Мимолетная связь

— Значит вы не отрицаете, что убили свою любовницу Консуэлу Фандиньо? — уточнил следователь Артуро Рейес. — Она не была моей любовницей, — грубо ответил Пабло Бустаманте, и чуть вежливее добавил. — Да, убил. — Не была любовницей, говорите, а как объясните это? — небрежно бросил Артуро на стол интимные печатные фотографии. — У Фандиньо вся квартира ими забита. — Эти снимки сделаны несколько лет назад, — ответил Пабло. — Я учился на четвёртом курсе в колледже «Элит Вэй», мы с Консуэлой встречались, она была секретаршей моего отца. — Хорошо. И почему вы её убили? — Она доводила мою жену Мариссу. Присылала ей вот такие фотографии, — кивком указал Пабло на стол. — И идиотские тексты. Устроила настоящий телефонный прессинг, я три с половиной года пытался её вежливо утихомирить, ничего не получалось. Вот в последний раз, когда приехал с ней поговорить, а она не желала меня понимать, я и сорвался. — Тааак, — протянул Рейес, записывая показания в протокол. — Значит вы приехали к Консуэле, изнасиловали её, а потом убили. — Что??? — обалдело засмеялся Пабло. — Вы что несёте? Я её не трогал, не нужно на меня лишнее вешать. Взглянув на Бустаманте, следователь отложил ручку. — Ну, с изнасилованием я погорячился. На принудительную близость ничего не указывает, а вот то, что у Фандиньо за несколько часов до смерти был половой акт, показала экспертиза. И следы на простыне в корзине для белья это подтверждают. — А я здесь при чём?! — повысил голос Пабло. — Я с ней не спал ни в тот день, ни в предыдущие! У вас вроде много всяких экспертиз, так проведите соответствующую и узнаете, что это был не я! — Не нервничайте. Проведем всё, что нужно. Скажите, кем вам приходится Миа Коллучи? — Подругой. — Вроде той, что была сеньорита Фандиньо несколько лет назад? Бустаманте недобро посмотрел на ухмыльнувшегося следака. — Нет, — сдержанно ответил Пабло. — Просто подругой. Миа сводная сестра Мариссы и жена моего друга Мануэля. — Некоторых не останавливают родственные и дружеские связи. — Послушайте, — закипал Бустаманте. — Меня достали ваши намёки на то, что я изменяю жене. И какое это вообще имеет отношение к делу? При чём тут Миа? — Помимо ваших, в квартире Фандиньо имеются отпечатки Коллучи. На ручке входной двери. Сама Коллучи призналась, что была там в день убийства. — Да, была. Я попросил её увести оттуда Мариссу. — То есть в день убийства вы там были втроём? — следователь взял ручку и стал постукивать ею по столу. — Да. — Почему сразу не рассказали? — Я бы рассказал, если бы вы спросили и слушали, но вы предпочли поговорить о моих изменах. — Слушаю, — сделал Рейес вид, что не заметил ехидства сына бывшего мэра. — Я приехал к Консуэле вечером после работы, — начал рассказ Пабло. — Попробовал с ней поговорить нормально, а она мало того, что завела старую песню о том, что жить без меня не может, так ещё и агрессивная стала. Ну разговор наш перетёк в спор, спор в скандал, она ляпнула о Мариссе что-то нехорошее, я её ударил, она упала и виском об угол тумбочки ударилась… — Что именно она сказала о вашей жене? — Я не помню. Помню только, что разозлила сильно. — Хорошо, продолжайте. — Понял, что Консуэла мертва и пока соображал, что делать, пришла Марисса. Ей вздумалось самой поговорить с Фандиньо. Она за эти годы никогда с ней лично не говорила, только по телефону, а тут решила наведаться, думала, с глазу на глаз сможет уладить конфликт. В общем, Марисса увидела мёртвую Консуэлу, запаниковала, я попытался её успокоить, а она в угол забилась и затряслась там. Я тоже запаниковал. В одном углу мёртвая бывшая, в другом — невеста в шоке. На ум пришло только позвонить Мии и попросить её увести оттуда Мариссу. — Почему именно Мии? Почему не мужу её, который вроде как друг ваш хороший. — Потому что именно Миа сводная сестра Мариссы, и у них близкие доверительные отношения, — раздраженно посмотрел Пабло на следователя. — Послушайте, — сбавил Бустаманте тон. — Оставьте в покое Коллучи, она в этом деле никак не замешана. — Что значит «оставьте в покое»? — поразился Артуро такой наглости. — Она свидетель. — Да никакой она не свидетель! — настойчиво воскликнул Бустаманте. — Она до сегодняшнего дня понятия не имела, что там произошло. Миа пока к Консуэле ехала, я труп под кровать спрятал, а состояние Мариссы объяснил тем, что она якобы нас застукала с Консуэлой. Мол, я пришёл к Фандиньо поговорить, та начала приставать, и тут Марисса явилась, решила, что я с Консуэлой сплю, вот и впала в такое состояние. — Коллучи об этом не упоминала на допросе. — Ну это её дело, что именно вам рассказывать. Видимо, решила, что это не так важно. — Ну, а кого допрашивать в качестве свидетеля, решать нам, и здесь никто нам не указ. Когда мы сможем поговорить с вашей женой? — Она рожает, — посмотрел Пабло на следака как на идиота. — Не трогайте её, ей и так досталось! — Как яро вы пытаетесь уберечь своих женщин от нервотрёпки, — растянул Артуро губы в колкой улыбке. Пабло закатил глаза. — А вот сеньорите Фандиньо в ваш список оберегаемых попасть не посчастливилось. Вам её не жалко? Бустаманте молча отвернулся и уставился в стену. Рейес некоторое время пристально смотрел на него, постукивая ручкой по столу и пытаясь выискать во взгляде Пабло долю сожаления, но кроме отрешенности ничего не разглядел. Следователь перестал стучать ручкой, опёрся о поверхность стола локтями, и сцепил пальцы в замок. — Это правда, что ваша жена лечилась у психолога? — спросил Артуро. Бустаманте повёл зрачками в его сторону, потом медленно повернул голову. Тяжело вздохнув, Пабло откинулся на спинку стула, и скрестил руки на груди. Обратиться к психологу Мариссе посоветовал сам Пабло, спустя пару недель после того, как узнал о проделках Консуэлы. Мариссе было нелегко решиться на это. Если на третьем курсе она добровольно согласилась на такие сеансы, чтобы оправдать перед матерью и директором свои лжепанические атаки, то сейчас понимала, что специалист ей действительно необходим, иначе душевные расстройства могут перейти в шизофрению. Бустаманте удалось уговорить Андраде ещё спустя пару недель, когда она залепила ему пощёчину за невинное «доброе утро, любимая». Пабло обратился к женщине, работавшей когда-то с его матерью. Можно было, конечно, подключить Соню Рэй, которая собрала бы для дочери всех ведущих специалистов мира, но Мариссе хотелось оставить в секрете свою терапию у душеведа. Психолог не настаивала на постоянных визитах, не составляла расписаний, а просто сказала Мариссе, что она может звонить или приходить в любое время, когда ей захочется поговорить. С помощью психотерапии у Андраде получалось контролировать своё поведение — по крайней мере, в присутствии родных и близких она свою раздражительность не демонстрировала, и Пабло больше не доставалось тумаков просто так. Скрывать свои походы к специалисту удавалось достаточно долго, а к тому времени, когда родственники об этом узнали, Марисса уже перестала посещать психолога. Это и сказалось на её душевном состоянии в тот самый вечер, когда терпение Пабло лопнуло и он отправился к Консуэле. Как известно, в дальнейшем Фандиньо целых двенадцать месяцев не беспокоила Андраде, поэтому необходимость вести беседы с психологом отпала совсем. — Не лечилась, а посещала, — поправил Пабло следователя. — Причина? — Вон причина, — снова кивком указал Бустаманте на снимки. — Фандиньо этими фотками и своей писаниной Мариссе все нервы истрепала. — Вы пытались что-нибудь сделать? — Пытались, — ухмыльнулся Пабло. — Причём законным путем, даже к вашим коллегам обращались. Они ничего сделать не смогли, нам оставалось только терпеть и игнорировать Консуэлу. Это получалось плохо, я однажды не вытерпел, поехал к ней… — Минутку. То есть вы ездили к ней и раньше? — Да, один раз. После этого она на год свою смс-атаку прекратила. — Интересно, — протянул Артуро. — И что же вы сделали, чтоб она перестала? — Трахнул я её, блядь! — рявкнул Пабло. — Слушайте, вам не надоело, а?! — Рассказывайте дальше, — холодным тоном отчеканил следователь. — Нечего дальше рассказывать. На год заткнулась, но перед самой свадьбой снова чудить начала, и тогда мне пришлось переступить закон, чтоб её угомонить. — Это вы сейчас так намекаете на то, что совершили убийство преднамеренно? — Ни на что я не намекаю, — устало вздохнул Пабло. — Считайте, как хотите. — Что ж, — закрыл Рейес папку, и встал со стула. — Чистосердечное признание смягчает наказание, но не в вашем случае. Мне вот только одно не понятно. — Артуро вперился взглядом в Бустаманте. — Сейчас, когда вас арестовали, вы во всём честно признались, а почему скрывали это столько времени? Почему сразу не явились с повинной? — У меня свадьба через месяц была намечена. Я не мог сразу, — спокойно произнёс Пабло. — Ясно. От адвоката ты отказался, — отбросил следователь официальное «вы». — Суда будешь ожидать в следственном изоляторе, — двигаясь к выходу, сказал он. — Надеюсь, тебе дадут вышку, — в последнем высказывании Рейес выразил все негативные эмоции, которые испытывал к сыну бывшего мэра. Следователь открыл дверь и, кратко махнув головой в сторону Пабло, сказал: — Уводите. В комнату для допросов вошёл конвой, Пабло послушно встал со стула, вытянув руки вперёд. Конвоир молча надел на Бустаманте наручники, и повёл его за решётку.

***

Отрицательный тест ДНК подтвердил, что половым партнёром Консуэлы в день её убийства был не Пабло. За последнюю неделю это было единственной хорошей новостью для Мариссы, которая от шокирующей после родов информации поглощала антидепрессанты как конфеты. Сыщики быстро нашли мужчину, чьи следы остались на постельном белье Фандиньо. Им оказался тридцатилетний Эстебан Руис — неженатый одинокий предприниматель, живущий в своё удовольствие. — Мы с Консуэлой полгода встречались, — рассказывал Эстебан. — Точнее, спали просто вместе, а в тот день разбежались окончательно. Я не раз ей предлагал завести серьёзные отношения, но она отказывалась. Всё тащилась по какому-то мальчишке, то ли со школы её любовь, то ли ещё откуда. Она когда о нём говорила, я половину сказанного мимо ушей пропускал, но пацана этого в лицо хорошо запомнил, потому что у Консуэлы его фотки везде лежат. Физиономия у него знакомая, где-то я его видел раньше… — Он сын Серхио Бустаманте, — подсказал следователь. — Бывшего мэра Буэнос-Айреса. — Ааа, — протянул Эстебан. — Ну да. Консуэла что-то говорила о своей работе у мэра и о романе с его сыном. В общем, в тот день я к ней в обед пришёл, мы пообщались, занялись сексом, а потом ей кто-то позвонил. Она такая весёлая, взбудораженная стала. Стянула меня с кровати, вещи мне в лицо кинула, приказала убираться раз и навсегда. Я спросил, что происходит, она сказала, что сегодня к ней наконец-то приедет любимый человек, и их ожидает потрясный вечер. Я психанул, да и ушёл, пожелав ей счастья. Надоело в закрытые двери стучаться, мне давно не пятнадцать, чтоб за девчонкой бегать. С тех пор я её не тревожил. Не звонил, встреч не искал, думал, сошлась с тем своим мальчишкой, и счастлива теперь. Даже предположить не мог, что она мертва всё это время была, — скорбно закончил Эстебан, и поинтересовался. — Так это он её? Тот со снимков, сын Бустаманте? Следователь промолчал и отпустил мужчину, ибо задерживать его причин не было. Судья и присяжные долго не раздумывали. Преступление определили как умышленное убийство, и Пабло получил максимальный срок — пятнадцать лет лишения свободы плюс два года за сокрытие. Из этих семнадцати лет Бустаманте отсидел пока только три. Узнав о том, что его наниматель — убийца, арендодатель тут же попросил Мариссу освободить апартаменты. Его требование ничуть не расстроило девушку, поскольку идти ей есть куда, а находиться одной с двумя младенцами в опустевшей без Пабло квартире было невыносимо. Экс-Андраде съехала к Соне и Франко, чему те только обрадовались. Марисса часто писала Пабло письма, вкладывая в конверт фотографии их подрастающих дочерей. О том, что у него родились девочки-близняшки, Пабло узнал ещё сидя в СИЗО. Также Марисса раз в год приезжала на встречу, которая проходила в отдельной комнате. Когда сеньора Бустаманте оповещала родственников о том, что собирается ехать на свидание к мужу, Миа впадала в слёзную истерику и бежала пить успокоительные. У чувственной Мииты никак не укладывалось в голове, как такое романтичное слово «свидание» можно сочетать с тем ужасным местом, в котором находится Пабло. В основном супруги, конечно, говорили о детях. Марисса рассказывала мужу о развитии девочек, о их первых шагах, словах, о том, как сами научились кушать и ходить на горшок. Вот и сейчас Марисса рассказывала Пабло о дочерях, говорила, что у них наступил так называемый кризис трёх лет. Каждая из девочек осознаёт, что она личность и начинает бурно проявлять характер, который Мариссе совсем не нравится. Пабло с тёплой улыбкой слушал жену, а она закончила и села к нему на колени. — Я им сказала, что ты капитан дальнего плавания, — сообщила Марисса. — Ты вроде хотела сказать, что я космонавт, — вскинул брови Пабло. — Да, но недавно они посмотрели «пиратов карибского моря», и стали в них играть. Тогда я и решила, что пусть гордятся папочкой мореплавателем. — Но пираты в том фильме разбойники, — напомнил Бустаманте. — Но девочки этого пока не понимают, — улыбнулась Марисса. — Им просто понравился харизматичный капитан Джек Воробей. Они на твоих фотографиях рисуют такую же бородку и дреды. Пабло рассмеялся, пожалуй, впервые за три года так громко, заливисто и жизнерадостно. Улыбаясь, сеньора Бустаманте дождалась, пока муж нахохочется, и грустно произнесла: — Я так надеюсь, что тебя освободят условно досрочно за примерное поведение. Ты бы смог увидеть дочерей вживую. — Это вряд ли, — тяжко вздохнул Пабло, крепче обнимая жену за талию. — Здесь сложно вести себя примерно, Марисса. Каждый день приходится отбиваться от извращенцев, которые покушаются на мою задницу. Мариссита медленно отвела голову, внимательно глядя на мужа. — И как? — иронично протянула она, сузив глаза. — Получается? — Пока да, — кротко улыбнулся Пабло. — Знаешь, если ты ради условно досрочного начнешь вести себя хорошо, я никогда не припомню тебе твою измену со здешними извращугами. Бустаманте молча смотрел в лицо любимой жёнушки, и с каждой секундой ему делалось страшно. Кажется, она не шутит. А, нет. Всё нормально. В карих глазах Мариссы ярко блеснул огонёк насмешливости, но она всё ещё старалась казаться серьёзной. — Думаю, тебе пора, дорогая, — быстро сказал Пабло, спуская жену со своих коленей и вставая со стула. — А то уговоришь ещё. Марисса прыснула со смеху, и в этот момент лязгнула щеколда. Охранник известил, что супругам осталось общаться три минуты. — Пабло, — торопливо заговорила Марисса. — Я это уже писала и говорила, но скажу ещё раз. Я тебя не осуждаю и знаю, что ты сделал это ради нас. Ради меня. Я верю, что это было случайностью, а не намеренным убийством. Думаю, будь я на твоём месте, меня бы Консуэла и похлеще вывела, — печально усмехнулась Марисса. — Спасибо, — благодарно сказал Пабло, погладив жену по лицу. — И не виню тебя в том, что ты скрыл это преступление, — дополнила Марисса. — Ты обещал, что никто и ничто не сорвёт нам свадьбу, и сдержал слово. Пусть и таким неразумным способом. — Ну видишь ли, — мягко сказал Пабло, нежно сжав её ладони. — У меня с четвёртого курса навязчивая идея сделать тебя своей женой. Я просто не мог упустить этой возможности. — Ладно, — грустно улыбнулась Марисса. — Мне пора. Ты всё же подумай над моим предложением вести себя хорошо, — саркастично порекомендовала она. — Я рад, что ты не теряешь чувство юмора, милая. За это я тебя и люблю, но тебе и правда пора, — настойчиво сказал Пабло, растягивая губы в улыбке. Охранник распахнул дверь комнаты, сообщая о том, что свидание окончено. Марисса быстро поцеловала мужа в губы, и направилась к выходу. Бустаманте проводил супругу ласковой улыбкой и любящим взглядом. Пабло никогда ей не расскажет, что убийство, за которое он несёт наказание, совершила она.