Бремя Эсканоров

      Королева лежала в постели бледная, с мокрым полотенцем на лбу. Один из придворных лекарей держал её за руку, считая пульс.       Зейден опустился на одно колено.       — Что с тобой?       Вейра через силу улыбнулась.       — Ох уж эта беременность… Я будто вынашиваю слона.       — Родишь — и тебе станет легче… — пробормотал Зейден. — Ведь правда?       Лекарь отпустил руку королевы.       — Необходим покой, ваше величество. Советую не подниматься с кровати до утра. Если же у вас, принц-консорт есть к Свету какое-то дело…       Вейра подняла руку, призывая лекаря к молчанию.       — Меня интересует лишь одно дело: ты привёл нашего оборотня?       — Привёл. Об этом, разумеется, я и хотел доложить. Он поклялся, что не будет превращаться в… Ну, в то, что он есть. Но, конечно же, я разместил его в камере блокировки магии.       — А как чувствует себя дражайшая леди Эсфира?       — Голодна и напугана. Служанки уложили её спать.       Королева слабо улыбнулась.       — Хорошо. Очень хорошо, дорогой мой Зейден. Передай страже, чтобы не слишком обижали оборотня. В конце концов, он никого не убил.       Зейден не удержался:       — Слишком много внимания этому существу.       — Оборотень! Таких в королевстве не видели много-много лет. Среди прочего, он представляет собой научный интерес. И он — живое существо, чувствующее и разумное. Людям нужно об этом напомнить.       Зейден поднялся.       — Отдыхай, любовь моя.       И вместе с лекарем вышел из покоев жены.       Оставшись в одиночестве, Вейра приподнялась. Оглядела свою спальню с таким видом, будто оказалась здесь в первый раз. Ребёнок снова пошевелился, да так ощутимо, что королева сморщилась и застонала. Положив ладонь на мгновенно напрягшийся живот, она вознесла молитву Лерин:       — Сохрани это дитя!..       И напряжение внутри пропало, будто его и не было.       Откинувшись на подушки, королева тяжело вздохнула.       Не так она представляла ожидание ребёнка.       Снова в сознание проскользнула тревожная мысль: девочка или мальчик? Возможно, это последняя её попытка. Здоровье оставляет желать лучшего…       Следом Вейру накрыла волна стыда. Главное — чтобы ребёнок был здоров, а пол неважен.       А как же Меридиан? Он нуждается в наследнице. В девочке…       Застонала. Закрыла глаза. Открыла.       Между ней и миром растеклась густая пелена.

***

      В камере не было ни сыро, ни тесно, ни холодно, так что единственным, досаждавшим Седрику, был мертвенный свет энергетических решёток: его особо чувствительные глаза не скоро привыкли к ним. Накормили — дали большой кусок мяса. Сырого. Как и положено животному. Или чудовищу.       Наг растянулся на жестковатой тюремной койке, заложил руки за голову и уставился в потолок. Царила тишина. Такая, что давила на уши.       Седрик оказался единственным заключённым. Прошуршала мышь — вот и всё соседство. Сколько он проведёт здесь? Месяц? Год? Десять лет? Вечность? Седрик усмехнулся. Надо было сожрать леди Эсфиру — хоть не зазря угодил бы в каменный мешок. Хватило же дурости сдаться в плен! Надо было обратиться, разметать стражу принца-консорта, а самого консорта… Седрик усмехнулся своим кровожадным мыслям. Не стоило. Зато сейчас у него есть возможность увидеть Свет Меридиана, в ножки поклониться, выразить готовность служить. Стать рыцарем, будь они неладны.       Ведь любой! Любой из этих напыщенных индюков с мечами имеет допуск к королеве.       Он бы служил и без меча.       Седрик вскочил, подбежал к решёткам и жадно вгляделся в кромешную темноту. То есть, кромешной она была для простых людей. А оборотень различил хрупкую девичью фигурку.       — Миранда? — не веря своему счастью, выдохнул он.       Миранда подошла к решёткам.       — Да, это я. Твоя забытая Миранда. Наслаждаешься королевским гостеприимством?       — Всё бы тебе острить.       — А чего нет? Подумать только — ты, вольное создание, и в тюрьме! Жаль, вытащить тебя не смогу. Эта магия сильнее моих скромных способностей.       Седрик протянул руку, но быстро сообразил, что делает, и отдёрнул её раньше, чем обжёгся.       — Прости.       — Надо же, какое слово.       Голосок Миранды сочился ядом.       Обижается. И немудрено.       — Я не шучу, дорогая подруга. Я уделял тебе непростительно мало внимания. Мечты были дороже.       Миранда сощурила голубые глаза.       — Были? Ты и теперь мечтаешь. Я видела выражение твоего лица. И вот — ты здесь! Увидишь ли королеву?       — Миранда! Хватит…       Если подруга и дальше будет наступать на его больную мозоль, он не выдержит.       — Тебя хоть накормили?       — Да. И неплохо.       Олень. Гордый красавец с ветвистыми рогами. Его мясо было стократ вкуснее.       — Я буду навещать тебя хоть каждый день.       — А кто поможет жителям деревни? И объяснит моё исчезновение?       Миранда скривилась.       — Мне надоел деревенский люд. Про тебя скажу, что тебе потребовался отдых. А я… Поработаю несколько деньков и хватит с меня.       — Мы отвечаем за этих людей.       Миранда рассмеялась.       — Ничего себе! — воскликнула она, немного успокоившись. — Знали бы эти люди, за которых мы, как ты сказал, отвечаем, кто смешивает им снадобья и готовит повязки! Да они потащили бы нас на костёр.       — Ты преувеличиваешь… — проворчал Седрик.       Впрочем…       Нет разницы. Он в темнице. А Миранда, раз уж приняла решение, от своего не отступит. Придётся селению искать новых лекарей.       — Могу стать пугалом замка, — предложила Миранда, состроив Седрику глазки. — Я же чудовище. И ты будешь хоть как-то отомщён.       — Если ты выглядишь ребёнком, это ещё не значит, что стоит придаваться детским забавам. Лучше поищи королеву. Понаблюдай за ней.       Миранда закатила глаза.       — Снова ты о своём. Я уже видела её величество.       Седрик подался вперёд, снова забыв, что об энергорешётки можно обжечься. Каждая мышца заныла, одеревенев.       — И?..       — Тебе не понравится. Она в положении.       Наг молчал почти с минуту.       — Что?.. Не понимаю…       — Она беременна. Очнись, Седрик. Что непонятного я сказала?       Седрик отступил вглубь камеры, к кровати, и рухнул на неё. В голове шумел пчелиный рой. Во рту пересохло, губы спеклись.       Беременна! Что же. У Вейры есть муж, беременности стоило ожидать. Меридиану нужна наследница. Новый Свет. Как же иначе? Это долг королевы, заботящейся о благе своего народа.       Миранда смотрела на него с сочувствием, но подруга снова потеряла для нага всякое значение. Лишь её слова эхом звучали в его больной голове: «она в положении… она беременна».       Совладав с собой, Седрик снова устремил взгляд на Миранду, но на сей раз в его глазах не было привычного блеска — лишь январская стужа.       — Какой срок?       — Рожать, наверное, через пару месяцев. Живот на нос лезет. Придворные носятся с ней, как с писаной торбой. Седрик… Зачем ты сдался в плен? Это всё глупости, Седрик. Вот я. Я люблю тебя, я всегда буду с тобой. А она не полюбит тебя никогда. И между вами всегда будет пропасть. Стена. Преграда. Как ни назови.       — Уйди! — взмолился наг. — Пожалуйста, уйди!       Седрик с трудом отличал один день от другого. Они шли, однообразные, скучные, а он всё отбывал своё в темнице. Мучительно хотелось на волю. Всё чаще наг жалел, что позволил принцу-консорту пленить себя. Сейчас бы жил, как и раньше, вольным зверем, помогал людям снадобьями, припарками, микстурами и повязками, охотился на оленей. Вместо этого — каменный подземный мешок, свет энергорешёток и бесконечная скука. А Вейра… Миранда права — между ними пропасть; едва ли он увидит королеву…       Миранда исправно навещала Седрика, но разговор не клеился. Седрику быстро становилось с ней неуютно — он не мог простить ей новости о беременности Вейры.       — Она плохо себя чувствует, — однажды сообщила паучиха.       — Что случилось?       — Ей тяжело носить дитя. Вот вчера она немного погуляла в своём саду, а сегодня лежит в постели, и лекари от неё не отходят.       — О Свет…       — Не бойся. Они, то есть, лекари, говорят, что это просто усталость.       Тогда Седрик стал бояться за жизнь королевы. А он в темнице и не может стать ей опорой! Впрочем, зачем? Для этого у Вейры есть муж, всегда готовый подержать за ручку.       «Почему?» — думал он бессонными ночами, кусая губы и сжимая кулаки, ворочаясь на жёсткой койке. По его лицу стекал пот, хотя жарко не было, голова горела. Неужели он не заслужил счастья? Зачем повстречал в лесу рыжую девочку? Зачем судьба сводит мужчину и женщину, если им нельзя навеки остаться вместе? Он бы гулял с Вейрой по солнечным полянкам, они бы не разнимали рук, дышали бы в унисон…       — Откуда в тебе такая романтичность? — спросила Миранда, когда Седрик не выдержал и поделился сжигающими его мыслями.       Седрик не знал.

***

      Перед королевой на столе лежала кипа государственных бумаг, одну из них она держала в руках, но строчки расплывались перед глазами: неудержимо клонило в сон. Большой живот не давал нормально дышать. Вейра постоянно была вынуждена держать спину прямо, и одеревенелая поясница нескончаемо ныла. Лекари в один голос говорили, что до родов оставались считанные дни, однако королева не чувствовала, что это так. Осоловелым взглядом она обвела кабинет. Из открытого окна лился солнечный свет; звонко пели птицы; ветерок приносил аромат любимых роз. И свет, и птицы, и розы усиливали желание лечь в постель.       Бросив документ ко всем прочим, Вейра поднялась. Закружилась голова, и её величеству пришлось ухватиться за край стола.       — О Лерин…       Ребёнок возмущенно толкнулся. Вейра приложила ладонь к животу и успела наткнуться на что-то твёрдое. Оно быстро исчезло, но волна умиления успела затопить душу.       Ребёнок… Её ребёнок.       Сейчас ей было не важно, дочь это или сын.       Вейра подошла к окну и взглянула на город.       На улице почти не было жителей — жара разогнала их по домам. Солнечные лучи скользили по скатам цветастых крыш, по стенам, увитым плющом, отражались от стёкол. Мирный, счастливый Меридиан!       Поглаживая живот, королева улыбалась, представляя, как показывает эту красоту своему дитя. «Люби» — скажет она ему, — «люби это, как люблю я».       За спиной негромко кашлянули.       Вздрогнув, Вейра повернулась.       — Умеешь же ты подкрадываться, Зейден.       Принц-консорт улыбнулся.       — Я не хотел тебя пугать, любовь моя.       Супруги взялись за руки.       — Я не так уж и испугалась.       — Ты ещё очень бледна. Уверена, что стоило вставать с кровати?       — Дела не ждут. Впрочем, перерыв мне не помешает. И обещаю — лягу спать пораньше.       Зейден привлёк жену к себе и поцеловал в губы.       Вейра позволила себе расслабиться, побыть слабой в его объятиях. «Будто женщина Земли» — мелькнула мысль. А ей, Вейре Эсканор, след быть главой семьи.       Широкая ладонь мужа легла на живот.       — Толкается?       — Толкается.       Супруги обменялись счастливыми улыбками.       — Лекари предупредили меня, что скоро могут начаться роды.       Вейра нахмурилась.       — Я не чувствую. Тело не даёт мне сигналов.       Она вывернулась из объятий мужа, подошла к столу и взяла документ, который недавно держала. Вздохнула. Что ж. Она и так слишком долго откладывала неприятный для Зейдена разговор.       — Нам нужно решить, что делать с Сед… оборотнем.       — Кажется, ему хорошо и в темнице.       Голос Зейдена стал холодным как лёд.       — Он достаточно наказан за произошедшее с леди Эсфирой. Нельзя держать его в заключении вечно.       — Тогда отпусти его в любимый лес. Ручаюсь — он спит и видит, как снова оказывается под его пологом.       Снова Седрик будет жить, как животное: питаться сырым мясом, день напролёт пропадать в чаще… Чем он заслужил это? Тем, что оборотень?       — В лесу он будет неподконтролен. Нужно, чтобы он был под присмотром и приносил пользу.       Зейден энергично прошёлся из одного конца кабинета в другой.       Вейра не решалась посмотреть на мужа. Его ревность, казалось, можно потрогать. Он даже дышать стал тяжело.       — Хочешь оставить его при себе?       — Зейден…       — Это ведь только предлоги: милосердие, польза, контроль…       — Любовь моя! Это дружеская симпатия, не больше. А что касается контроля и пользы… Я ещё и королева, если ты не забыл. Мне не допустимо руководствоваться только чувствами. Я должна думать о благе…       Зейден перебил её, что было немыслимым:       — Благе? Седрик — оборотень. Кто знает, что у него на уме! Что, если он убьёт кого-то?       Вейра фыркнула. То, что муж перебил, рассердило её.       — Ещё скажи — съест. Это не обсуждается — я дарую Седрику свободу. Пусть решает сам, куда податься. Иди и прикажи привести его в тронный зал. Пусть придворные соберутся.

***

      Когда в темницу хлынула стража, Седрик подумал, что пришёл его последний час. Однако казнить его не собирались.       Один из стражников, высокий, сурового вида толстяк, ткнул нага в живот тупым концом копья:       — Ты! Без глупостей. Тебя желает видеть королева.       Роскошь захватывала дух, но шаг Седрика оставался твёрд. До тех пор, пока перед ним не распахнулись двери тронного зала, и наг не переступил невидимую границу, отделяющую обычные части дворца от обители Света. Свет лился через огромные витражные окна, ложась на блестящие мраморные плиты пола, разноцветными лучами лаская столпившихся в тронном зале придворных. И ласка та была сродни благословению.       Лица: зелёные, синие, смуглые, цвета слоновой кости, и гладкие, и разрисованные то ли красками, то ли природой, выражали одно чувство — удивление.       Седрик перестал замечать солдат, идущих позади него с копьями наготове; взгляды придворных больше не имели значения — наг увидел королеву.       На троне, к которому вели с десяток ступеней, восседала она — Вейра, девочка из леса и девушка из его снов… женщина с сияющей короной на голове, прекрасная, как само солнце. Свет ложился ей на плечи, обнимал, ластился, будто котёнок.       По правую сторону от королевы стоял Зейден и держал её за руку.       Седрик и Зейден встретились взглядами. Серебристые брови Зейдена сошлись на переносице. А наг вздрогнул, посмотрев на королеву: взволнованная Вейра приподнялась и наклонилась, в защитном жесте приложив ладонь к округлившемуся животу.       Она и правда беременна! О Великая Лерин и все древние духи!       Зейден крепче сжал руку королевы, прожигая Седрика неприязненным взглядом. На лице её величества отражались смятение и удивление; молниеносно сменяли друг друга бедность и румянец.       Нетерпеливый солдат ткнул Седрика тупым концом копья в поясницу.       Захотелось сломать наглеца пополам, однако Седрик проигнорировал кровожадный порыв и встал на одно колено у подножия трона.       — Приветствую ваше королевское величество.       Может статься, смертный приговор всё же будет произнесён. Его тут же проткнут мечами и копьями. Он будет умирать и смотреть, смотреть, смотреть в прекрасное лицо королевы, пока благословляющий свет будет скользить по его содрогающемуся телу. Он не станет сопротивляться. Ведь если Вейра сможет отдать приказ умертвить его, то жить незачем.       Голос Вейры заструился прохладным лесным ручейком:       — Я дарую тебе свободу, Седрик. Решай сам, как распорядиться ею.