Мимолетная связь

Белоснежное платье, расшитое жемчугом и кристаллами, ярко подчеркивало загар шоколадного оттенка. Каштановые волосы девушки ниспадали на плечи, а карие глаза сияли счастьем. Сама свадьба только через месяц, но Марисса опять не удержалась и в который раз примерила подвенечное платье. Будущая сеньора Бустаманте с довольной улыбкой разглядывала себя в зеркало, собирая руками волосы и вспоминая разговор со сводной сестрой. — Оставь волосы распущенными, — посоветовала Миа, когда застала Мариссу за просмотром каталога со свадебными причёсками. — Они у тебя тёмные, белое платье хорошо их выделит, если будут струиться по плечам. Перед самым торжеством придадим им больше глянца, и будет очень красиво смотреться. Марисса задумалась, но не поспорить не могла. Спустя минут пять спора невеста сдалась. — Пожалуй, ты права, — сказала она. — К тому же, всю красоту причёски будет скрывать фата, а распущенные и под ней видно. — Ты фату собралась надеть? — вскинула брови Коллучи. — Зачем она тебе? — Как зачем, — растерялась Андраде. — Многие надевают фату. — Фата — символ непорочности, Марисса, а ты давно этого символа лишена, — захихикала Миа. — Никого не обманешь, только Пабло посмешишь. — Коллучи откровенно рассмеялась. — Дура, — запустила Марисса в сестру каталогом, от которого та ловко увернулась. — Раз уж ты решила поумничать, то вспомни, что белый — цвет невинности и чистоты. Так что, по твоей логике я должна и платье другого цвета надеть? Может, розовое, как ты? — Оно было бежевым. — С жуткими розовыми розами, — теперь расхохоталась Андраде. — Ты была похожа на ваш кремовый свадебный торт. — Мне было семнадцать! — возмущённо оправдывалась Миа, поднимая с пола каталог. — В то время розовый цвет был в моде и очень мне нравился. А это платье на первых страницах модных журналов постоянно мелькало, в таком сама Шэрон Стоун была на обложке «Космополитен». — Миа присела за стол рядом с сестрой и, подперев рукой подбородок, грустно сказала. — Я сейчас так жалею. На свадебных фото выгляжу как бисквит. Эх, выходила бы замуж сейчас, выбрала бы классическое белое. — Так в чём проблема? — пожала плечами Марисса. — Разведись с Мануэлем и выскочи замуж за другого. Наденешь белое. — Да ну тебя, — шутливо стукнула Миа её по голове брошюрой с причёсками. — Так что? — вернулась Коллучи к теме. — Оставишь распущенными? Тогда Марисса согласилась, но сейчас её одолели сомнения. Собранные волосы открывали плечи и шею, это смотрелось очень притягательно, а учитывая, что тело покрывал ровный красивый загар, то смотрелось ещё и дико сексуально. Марисса представила, как идёт к алтарю, а Пабло, завидев будущую жену, всё сильнее возбуждается и думает уже совсем не о церемонии. И вот Мартин подводит Мариссу к жениху, священник открывает рот, чтобы начать соответствующую речь, но Бустаманте его опережает. — Мы согласны! — восклицает Пабло, после чего с намерением поскорее оказаться в супружеском ложе быстро уводит жену из зала. Священник в замешательстве, Соня ворчит, Миа с Лухан ухмыляются, остальные гости удивлённо перешёптываются, а Гвидо Лассен кричит молодожёнам вслед: — Правильно, дружище, чего нудятину с клятвами разводить! Брачная ночь важнее! Правда, после так называемой брачной ночи придётся вернуться на церемонию, ведь мужем и женой их объявить не успели. Марисса тихо засмеялась своим представлениям. Решено. Волосы будут заплетены. К тому же, фата отменена, поэтому всю красоту причёски гости смогут лицезреть. Вот только надо прикинуть, какой эта красота будет, потом вспомнить, куда сунула каталог с причёсками, и выбрать похожую. Марисса вертелась у зеркала, путая пряди в пальцах и пытаясь изобразить на макушке свадебный пучок с затейливыми узелками. Её увлекательное занятие нарушила трель мобильного. Девушка выпустила волосы из рук, и медленно повернулась на звон лежащего на кровати телефона, а огонёк счастья во взгляде сменился тревогой. На каждый контакт у Андраде на телефоне установлена определенная песня. На Пабло это памятная и любимая ею «Dos Segundos», на Соню «суперзвезда», которую исполняет некая российская певица, на Лухан и Мию детская песенка про сестёр. Когда звонит Франко, играет забавный трек под названием «добрый отчим старикан» от какого-то псевдорэпера с ютуба, а когда звонит Мартин, мобильный напевает трогательную песню про папу. На остальных друзей и знакомых установлена композиция «I’ll Be There for You» группы Rembrandts. Но сейчас телефон издавал стандартную встроенную мелодию, что означало, что такого номера в списке контактов Мариссы нет. И вроде ничего необычного, такое случается часто и со всеми, но для Мариссы входящий звонок с незнакомого номера — это неприятные воспоминания, повод для нервов, тревоги, волнения и даже паники. Сделав над собой неимоверное усилие, Андраде взяла в руку телефон и приняла вызов. — Алло. — Привет, поздравляю со скорой свадьбой. Тот самый мягкий, приятный женский голос. И как всегда спокойный ровный тон без намека на издёвку, усмешку или злорадство. Марисса гневно скрипнула зубами, у неё внутри всё заклокотало, она крепко сжала пальцами мобильник. Собеседница на том конце провода не стала дожидаться ответных слов, и заговорила тем же бесстрастным тоном. — А ты ещё наивнее, чем я думала, Марисса. Одно дело быть девушкой Пабло, слушать его сладкие речи про любовь, целоваться, упиваться своей девичьей влюбленностью, и совсем другое — быть его женой. Брак — это ответственность, надежность, верность. Ты думаешь, Пабло на это способен? Думаешь, он умеет быть верным? — Что тебе опять нужно? — процедила Андраде. — Верни мне его. — Господи! — вперемешку с отчаянием и насмешливостью воскликнула Марисса. — Четыре года прошло, ну как ты не поймёшь, что ты ему не нужна?! Он любит меня, смирись ты с этим! Он не вернётся к тебе, даже если я его брошу! — Он был очарован мною, говорил, что если бы не ты, то полюбил бы меня… — Ты это уже рассказывала, — закатила Андраде глаза. — Что он жалеет, что встретил тебя. Ты заставляла его страдать, он говорил, что был бы счастлив с тобой, но поистине был бы счастлив, если б тебя вообще не было на свете. — Это ты тоже рассказывала. — А ещё он говорил, что если вдруг судьба распорядится так, что вы поженитесь, то он сделает меня своей любовницей. Он часто шутил на тему, что у мужчины должно быть две женщины. Одна для души, вторая для тела. Так вот, Марисса, ты для души. А для тела у него всегда буду я, как бы он там тебя ни любил… — Да пошла ты к чёрту, дрянь! — в сердцах выкрикнула Андраде, и отшвырнула телефон на кровать. Аппарат прокатился по шёлковому покрывалу, Марисса поднесла дрожащие руки к лицу, присаживаясь на постель. Не хотелось верить, да только та, которая сейчас звонила, никогда не врала о таких вещах. Пабло сам подтверждал её слова, честно признавался Мариссе в том, что говорил всё это. Плечи Андраде судорожно дёрнулись, она издала громкий всхлип, потом ещё один, следом третий, и в итоге разрыдалась, прижимая ладони к лицу. — Марисса! — услышала она взволнованный голос будущего мужа. Пабло пришёл с работы на обед, и застал плачущую невесту в спальне их съемной квартиры. — Марисса, милая, что случилось? — спрашивал Бустаманте, присаживаясь рядом и обнимая будущую жену. — Она опять мне звонила! — утыкаясь лицом ему в плечо, проговорила Марисса сквозь слёзы. — Консуэла? — напрягся Пабло. — Да, — всхлипнула Марисса. Бустаманте крепче прижал любимую к себе, раздражённо поджав губы. Из всех своих мимолетных увлечений Пабло всегда считал Паулу Риос главной ошибкой в жизни. Однако как позже выяснилось, ночная бабочка Паула — это цветочки, а ягодкой оказалась Консуэла Фандиньо. Насторожиться стоило ещё тогда, когда Консуэла просила не бросать её, несмотря на то, что он начал встречаться с Мариссой. Нормальная девушка не станет спать с уже занятым парнем, а Консуэла была готова на это, зная, что Пабло к ней ничего не испытывает. Бустаманте с Фандиньо расстались на дружеской ноте, и это не удивило Пабло. Когда они впервые переспали, он честно признался ей, что любит свою однокурсницу Мариссу, и если Марисса даст ему второй шанс, им с Консуэлой придётся оборвать связь раз и навсегда. Поэтому Фандиньо не стоит надеяться на серьезные отношения, ибо для Пабло это лишь способ забыться и расслабиться. Бустаманте говорил это вежливо и деликатно, стараясь не обидеть девушку и давая понять, что не считает её какой-то девкой-однодневкой, просто так получилось. Просто он любит другую. Консуэла слушала его с мягкой улыбкой, потом согласно кивнула в ответ и сказала, что ему не о чем беспокоиться, поскольку она сама не сторонник длительных серьезных отношений. На том и порешили. Консуэла оказалась потрясающей девушкой. Весёлая, озорная, жизнерадостная. Она обладала хорошим чувством юмора, умела поддержать любой разговор. Ещё чуть позже Пабло понял, что его отец устроил её к себе секретаршей отнюдь не за модельную внешность, как сначала думалось самому Пабло. Красивая блондинка вопреки всем стереотипам блистала умом и интеллектом, но больше всего Пабло поражали её способности в постели. Однажды он признался сам себе, что лучше девочки в этом плане у него не было, и даже многоопытная Паула Риос уступала молоденькой Консуэле. Скромная на первый взгляд Фандиньо была настоящим ураганом страсти и необузданности. Случались моменты, когда она парой своих эротических раскованных движений могла довести Пабло до оргазма, независимо от того, в какой позе они находились. Когда такое произошло в первый раз, Бустаманте заметно стыдливо покраснел, но Консуэла лишь нежно улыбнулась и сказала, что ничего в этом страшного нет. Когда это случилось в третий раз, Пабло уже стал злиться на себя, он с опаской посмотрел на любовницу, но опять увидел лишь её ласковую улыбку без крупицы насмешки. С тех пор Бустаманте просил её не двигаться, и делал всё сам, дабы снова не случился конфуз. Пабло начинал привязываться к девушке, но теперь ему хватало ума понять, что это не высокое чувство. После Паулы он стал хорошо разбираться в том, где любовь, а где половое влечение. И всё-таки у Бустаманте возникала мысль, что Консуэла могла стать для него первым из двух вышеназванных вариантов, если бы не одно «но». В один из дней после романтичного катания на паровой карусели, Пабло искренне ей об этом сказал. Спустив её с лошадки и обняв за талию, Бустаманте со всей нежностью произнёс: — А ведь я мог бы по уши в тебя влюбиться, Консуэла. Если бы не Марисса, — слабо усмехнулся он, и тут же стал серьёзным. — Ну где же ты была раньше? — с сожалением прошептал Пабло, трепетно погладив Консуэлу по щеке. В ответ он получил уже знакомую ласковую улыбку и влюблённый взгляд девушки. После того дня они встречались реже, потому что у Пабло начались серьёзные проблемы — Серхио вздумалось отчислить Мариссу из колледжа. Бустаманте крутился как белка в колесе, пытаясь не допустить этого, Консуэла ему помогала, и обоим было не до плотских утех. Проблем прибавлялось, конфликт с отцом возрастал, да ещё и концерт в Гран Рекс на носу. А потом примирение с Мариссой у комиссариата, и решительный разрыв с Консуэлой Фандиньо. Всё началось на каникулах в Мексике, но Пабло узнал об этом лишь спустя четверть учебного года. Пятый курс. Все парами, колледж наполнен влюбленными счастливыми мятежниками, а Марисса с каждой неделей становилась всё более нервной и вспыльчивой, могла ни за что разозлиться на Пабло или просто так наорать на него. Однажды Бустаманте не вытерпел, затащил любимую в её комнату, встряхнул за плечи и требовательно осведомился: — В чём дело? Что с тобой происходит? Марисса смотрела на него с некой неприязнью, потом выражение её лица сменилось на мученическое. Она достала из кармана телефон, потыкала кнопки и, вытянув руку, показала Пабло изображение на экране. Паблито невесть чем подавился, прокашлялся, и сипло пролепетал: — Это… — испуганно поглядывал он на фото, где был запечатлен с Консуэлой в пикантной позе, а его лицо отчётливо выражало фантастическое удовольствие. — Это было до тебя. В прошлом году, когда я с ней встречался. — Я знаю, — вздохнула Марисса, убрав от его лица телефон. — Она этого и не скрывает. — Она? Откуда у тебя вообще это фото, кто его прислал, зачем ты его хранишь, ты из-за этого такая злая постоянно? — сыпал Пабло вопросами. Марисса села на кровать и рассказала, что впервые такое фото получила ещё летом на отдыхе в Мексике, когда они с Мией и Мануэлем веселились в аквапарке. Андраде бросило в жар, но прежде чем бежать с обвинениями к любимому, решила узнать имя «доброжелателя». Она позвонила по номеру, с которого было прислано ммс, и через несколько гудков услышала в трубке отдалённо знакомый голос. На вопрос Мариссы «кто это?» девушка открыто назвала своё имя, а на вопрос «зачем ты мне это прислала?» Консуэла спокойно ответила: — Чтоб ты увидела, как нам с Пабло было хорошо. Было! «Было, было, было» — забилось у Мариссы в голове. В душе поселилась надежда, что это фото из прошлого Пабло, а в настоящем он любит её и не стал бы обманывать. — Так этот снимок сделан не недавно? — на всякий случай уточнила Марисса. — Нет, — ответила Консуэла. — Он сделан несколько месяцев назад, когда Пабло враждовал из-за тебя с отцом и бегал утешаться в мою постель. Я бы не смогла сделать такое фото недавно, Марисса, — говорила Фандиньо, а Андраде уже радостно подпрыгивала на месте. — Ты же забрала у меня Пабло. Счастливая от того, что Бустаманте ей не изменяет, Марисса наговорила Консуэле язвительных шуток, и побежала в бассейн к любимому, чтобы расцеловать его, а потом утащить в укромное местечко. Андраде благополучно забыла о фото и кратком разговоре с Фандиньо, но на следующий день поступило ещё одно ммс с новым снимком. Марисса сматерилась, но звонить отправительнице не стала, решив, что та сама со временем угомонится. Но Консуэла только больше расходилась в своих действиях. Помимо фотографий она стала присылать смс с просьбами вернуть ей Пабло, писала, что им было хорошо вместе и что если Марисса оставит его в покое, он вернётся к ней. Что Бустаманте не будет всецело счастлив с Андраде, потому что рано или поздно она снова заставит его страдать и мучиться, а Консуэла никогда не причинит ему боль, не бросит, всегда будет рядом. Сначала Марисса реагировала спокойно, и позвонила лишь один раз с вопросом «ты больная?», на что Фандиньо завела рассказ о том, какими страстными были их с Пабло отношения. Марисса не стала слушать этот бред, и сбросила вызов, а через пару часов ей было прислано очередное фото, которое сопровождалось неприятным текстом. Консуэла расписывала, при каких событиях был сделан данный снимок, и что в процессе шептал ей на ушко разгоряченный Пабло. У Мариссы кольнуло в груди, и не только из-за приторно-сентиментальных слов, которые теперь Бустаманте нашёптывает в постели ей. Описанные Консуэлой события давали Мариссе понять, что случилось это буквально на следующий день после их с Пабло разговора на парапете. Андраде подавила желание обматерить Фандиньо по телефону и убедила себя в том, что Консуэла для Бустаманте давно забытое прошлое. Фотографии продолжали приходить. Консуэла никогда не повторялась, фотки и позы на них всегда были разными, не менялось лишь одно — лицо Пабло, выражающее истинное наслаждение. Также снимки сопровождались текстом, но теперь объёмным и выразительным. Консуэла описывала все подробности содержания фото, рассказывала, как Пабло её называл, где целовал, как стонал и какие слова говорил потом. Она писала это, словно эротический роман, что порождало в воображении Мариссы жуткие образы, а к началу учебного года у Андраде случился нервный срыв, коего, к счастью, никто из близких не увидел. — Почему ты сразу не рассказала? — спросил шокированый Пабло. — Думала, она успокоится, — ответила Марисса. — Думала, просто забавляется так, хочет меня позлить. Но, похоже, она всерьёз пытается добиться того, чтобы я тебя оставила. — Поменяй телефонный номер и всё. Марисса ухмыльнулась, подошла к тумбочке и, открыв ящик, выгребла из него горсть маленьких карточек. — Меняла, — высыпала она из ладони с десяток сим-карт на кровать. — Твоя бывшая каким-то образом узнаёт эти номера. Бустаманте нахмурился, закусив губу, потом задумчиво проговорил: — Когда она собиралась увольняться из мэрии, уже была приглашена на собеседование в известную сотовую компанию. Видимо, там по связям и узнавала. — Пабло взглянул на Мариссу, и удивлённо сказал: — Ты мне никогда не говорила, что сменила номер. — Никому не говорила. В этом не было необходимости, мы с тобой всегда вместе, разлучаемся максимум на пару часов. Ну и друзья всегда на виду, Соня сюда приходит без предварительных звонков, а папе я обычно сама звоню. Марисса посмотрела на Пабло пытливым вопрошающим взглядом и, скрестив руки на груди, стала притаптывать ногой. — Что? — занервничал Бустаманте. — Вы с ней что, — сморщилась Андраде. — Вообще из койки не вылазили что ли? Такое количество фотографий, будто вы в день по десять раз этим занимались. И на хрена вы вообще это фотографировали? — недоумённо качала Марисса головой. Пабло виновато повёл губами, опуская взгляд. Ну почему же не вылазили. Вылазили. А снимки изначально были сделаны абсолютно спонтанно. В тот день Консуэла впервые привела Пабло к себе домой. Её мама лежала в больнице, восстанавливалась после успешной, но сложной операции, и это было заслугой Пабло. Именно он через связи отца нашёл опытного хирурга, который согласился сделать дорогостоящую операцию матери Консуэлы совершенно бесплатно. Фандиньо была очень благодарна Пабло, его поступок всколыхнул в ней ещё более тёплое и нежное к нему чувство. Консуэла показала Пабло квартиру, а потом завела к себе в комнату, где Бустаманте увидел профессиональный фотоаппарат, установленый на штатив. — Ты увлекаешься фотосъемкой? — поинтересовался Пабло. — Нет, это моей подруги. В прошлом году она продала квартиру и поехала покорять Америку, а это попросила приберечь. Хочешь, сфоткаемся на память? — предложила Консуэла. — Давай, — пожал плечами Пабло. — Садись на кровать. Я пока настрою. Пабло послушно присел на край постели. Девушка направила аппарат объективом на парня, поставила таймер, и подскочила к Бустаманте. — Приготовься, — звонко сказала она, усаживаясь к нему на колени и обнимая обеими руками за шею. — Сейчас вылетит птичка. Пабло с улыбкой кивнул, глядя в объектив. Вспышка озарила комнату, следом ещё одна, и ещё. Видимо, Консуэла поставила режим автоспуска. Бустаманте с Фандиньо дурачились, меняли положение и гримасничали в камеру, а потом Пабло, начиная раздевать Консуэлу, повалил её на кровать. Камера продолжала автосъемку, но оба не обращали внимание на сверкающие вспышки, не заметили того, как аппарат перестал фотографировать, и вспомнили о нём лишь когда отдышались. — Посмотрим, что вышло? — предложил Пабло. — Конечно! — вскочила Консуэла с постели, Пабло последовал её примеру. Просматривая изображения, Бустаманте растягивал губы в смущенной улыбке. — Боже, — протянул Пабло, увидев очередной снимок. — Хоть сейчас в порножурнал отправляй. — Для порножурнала мы слишком естественно выглядим, — усмехнулась Консуэла, и спросила. — Не против, если я их на память оставлю? — Нет. — А ты чего такой смущённый? — смотрела ему в лицо Фандиньо. — Слишком откровенное для тебя портфолио? — Да нет, — туповато лыбился Пабло. — Просто непривычное. Но мне нравится. — Можем почаще такое делать. Подвинем штатив ближе, направим фотоаппарат прямо на постель, чтобы все интересные моменты крупным планом захватило. — Ты бы ещё видео предложила снять, — рассмеялся Пабло. — Запросто, — ничуть не смутилась Консуэла. — У тебя видеокамера есть? — Нет, — смеялся Бустаманте. — Но могу у однокурсника попросить. — Нет уж, чужих камер не надо. А то личное видео может в третьи руки попасть. Тогда лучше стащить одну из скрытых камер в мэрии. Бустаманте залился хохотом, после чего сказал, что видеокамера его слишком смутит, поэтому хватит и фотосъёмки. Вот так и продолжили развлекаться до тех пор, пока мать Консуэлы не выписали из больницы. Когда помирился с Мариссой, Пабло совсем забыл о своих забавах с Фандиньо, и никогда не интересовался у неё, сохранила ли она те фото и что намерена с ними делать. Бустаманте поднял взгляд, аккуратно притянул Мариссу к себе, и обнял её. — Прости, — сказал Пабло. — Это всё из-за меня. Консуэла казалась вполне адекватной, никогда бы не подумал, что она на такое способна. Не волнуйся, я с ней поговорю, и она оставит тебя в покое. — Надеюсь, — буркнула Мариссита, прижавшись щекой к его груди. — А сама ты с ней говорила? — спросил Пабло. — Говорила. Точнее, пыталась. Сначала я прямо намекала, что ей нужен врач, потом решила поговорить нормально. Но она меня не слушала. То есть, слушала, но продолжала твердить своё и предпочитала рассказывать, как вам было хорошо. Я сбрасывала звонок, и тогда она присылала свои рассказы письменным текстом. — А зачем ты эти фотки хранишь? — Не храню я ничего, я сразу удаляю. Это фото пришло несколько минут назад, я сорвалась на тебе, потом ты затащил меня сюда. Я просто не успела удалить. — Дай-ка телефон, — потребовал Пабло, отстранив девушку от себя. — Я лично удалю нахрен эту гадость. Андраде покорно отдала сотовый любимому. Пабло только хотел нажать на меню функций, как его взгляд зацепился за текст. Ей богу, Консуэле бы романы писать! Они, несомненно, стали бы бестселлерами. Так динамично, красочно, ярко и откровенно. Пабло не просто представил, он явственно всё это вспомнил и даже почувствовал, что начинает возбуждаться. Но либидо быстро снизилось, когда Бустаманте осознал, что это читала Марисса, и что могло твориться у неё в голове. — Ты зачем это читала? — дрожащим голосом спросил Пабло, выискивая на телефоне функцию «удалить». — Я не хотела, — оправдывающимся тоном произнесла Мариссита. — Оно как-то само получалось. Открываю фото, под ним текст, и глаза сами бегут по строчкам. — Ты поэтому такая нервная? — спросил Пабло, возвращая ей телефон. — Да, — обиженно пробормотала Андраде. — Стоит моргнуть, сразу мерещится, как вы там с ней… — Ну перестань, — сказал Пабло, вновь притягивая любимую к себе. — Теперь я обо всём знаю и сделаю так, чтобы она от тебя отстала. Успокойся, — нежно поцеловал он её в макушку. — Ладно, — буркнула Марисса, и шутливо спросила: — Видео хоть не снимали? Бустаманте опять отвёл взгляд. Снимали, чёрт возьми! Всё-таки решились на это, но сделано оно было любительским способом на обычный цифровой фотоаппарат. Сначала оба громко хохотали прямо в процессе секса, когда один из них, держа аппарат в вытянутой руке, пытался запечатлеть особые кадры. Потом приловчились и в результате вышло неплохое интимное видео. Глядя на виноватую физиономию Пабло, Марисса широко округляла глаза и открывала рот. — Извращенец грёбаный! — с негодованием воскликнула она, отскочив от него. — В тебе хоть капля стеснения есть, Бустаманте? Как можно додуматься и согласиться снимать такое?! Надеюсь, наш секс ты нигде там втихаря не заснял? На губах Пабло заиграла улыбка, он исподлобья хитро взглянул на любимую. — Нет, — ответил Бустаманте. — Но можем попробовать. — Кретин извратский! — возмущённо вскрикнула покрасневшая Мариссита, и быстро вышла из комнаты. Рассмеявшись её реакции, Пабло достал свой сотовый и набрал номер Консуэлы. Когда трубку взяли, у Бустаманте с лица сошла улыбка, и он сделал то, чего за всё это время тактично не сделала Марисса. Выходя из комнаты, Пабло материл Консуэлу, требуя, чтобы она оставила Мариссу в покое, иначе он забудет всё хорошее, что между ними было. — Ты меня поняла? — рявкнул в конце Бустаманте. — Забудь о моём и Мариссином существовании, ещё раз пришлёшь ей эту мерзость, я не посмотрю, что ты девушка, ясно? — Да, Пабло, — смирно произнесла Фандиньо. — Я тебя поняла. Бустаманте нажал на сброс, а через полчаса его негативные эмоции поутихли, и он снова набрал номер бывшей девушки. Пабло извинился за грубость, потом с некой заботой поинтересовался у Консуэлы, что с ней происходит и зачем она это делает. Разговор длился часа полтора. Консуэла говорила, что тоскует без него, думает о нём, любит его, просила вернуться. А Пабло пытался до неё донести, что всё кончено, что им никогда не быть вместе, и что если даже по той или иной причине он расстанется с Мариссой, то к Фандиньо не вернётся, поэтому все её усилия бесполезны. — Консуэла, — мягко говорил Пабло. — Ты привлекала меня своей добротой, человечностью и пониманием. Зачем ты сейчас это делаешь? Зачем убиваешь во мне все тёплые и хорошие о тебе воспоминания? После разговора с Бустаманте Консуэла оставила Мариссу в покое, но ровно на неделю, а потом всё началось по новой. И теперь даже Пабло не мог на неё повлиять ни вежливостью, ни грубостью, ни угрозами, ни нежностью. К концу учебного года, который благодаря Фандиньо прошёл для Мариссы очень напряженно, Мануэль посоветовал Бустаманте и Андраде обратиться в полицию. Пабло с Мариссой отнеслись к такому предложению критично, на что Агирре ответил, что попытка не пытка и, возможно, правоохранительные органы смогут приструнить помешанную девицу. Но ничего не вышло. Консуэлу не за что было привлечь, поскольку с её стороны не было ни угроз, ни единого грубого слова в адрес Мариссы, ни попытки физически ей навредить. Консуэла не искала встреч ни с Андраде, ни с Бустаманте, даже не заикалась о том, чтобы поговорить с кем-то из них тет-а-тет, не давила, не настаивала, не заставляла. А за написание эротических рассказов и просьбы вернуть бывшего парня — уголовных статей в законе не предусмотрено. Единственное, что смог сделать страж порядка, это направить Консуэлу к полицейскому психологу, который не выявил у неё никаких расстройств. Психоаналитик признал девушку здоровой, а её деяния объяснил типичным одиночеством. Сказал, что это временное состояние, и на серьёзные преступления Фандиньо не способна, так что Мариссе ничего не грозит. В общем, Консуэле нечего было вменить, её быстро отпустили домой, а полицейский, к которому обращались Пабло с Мариссой, посоветовал им просто игнорировать Фандиньо и доверять друг другу. Время шло. Бустаманте и Андраде окончили колледж, Марисса поступила в институт, Пабло пошёл работать. Консуэла продолжала свой ммс и смс-террор, от чего психическое состояние Андраде ухудшалось. В один не прекрасный вечер Пабло хлопнул дверью дома Коллучи-Рэй, и прямиком поехал к бывшей девушке без предупреждения. С тех пор миновал год. Марисса никогда не интересовалась у Пабло, каким способом он угомонил Фандиньо, она просто радовалась жизни и наслаждалась спокойствием. В этот год они с Бустаманте сняли квартиру, стали жить вместе, Пабло сделал Мариссе предложение. И вот почти перед самой свадьбой Консуэла снова решила превратить жизнь Мариссы Андраде в ад. — Пожалуйста, Пабло, — плакала Марисса. — Сделай что-нибудь, эта девица сведёт меня с ума! — Ну это невозможно. Ты и так сумасшедшая. — Я серьёзно, Пабло! — не оценила Марисса его юмора. — Я не дотяну до свадьбы, сбегу, испарюсь, исчезну, лишь бы не слышать её историй и не видеть этих снимков! И пусть она потом твою следующую невесту доводит. Мне и так дурацкие сны снятся! — Сны? — спросил Пабло, слегка отстранив от себя девушку и заглянув ей в глаза. — Какие? Марисса вытерла слёзы, и недовольно забубнила: — Вчера приснилось, что захожу в гостиную, а там ты с Кончитой на диване. Она на тебе елозит, а ты её за задницу держишь, в губы целуешь, в шею… — Эй, эй, ну хватит, — быстро заговорил Пабло, заметив начинающуюся истерику. — Это просто сон. Такому никогда не бывать, ты же знаешь. Марисса снова вытерла слёзы, потом пристально посмотрела в небесно-голубые глаза будущего мужа. — Она сказала, что ты собирался сделать её своей любовницей, если мы с тобой поженимся. Пабло нервно засмеялся. — Да я шутил просто, и Консуэла это прекрасно понимала. Мы так прикалывались, мечтали типа… — Как мило, — изобразила Андраде подобие улыбки. — Вы мечтали, да? — ехидно спросила она. — Мы не о совместном будущем мечтали, Марисса, а каждый о своём, — пояснил Пабло. — Она о карьере, я о тебе. Ну вот как-то речь о тебе зашла, я шутканул о любовнице, мы с ней вместе посмеялись. Я ничего серьёзного не имел в виду, и уж тем более не намерен это осуществлять. — А как насчёт того, что у мужчины должно быть две женщины? Для тела и для души. — Так Гвидо любил говорить. А я, видимо, перенял от него эту дурацкую фразу. Марисса, послушай, — ласково произнёс Пабло, сжав в ладонях пальцы её рук. — Всё, что я говорил Консуэле, было на эмоциях, импульсивно. А остальное, вроде того о любовнице было сказано каламбура ради. Ну я ведь уже не раз тебе объяснял. — Знаю. Просто с каждым разом выясняется что-то новое о ваших с ней отношениях и разговорах. Я просто не знаю, как реагировать. — Успокойся, — провёл он ладонью по её волосам. — Всё это давно в прошлом, а моё настоящее и будущее — это ты. Сегодня я поговорю с Фандиньо и заставлю её прекратить это раз и навсегда. — Ты с ней уже говорил, а что толку, — вздохнула Марисса. — На год нас в покое оставила, и снова взялась за старое. — В этот раз я найду способ усмирить её окончательно и бесповоротно. Не бойся, я никому не позволю нарушать твой покой и срывать нашу свадьбу. — Ладно, — сдалась Мариссита. — Верю. Пабло улыбнулся, и непроизвольно окинул взглядом будущую жену. Улыбка Бустаманте стала лучезарной и восторженной — только сейчас он заметил, что Марисса одета в свадебное платье. — Вау! — выдохнул Пабло. Андраде осмотрела себя, вспомнила, что сидит в подвенечном наряде, тоже засияла улыбкой, но сразу поникла. — Нельзя жениху видеть невесту до свадьбы в свадебном платье, — встревоженно проговорила Марисса. — Плохая примета. Придётся покупать другое, — совсем расстроилась будущая сеньора Бустаманте. — Брось, приметы — это ерунда, — стал подбадривать её Пабло. — Мы столько всего прошли, что теперь никакой примете не под силу подорвать наши планы и пошатнуть наше счастье. Не нужно покупать другое платье, ты так восхитительна! — Правда? — улыбнулась Марисса. — Тебе нравится? — Я в восторге, — честно сказал Пабло, бережно откинув прядь её волос за спину. Бустаманте проскользил взглядом по шее и плечам будущей жены, а потом остановил его на её декольте. — Вот чёрт, — протянул Пабло. — Похоже, я с обеда голодный уйду. — Ну почему же голодный, — томно произнесла Марисса, спуская с плеча лямку подвенечного платья. Сегодня Пабло впервые за два года опоздал на работу. И несмотря на то, что в обеденный перерыв у Бустаманте во рту не побывало и крошки, он был сытым, довольным и полностью удовлетворённым. Перед уходом Пабло настоятельно сказал Мариссе: — Забудь о Консуэле и ни о чём не переживай. Сегодня после работы я всё улажу.