Бремя Эсканоров

            Вдох.       Выдох.       Над лицом медленно скользят рыбки: золотые, красные, серебристые… Колышутся изумрудно-зеленые водоросли, и лучи солнца пронизывают водную гладь.       — Ваше величество?! Это что вы удумали?!       Вейра поднялась из воды. Рыбки и водоросли тут же исчезли — иллюзия развеялась.       — Галгейта. Я контролирую ситуацию.       Зелёные уши Галгейты дрожали. Как и губы, слившиеся в одну линию.       — Но откуда мне знать, что с вами? Я вышла ненадолго! Вернулась — а вы на дне!       Никогда в этих стенах не будет ни жарко, ни холодно. Температура всегда такая, какая нужно. Вейра вышла из бассейна и окунулась в тепло. А там и Галгейта завернула её в большое покрывало.       — Прости.       — Я-то прощу, — проворчала Галгейта. — Заботьтесь о своём здоровье получше. Не в вашем же положении… такие шутки!       Вейра провела ладонью по своему беременному животу и вздрогнула, потому что дитя отозвалось на прикосновение сильным толчком.       — Ох… Ребёнок зашевелился…       Галгейта прижала ладони ко рту.       В этот момент прибежала запыхавшаяся служанка.       — Ваше величество! Прошу меня извинить, но… Вы срочно нужны принцу-консорту!       В королевской спальне собрались Вейра, Зейден, и начальник стражи.       — Стоит ли оповещать всех? — спросил последний.       Вейра предостерегающе подняла руку.       — Не думаю. Только посеем панику.       — Панику? Мы ещё не знаем, что случилось. Скорее всего речь идёт об обыкновенном несчастном случае. Должно быть, леди Эсфира упала с коня. Потому что… Да что ещё может быть!       Вейра прикусила губу.       И правда, что может быть кроме несчастного случая?..       Однако сердце чуяло беду.       Королева бросила беспомощный взгляд на мужа. Зейден хмурился, сжав эфес меча так, что побелели костяшки. Он был готов бросить вызов любой угрозе.       — Господин Элштон, расскажите всё лишь своим подчинённым. И вместе с солдатами леди Эсфиры сей же час мчитесь в лес, на поиски! Мой муж поведёт вас.       Начальник стражи поклонился.       — Как прикажете, моя королева.       Надев шлем, он торопливо отвесил королеве прощальный поклон, и выбежал.       Вейра подозвала Зейдена.       — Будь осторожен, умоляю тебя.       Принц-консорт взял её за руки.       — Тебе не о чем беспокоится.

***

      Прислонившись к холодным камням, Седрик сидел у входа в пещеру, и слушал дождь.       — Меня наверняка уже хватились. Отпусти меня и, клянусь, я никому не скажу… Придумаю что-нибудь.       Седрик не ответил.       Умоляюще сложив руки у груди, Эсфира подошла к нему.       Это существо пугало её до дрожи в коленях, до тошноты. В миг, когда на её запястье сомкнулась гигантская когтистая лапища, Эсфира осознала, что прошлое никуда не уходило.       Жестокое прошлое, наводнённое кровожадными воинами и немыслимыми чудовищами.       Откуда-то Эсфира знала, что Седрик видит её насквозь со всеми её размышлениями.       Монстр посмотрел на неё снизу вверх, но всё равно — Эсфира ощутила себя ничтожной букашкой.       — Я зря вас украл. Теперь не знаю, что с вами делать. Вы не доверяете мне, но и я не доверяю вам. Отпустить вас? Чтобы меня подняли на копья?       — Говорю же тебе…       Седрик встал, и Эсфира отшатнулась.       — Ну что же вы так боитесь меня? Хотел бы вас убить, убил бы давно.       — Ты не можешь держать меня вечно, — пролепетала Эсфира.       — Могу. Хотя бы для того, чтобы слушать рассказы о королеве.       — Зачем она тебе?       Седрик потупился. На его лицо набежала тень.       — Неважно. Не для меня это пламя. Она была права.       Какая-то бессмыслица.       Эсфира схватилась за голову. Если этот оборотень ещё и безумен, то помогите ей небеса и Лерин!       Давно Седрик не чувствовал себя настолько глупо. Он не сдержал свои инстинкты, а теперь не знал, что делать с последствиями.       Наг взглянул на пленницу. Девица так напугана, что зуб на зуб не попадает, вон как дрожит, бедняжка. Он усмехнулся. Сказки оказались не сказками?       Страх Эсфиры пробуждал голод. Хищник и добыча — вот кто они.       Во рту стало горько, будто он отведал ягод рябины.       Эсфира, как и её королева, принадлежали иному миру. Миру роскоши, церемонных поклонов, галантных кавалеров, цветастых слов, в котором Седрику не было места. «Я тебя не трону», «мне нет нужды тебя убивать» и       тому подобные уверения не значили для его знатной пленницы ровным счётом ничего. Он — монстр, и всё на этом.       «Пусть!» — подумал Седрик в приступе внезапной злобы.       Он вспомнил, как нёс на руках потерявшую сознание Эсфиру, и ощущение тепла женского тела кружила голову. Положив девушку на травяное ложе в дальнем уголке пещеры, он долго любовался ею, еле сдерживая себя, чтобы не прикоснуться и не сойти с ума окончательно, чтобы не навредить… Ведь он разумеется животное, но не настолько. А Эсфира спала, не подозревая, к своему счастью, какие пробуждает в нём желания.       Убежать бы и не возвращаться. Потому что и наедине с Вейрой, и наедине с Эсфирой Седрик чувствовал себя в первую очередь… нет, не оборотнем, не деревенским лекарем, не существом, проживающим не свою жизнь, а мужчиной. Будто его бросили в огонь: жарко и нечем дышать. И уже не страшны мечи и копья дворцовой стражи. Что угодно, лишь бы прекратилась пытка.       Эсфира разрыдалась и рухнула на пол.       — Отпусти… Умоляю… Я никому не скажу… Не скажу!       Седрик бросился к девушке и попытался поднять.       — Не трогай! — закричала она, отталкивая его руки.       Седрик отошёл.       — Да пожалуйста. Что? Я настолько страшен?       Если он даст Эсфире уйти, то с мирной жизнью в людской деревне будет покончено: и ему, и Миранде придётся уйти. Убить? Седрик не видел в себе столько жестокости. Человек не олень чтобы вот так просто переломить ему хребет. Наг сказал что может вечно держать Эсфиру при себе, но сказал он это не думая. На самом деле ответ — нет, не может. Тем более за пленницей нужен будет круглосуточный пригляд. Кто это обеспечит? Жители деревни?       Пока Седрик размышлял, дождь перестал, тучи разошлись, и солнечные лучи хлынули на пропитанную влагой тучную землю, на блестящие от капель листья и травы.       Наг повернулся к выходу из пещеры.       Повисла радуга — творение солнца.       Солнце… Свет.       Из леса к пещере шла прекрасная женщина, и рыжие волосы развевались на ветру…       «Не сходи с ума.»       Внутренний голос прозвучал голосом Миранды.       И правда безумие: Вейра не может быть здесь.       Вздохнув, наг покачал головой и улыбнулся. Вот он — час принятия решения.       Позже он ни разу не задал себе вопрос — правильно ли он поступил?       — Вы пойдёте со мной. Разыщем вашего единорога и я покажу вам обратный путь.       Эсфира перестала плакать и вскинула голову. В её глазах вспыхнула надежда.       — Ты поверил мне? Что я ни о чём не расскажу?       — Мне нет дела, расскажите вы или нет.       Он сам испортил себе жизнь, похитив знатную даму, а затем приняв глупое решение отпустить её на все четыре стороны. Обрёк и себя, и подругу на новые скитания. Так Седрик думал. Но душа его пела, будто освобождённая от оков.       Наг протянул Эсфире руку, и на сей раз девушка позволила поднять себя.       — Можно мне умыться?       — Здесь неподалёку протекает ручей. Я покажу вам.       Седрик взял Эсфиру под руку и повёл.       У ручья девушка утолила жажду и умылась. Седрик смотрел на её оголённую спину и гадал, успела ли она простудиться. Выступающие позвонки и крылья лопаток… Все придворные дамы такие тощие? И белая кожа. Седрику вдруг мучительно захотелось провести ладонью по спине Эсфиры.       Но девушка уже стояла, готовая идти дальше.       — Ты так странно на меня смотришь…       — Я привык, извините, к деревенщинам.       Да… Те женщины и девушки другие. Дородные, ширококостные, смуглые и румяные. И, как говорится, не дуры выпить в праздник, а по случаю и позволить себе крепкое словцо.       Седрик ни на миг не отпустил локоток Эсфиры, пока они шли по лесу. Будто случайно, наг прижимал свою очаровательную пленницу к своему боку, наслаждаясь его теплом. Голова кружилась. Хотелось опрокинуть девушку на мягкую траву, заласкать и зацеловать. Это ощущение — ощущение себя мужчиной, не нравилось Седрику. Снова эти муки, мысли и сомнения… Он держался на одной мысли — я не животное, я не животное, я не…       Эсфира пришибленно молчала. То ли догадывалась, какие чувства пробуждает в похитителе, то ли просто боялась монстра.       — Какая она? Королева? — спросил Седрик в жажде развеять тягостную тишину.       — Ну… Она милая, добрая, справедливая. Думаю… Думаю она не прикажет убить тебя, если что. Но я ничего не скажу — я же дала слово.       Седрик усмехнулся.       — А я ведь спрашивал про неё, а не про вас.       Эсфира испуганно покосилась на нага.       — Какое вам до неё дело?       — Она — правительница страны. До неё есть дело всем. Не бойтесь, я не собираюсь вредить ей.       Навредить Свету? Разве это возможно?       — Её величество может постоять за себя. Ты её видел? Хоть раз?       — Видел.       — Да ну? — в голосе девушки прозвучало недоверие.       — И даже не единожды. Но я не искал встречи. По крайней мере, не в первый раз.       Краска бросилась в лицо Эсфиры.       — Выходит, она знает? Ну про вас. Оборотней?       — Чудовищ? — Седрик оскалился. — Знает. Милосердие её величества: я жив и здоров. За мной не гоняются с копьями наперевес.       — Зря. Может, если бы гонялись, ты бы не похищал девиц.       — Оставим это. Так какая она? Милая и добрая — это общие понятия. Чем она живёт? Как любит проводить свободное время?       — Её величество любит рисовать и возиться с цветами. Она пестует сад. Сама поливает и сажает. Переоденется в штаны и рубаху и… Нам это кажется странным. Но это ведь безобидное увлечение. Зато сад цветёт. Видно, когда человек и правда любит своё дело.       Седрик представил, как нежно тонкие пальчики Вейры касаются бархатных лепестков розы или лилии, и у него сжалось сердце. Хотел бы он, чтобы королева с такой же нежностью провела по его щеке. Перед поцелуем в благоухающем саду… Седрик сжал бы в объятиях её тонкий стан и не отпустил бы, даже если бы миру наступал конец.       -… больше всего её величество любит розы. Любых цветов. На праздники придворные, желающие особо ей угодить, забрасывают её лепестками роз. А муж…       И миру наступил конец. Всё обратилось в ничто: нежность лилий и роз, тучная земля королевского сада, хрупкая фигурка Вейры. Объятия разорвались. Вместо счастья и неги — тьма и тишина.       — Что с тобой, Седрик?       Наг взял себя в руки. Незачем обнажать свои чувства.       — Рассказывайте…       — Народ веселился с неделю. Вино текло рекой, от мала до велика все пели и танцевали. И ночью было светло, от салютов. Грохот стоял неимоверный. Я как раз гостила во дворце, и меня замучила бессонница.       — Наверное, молодые были очень счастливы? — сухо спросил Седрик.       — Конечно! Так всегда бывает, когда сочетаешься браком по любви.       — И ваши слова означают: да что ты знаешь о любви, чудовище?       Вот раздражение наг не мог и не желал скрывать.       — Ты всегда такой ядовитый? А кстати — ты ядовитый?       — Нет.       Лес поредел. А вскоре Седрик и Эсфира вышли на поляну. Стена бора на противоположной стороне выглядела сплошной стеной, но наг знал — это конец их пути.       — Где же мой единорог?       — Он за лесом. Бродит в поле.       — Откуда ты?..       — Запах. Я выследил его по запаху. И это ещё не всё. Там не только единорог.       Эсфира испугалась.       — Кто ещё?       — Вас хватились, леди.       Седрик был спокоен. Там, за лесом были люди. Взволнованные, злые люди. Сплошь мужчины, к тому же. И среди запахов выделялся один — смутно знакомый. Смутно знакомый — и ненавистный.       — Дальше я сама. Уходи! Тебя же убьют.       Седрик криво усмехнулся.       — Всё таки не желаете моей смерти, пусть я и чудовище?       Девушка стиснула кулаки.       — Тебе не дорога жизнь?       Седрик схватил её за руку и потащил за собой.

***

      Единорог леди Эсфиры один одинёшенек пасся на лугу возле дремучего леса.       Начальник стражи Элштон осмотрел седло и сообщил, что крови нет. Однако, это ещё ничего не значило.       Зейден повёл стражников в лес. Его сердце полнилось дурных предчувствий.       Лес встретил прохладой и абсолютной тишиной. А ведь так не должно быть. Запах мокрой земли и трав ударил в ноздри, сильный, удушающий.       Зейден знал, что впереди обширная поляна. Он часто бывал там с Вейрой. Они бродили по пояс в цветах, держались за руки и говорили о любви. На этой поляне Вейра прозвала его в мужья.       Вот и она — залитый солнцем круг.       На другой стороне, у кромки леса стояли…       Зейден и стражники соскочили с сёдел и схватились за мечи.       Увидев их, девушка кинулась было навстречу, но её спутник, высокий золотоволосый мужчина, не позволил.       — Леди Эсфира! — крикнул Зейден. — Вы целы?       — Всё со мной хорошо! — ответила Эсфира и принялась спорить со своим странным спутником.       Неужели? И этот оборотень осмелился?       Разум Зейдена затопила чёрная ярость.       Но пока рядом с чудовищем леди Эсфира, приказать стражам атаковать немыслимо.       Оборотень взял девушку за руку и повёл к воинам, будто имел на то право, и Зейден ощутил уже не просто ярость — бешенство. Будто эта змея имеет право тащить за собой знатную даму.       И не нападёшь.       А не специально ли чудовище не отходит от леди Эсфиры? Не удивительно, если эдакая тварь задумала защищаться девушкой как живым щитом. Трусливая, подлая…       Зейден одёрнул себя. Пришло понимание — он злится не только поэтому.       — Ваша потеря? — насмешливо спросил оборотень, подойдя ближе. У него был негромкий, вкрадчивый голос, взгляд холодный и немигающий.       — Ты её нашёл?       — Я её похитил. Готов понести наказание.       Леди Эсфира ойкнула.       Нахмурившись, Зейден крепче сжал эфес меча.       — Что это значит?       — Но я не мог вечно держать девушку в лесу. Она не выживет. Вот — забирайте. Не бойтесь, я не стану обращаться в монстра и убивать ни вас, ни ваших людей. Или мне можно идти?       Оборотень отпустил леди Эсфиру, и та с быстротой лани бросилась к Зейдену.       Принц-консорт обнял её и прошептал:       — Всё будет хорошо. Ничего не бойтесь.       — Мне можно идти? — повторил Седрик.       Зейден приказал стражникам:       — Свяжите его, если он настолько глуп, чтобы сдаться нам.       — Верёвки? Думаете, они меня удержат?       На его насмешку Зейден холодно ответил:       — Ты сказал, что не будешь обращаться. Верёвки лишь для того, чтобы ты вошёл в замок как преступник.       Оборотень и бровью не повёл, пока стражники вязали ему руки. Зейден смотрел в его безмятежные голубые глаза и чувствовал, как по спине бегут холодные мурашки.       Зейден подозвал леди Эсфиру.       Она поспешно подъехала ближе. Она была рада видеть своего единорога — то и дело трепала его по гриве. С губ девушки не сходила счастливая улыбка.       — Вижу, вы не слишком пострадали.       — О да! Я уж думала, меня ждёт смерть. Но Седрик… Странный он, не так ли? Я уговаривала его бежать. Но он выбрал дождаться вас.       — Так он вас не обидел?       — Как же… Он так меня схватил, что запястье болит до сих пор. Дальше не помню. Очнулась я уже в пещере.       Пещера… Та самая!       — Что ему было нужно от вас?       — Это допрос?       — Леди Эсфира!       Девушка рассмеялась.       — Седрик всю дорогу расспрашивал меня о её величестве. Сказал, что ему нужна она, а не я.       Зейден стиснул зубы.       — А он говорил, что ему нужно от моей… от нашей королевы?       — Только то, что не собирается ей вредить. Его всё интересовало: что её величество любит, чем заполняет досуг… И вот диво — Седрик сказал, что знаком с королевой. Может ли это быть? Или он врал?       Сердце глухо билось. Ему стало тесно в рёберной клети.       — И я веду это создание в замок… Добровольно.       Леди Эсфира успокаивающе коснулась руки консорта.       — Что может навредить Свету? Не стоит волноваться.       Не отвечая, Зейден отъехал подальше от девушки.       Холодный взгляд нечеловеческих глаз постоянно был устремлён ему в спину.