к сведению и практическому руководству. – вернул улыбку Гарри, строя из себя дурачка. Однако Гермиону было не провести и не обмануть так просто. - Вот уж… и это ещё нас называют странной парочкой? – вздохнула девушка. - Р-ребят… Тут подал голос Рон, который всё это время стоял с широко раскрытыми, словно два больших блюдца, глазами и не понимающе переводил взгляд с Гарри на Гермиону и обратно, пока те дружески пикировались. - Гарри встречается с кем-то?- удивлённо подорвался он – С кем? Почему мне об этом не сказали? В ответ на это Гарри и Гермиона переглянулись друг с другом, а затем синхронно тяжело вздохнули, коря друга за недогадливость. Гермиона же высказала всё это в слух: - Господи, Рон, какой же ты всё таки недогадливый и забывчивый – покачала головой девушка – Я ведь тебе уже рассказывала раньше, неужели не помнишь? С Луной Лавгуд! - С этой полоумной? Серьёзно? – не верящее воскликнул он, удивлённо воззрившись на Гарри – Я думал, что ты шутила! - Разве можно с таким шути… - начала было девушка, чтобы переубедить его, однако Гарри сам с этим успешно справился, прервав её на полуслове. - Не смей её так называть, Рон! – громко вскрикнул Гарри, подскочив к другу, схватив его за грудки, и злобно взглянув на него сверху вниз. Впрочем, этот порыв длился лишь несколько секунд, и вскоре Гарри отпустил его, демонстративно отвернувшись. На самом деле, он вовсе не хотел злиться на Рона, но ничего не мог с собой поделать. Осознание того, что его любимую «презирают» не только незнакомые люди, но и даже близкие ему друзья – просто вывело его из себя. - Так это правда… - ошеломлённо прошептал Рон, видя как разозлился обычно спокойный Гарри. Но Рон не был бы Роном, если бы остановился лишь на этом – Господи, на тебя что, колданули заклинание слепоты? Или ты выпил любовное зелье? Ты мог выбрать любую девушку! Любую! Но выбрал эту ненормальную? Ты правда… Закончить эту тираду он не успел, так как его прервала Гермиона, смачно вмазав ему подзатыльник: - Заткнись, Рон! Ты не видишь, что Гарри злится! Что его задевают твои слова! Гарри правда злился на Рона. Но больше он был благодарен Гермионе за то, что та никогда не отзывалась нелестно в адрес Луны, путь даже иногда и не понимая её действий. Став некогда самой объектом издевательств, подруга прекрасно понимала, как тяжело приходится любимой Гарри. Особенно сейчас, когда та стала его девушкой. К этому времени, Рон и сам понял, что пересёк грань дозволенного. - Гарри, извини меня, пожалуйста, друг – искреннее покаялся он – Прости что повёл себя как последний мерзавец и за эти грубые слова. Я честно, не хотел никого оскорбить. Просто я очень сильно удивлён этой новостью. Поверь мне! Он правда раскаивался, и чувствовал смущение, ловля укоризненные взгляды от своих друзей. Ему правда претила мысль, что в этот момент он повёл себя ничем не лучше, чем эти высокомерные эгоисты со Слизерина. - Если хочешь извиниться, то больше никогда не называй её так! – строго сказал Гарри – У неё есть имя! Красивое имя! Гарри правда считал, что Луна – самое красивое женское имя, что он когда-либо слышал. Разве можно представить кого-то не величественного и прекрасного, когда слышишь его? - Да парень… в этот раз ты конкретно попал. – протянул Рон, но тут же уточнил, примиряющее подняв руки – В хорошем смысле этого слова. В самом хорошем. - Рональд имеет ввиду, - произнесла Гермиона, пока парень снова не сморозил глупость – что мы оба рады, что ты наконец обрёл своё счастье. - Вот именно! – радостно воскликнул Рон, а потом всё же сказал то, чего опасалась его девушка – Как на счёт идеи устроить двойное свидание? Мы могли бы здорово развлечься, например… Синхронные подзатыльники от Гарри и Гермионы уже не могли остановить Рона, фантазия которого отправилась в бесконечный полёт. Гарри Поттер всегда был спокойным. Но весь Гриффиндор знал, как его можно было вывести из себя – оскорбительно отозваться в адрес его девушки. Он никого не прощал за это. А потому гриффиндорцы приняли негласное правило, больше никогда не называть Луну Лавгуд «Полоумной» или «Чокнутой». Разумеется, это оставалось строжайшей тайной… о которой знали все.