Мимолетная связь

Несмотря на то, что девушкой Консуэла была общительной, друзей у неё практически не было. Ещё в раннем возрасте она твёрдо решила никому не доверять и не привязываться к людям, а причиной такого решения стал отец. Он холил и лелеял дочь с первых дней её жизни, качал на руках, читал сказки на ночь, водил в зоопарк, катал на каруселях, учил кататься на велосипеде и говорил, что дороже неё и её матери у него никого нет и никогда не будет. А потом ушёл к своей молоденькой ассистентке, когда Консуэле исполнилось семь лет. Именно в этом возрасте девочка узнала, что такое измена и что означает красивое слово «любовница». Однако мужчина не собирался бросать дочь, он стремился и хотел общаться с ней, но когда приходил в некогда родной дом, девочка всегда была хмурой и общалась с ним неохотно. Окончательно Консуэла порвала связь с отцом, когда узнала, что его ассистентка на третьем месяце беременности. Случилось это всего через месяц после заявления о том, что он уходит к другой женщине. Фандиньо вычеркнула отца из своей жизни, а вместе с ним веру в любовь, святость брака, дружбу и вообще людей. В жизни Консуэлы осталось лишь два близких человека — мама и лучшая подруга Палома, с которой она познакомилась на детской площадке в пять лет. Девочкам посчастливилось пойти в одну школу и попасть в один класс. Семья Паломы была неблагополучной, родители злоупотребляли спиртным, поэтому она очень много времени проводила в гостях у подруги. Там она обедала и ужинала, а когда оставалась ночевать, то и завтракала там же и оттуда же уходила в школу. Девочки были очень близки, делились секретами, самыми сокровенными тайнами и конечно же поддерживали и утешали друг друга в самые тяжёлые периоды жизни. Пожалуй, именно Палома поспособствовала тому, что Консуэла после ухода отца не замкнулась в себе и продолжила контакт с внешним миром, а Консуэла своей поддержкой и заботой не дала Паломе познать все «прелести» беспризорной жизни и в будущем пойти по стопам родителей. Фандиньо искренне любила подругу как сестру, но и она её оставила. Правда, на тот момент девушки были уже достаточно взрослые, поэтому обошлось без слёз и обвинений в духе «ты клялась, что всегда будешь рядом, но тоже меня предала». Подруги тепло распрощались, Палома заверила хмурую Консуэлу, что расстояние не повлияет на их дружбу, и отправилась в штаты за своей американской мечтой. Общение продолжилось по телефону и Скайпу. После отъезда подруги в жизни Консуэлы началась не светлая полоса. Матери поставили неутешительный диагноз, из-за чего пришлось бросить учёбу и пойти работать, дабы иметь возможность покупать лекарства, которые ей тоннами прописывали врачи. По профессии на работу не брали, к тому же учеба не окончена, опыта нет, соответственно, пришлось испробовать разные должности, начиная от уборщицы и заканчивая официанткой. Именно официанткой Консуэла проработала дольше всего, побывав почти во всех заведениях общественного питания в городе. Начинала с забегаловки, куда обычные рабочие мужики после трудового дня заглядывают выпить бокал пива, и закончила рестораном, где обедает и ужинает элита Буэнос-Айреса. Там она и встретила Серхио Бустаманте. Он обсуждал дела с таким же влиятельным мужчиной, не замечая Консуэлу, которая стояла рядом с их столиком, держа в руках блокнот с ручкой и не решаясь прерывать их разговор вопросом о заказе. Наконец, мэр взял в руки меню и недовольно проговорил: — У меня секретарша на больничный ушла, а новая с этой бумажной волокитой вообще не справляется. Ума не приложу, где найти такую же шуструю и сообразительную. Его собеседник рассмеялся. — Видел я твою новую секретаршу. Конечно она не справляется, кляча старая. — Ей сорок пять, — исподлобья взглянул на него Серхио. — Да хоть тридцать, — хмыкнул в ответ бизнесмен. — В этом возрасте все женщины уже обременены детьми и семейными проблемами, а у сорокалетних ещё и внуки имеются. Понятно, что с документацией они не справляются, их мозг просто не способен воспринимать всю имеющуюся там информацию, поскольку голова домашней бытовухой и проблемами детей забита. На такую работу нужно молодую брать. Они бойкие, мужем и детьми не озабочены, а значит в голове много места для того, чтоб забить её работой. Студентку какую-нибудь надо, которой подработка нужна… — мужчина повернул голову, чтоб оглядеть зал, и Консуэла была замечена. — Вот, — указал он на девушку и шутливо обратился к ней: — Не хочешь секретаршей к мэру, а? Консуэла понимала, что мужик просто забавляется, и решила подыграть. — А хочу! — Работник найден, — отрапортовал бизнесмен, глянув на Серхио, а тот в свою очередь вскользь посмотрел на Консуэлу и отвернулся, но тут же снова обратил на неё внимание и окинул с головы до ног быстрым взглядом. Фандиньо не знала, как на это реагировать, Бустаманте тем временем вытащил из внутреннего кармана нечто похожее на карточку, сунул её Консуэле и строго проговорил: — Собеседование завтра в восемь. Если хоть на секунду опоздаешь, то можешь сразу вернуться сюда и о работе в мэрии забыть. Сказав всё это, Серхио озвучил свой заказ и отошёл, так как у него зазвонил телефон. А растерянная Консуэла осталась стоять, удерживая в руках блокнот, ручку, визитку, и умудрившись в деталях записать заказ мэра, который он проговорил как скороговорку. Консуэле нравилась её новая работа, несмотря на то, что к концу рабочего дня голова болела от восприятия всевозможной информации, в носу свербило от запаха офисной бумаги, перед глазами прыгали письменные буквы, а звук принтера и печатного штампа преследовали её даже во сне. Зато зарплата была хорошая и её хватало не только на лекарства и обследования для матери. А потом Консуэла встретила Пабло. Милый романтичный мальчик с выразительными глазами, кокетливым взглядом и ранимой нежной натурой, страдающий от гнёта отца и строптивости девочки-однокурсницы. Пабло стал единственным светлым лучиком в её жизни после того, как уехала подруга и заболела мать. Консуэла окунулась в роман с сыном своего работодателя, и не заметила, как привязалась к нему. А потому и вида не подала, каким болезненным на самом деле для неё был разрыв. После разрыва с Бустаманте серая полоса в жизни Консуэлы окрасилась в ещё более тёмный цвет. Умерла мать, причём от банального инфаркта, причиной которого не была успешно прооперированная опухоль. Видимо, смерть и правда нельзя обмануть, и если она уже решила прибрать человека к рукам, то рано или поздно сделает это, и поводом для неё может стать что угодно. Консуэла осталась совсем одна. Даже приезд Паломы на похороны женщины, заменившей ей мать, не взбодрил Консуэлу… Забавно, но зная о том, что Пабло влюблен в Мариссу, Консуэла совсем не считала её за соперницу и не видела в ней ту, которая может навсегда лишить её этого «лучика». Не потому, что они разные внешне и по характеру, Фандиньо вообще не была сторонницей «встречать человека по одёжке». Она просто думала, что это ведь Пабло Бустаманте. Сын Серхио Бустаманте. А последний не способен на слишком глубокое чувство, он просто любит побеждать. Вот и Пабло как победит, так сразу вся любовь улетучится, а если не улетучится, то уж верность — точно не его моральное качество. И он останется с ней, с Консуэлой, даже будучи в отношениях с Мариссой. Реальность оказалась не такой, какой её в силу детской психологической травмы наивно представляла Консуэла. И это только делало больнее — снова несбывшиеся надежды, разрушенные мечты, и снова её променяли на другую. В этот раз даже без желания продолжить общение. Возможно, это и повлияло на её дальнейшие действия с фотографиями, которые, кстати, она сначала хотела посылать Пабло для напоминания о том, как им было хорошо, но решила, что с Мариссой будет эффективнее. Как известно, ничего хорошего из этого не вышло, если не считать визит Пабло к ней домой. При воспоминании об этом визите Консуэла испытывала очень приятные эмоции, хотя для нормальной девушки он не оставил бы ничего кроме гадкого осадка и обиды. Фандиньо не знала, что именно в этот день Пабло поскандалил с Мариссой в доме Коллучи-Рэй, и решил урегулировать ситуацию первым пришедшим в голову способом. Он приехал без предупреждения, неожиданно и поздно, когда Консуэла уже собиралась спать. Распахнув дверь, она встала в немом молчании, а Пабло, прерывисто дыша и продолжая вжимать кнопку звонка, исподлобья смотрел на неё тяжёлым взглядом. Консуэла понять ничего не успела, как Бустаманте втолкнул её в квартиру и, прижав к стене, обеими руками разорвал на ней пеньюар. — Ты ведь этого хотела? — злобно процедил Пабло, схватив её одной рукой за горло. — Не совсем, — пискнула напуганная Консуэла. — А чего? — шипел Пабло ей в лицо. — Разве ты не хотела близости, Консуэла? — трусики девушки затрещали по швам. — Давай покончим с этим раз и навсегда. — Я не только этого хотела, — прошептала Консуэла, слабо пытаясь сопротивляться. Пабло ослабил своё проявление фальшивого сексуального желания, но руку от горла девушки не убрал. — Сожалею, но ты не получишь ничего из желаемого. Всё кончено, Консуэла, — ледяным твёрдым тоном говорил он. — Оставь в покое Мариссу и перестань нас преследовать. Ты совсем меня не знаешь. Ты знаешь только доброго Пабло Бустаманте, затюканного властным отцом, но даже понятия не имеешь, на что я способен, если меня доведут. — Ты мне угрожаешь? — изогнула брови Консуэла. — Да, — рявкнул Пабло. — Знаешь, мой отец в тюрьме, но у него полно связей, которые я без проблем могу подключить. И я найду способ тебя успокоить, каким бы этот способ ни был, — он наклонился к её уху и зашептал, отчего у девушки стало сбиваться дыхание. — Не доводи меня до греха, дорогая, я пока по-хорошему прошу. Ещё один снимок — и будешь ходить оборачиваться. Бустаманте резко отстранился и, швырнув Консуэле в лицо обрывки её пеньюара, решительно вышел из квартиры. Консуэла и сама не знала, что в визите Пабло повлияло на её решение не посылать больше Мариссе откровенных фото. Возможно, повлияли угрозы, и страх за свою жизнь оказался сильнее желания обладать любимым человеком. А, возможно, эта краткая, пусть неполноценная и не самая приятная близость заполнила частичку ее опустошённой души. Следующий год был продуктивным. После смерти матери вкалывать на одни лекарства необходимость отпала, поэтому Консуэла вернулась к учёбе и даже нашла работу по профессии, но пока только стажёром. Зарплаты хватало на еду и оплату коммунальных услуг, благо снимать жильё не приходилось, так как от мамы ей осталась квартира. Появился обеспеченный заботливый ухажёр, Палома стала звонить чаще, разговоры длились дольше. И вроде жизнь начала налаживаться, перестала казаться такой плохой и несправедливой. До тех пор, пока однажды Консуэла не забежала в продуктовый магазин не в своём районе. — Носки? — говорила по телефону симпатичная брюнетка, роясь на полках с алкоголем. — Фернанда, ну что за бред, какие носки в день рождения? Зачем вообще парню носки дарить, идиотизм какой-то, будто у него носков нет. Где так делают? Ааа, в России. И что ещё дарят? Пену для бритья? Ух ты, даже подарочные наборы с таким содержимым продают. Хм… А вообще знаешь, довольно бюджетно выходит. И оригинальный такой подарок, а то всё часы да телефоны. Короче, я подумаю, спасибо тебе. Консуэла обратила внимание на девушку лишь потому, что та довольно громко говорила по телефону. Но, посмотрев на неё, больше не смогла отвести взгляд. Фандиньо была уверена, что знает или часто встречала эту брюнетку раньше, а когда девушка, чувствуя на себе пристальный взгляд постороннего человека посмотрела на неё, Консуэла убедилась в своих предположениях. Гонимая в спину неведомой силой, Фандиньо приблизилась к девушке, когда та завершила разговор, и дружелюбно произнесла: — Привет. Брюнетка присмотрелась к ней внимательнее и улыбнулась. — Ой, привет. Конц… Канц… — Консуэла, — напомнила Фандиньо. — Точно, — облегчённо выдохнула девушка. — А я Пилар. — Да, я помню, — улыбнулась Консуэла. На этом моменте образовалась пауза. — Извини, — произнесла Консуэла. — Глупо было подходить, мы пару раз в жизни виделись, говорить нам не о чем. — Да нет, что ты, — попыталась сгладить неловкость Пилар. — Почему же не о чем, расскажи, как у тебя дела? — Нормально. Учусь, работаю. А у тебя как? — Тоже хорошо, вот, — потрясла она бутылкой вина, — к парню своему на день рождения иду. Мы с Томасом решили этот его день рождения отпраздновать только вдвоём, это он настоял, говорит, что хочет сказать мне что-то важное… Пилар тараторила, Консуэла с дежурной улыбкой кивала в такт её словам. Когда Дунофф замолкла, Фандиньо всё-таки решилась спросить. — А с Пабло вы общаетесь? Как у него дела, не знаешь? — Общаемся конечно, — охотно ответила Пилар. — У него всё отлично, жениться собирается. — Что? — побелела Консуэла. — Да, представляешь. Причём всё на той же Мариссе, поразительно, правда? Весь наш курс в шоке, некоторые даже деньги проиграли. — Что проиграли? — одними губами произнесла Консуэла, хотя мысли её были совсем далеки от трёпа Пилар. — Да Гвидо ещё в середине пятого курса призывал делать ставки на то, сколько протянут отношения Бустаманте и Андраде, — весело пояснила Дунофф. — Ну вот, многие проиграли. И сам Гвидо тоже. — Да уж. Обидно… — Ладно, я побегу, а то через полчаса надо быть у Томаса, а я ему даже подарок ещё не купила. Кстати, ты не знаешь, здесь поблизости нигде носки с пеной для бритья не продают? Консуэла отрицательно качнула головой, Пилар расстроенно вздохнула и, попрощавшись ещё раз, поспешила к кассе. После этого разговора, который был сравним с ударом под дых, Консуэла несколько дней не находила себе места. Чего-чего, а желания Пабло жениться на ком-либо да ещё и в таком возрасте, Консуэла точно не ожидала. Мысли снова забились Пабло Бустаманте, желание быть рядом с ним нарастало, и Фандиньо взялась за старое.

*****

Память. Сколько бы учёные не изучали эту способность организма и её строение, для всего человечества она так и остаётся загадкой. Сидя на кровати, Марисса в глубокой задумчивости смотрела на дверь своей спальни, и в который раз пыталась вспомнить, как она попала в квартиру Консуэлы Фандиньо и что там произошло. Нет, она помнит, что собиралась туда. Помнит, что как только за Пабло закрылась дверь, она побежала в спальню, быстро сняла свадебное платье и, небрежно бросив его на постель, стала собираться к Консуэле с твердым намерением серьёзно поговорить с ней и прекратить устроенную ею клоунаду раз и навсегда. Всё, что происходило дальше, Марисса знает лишь со слов Пабло и Мии, поскольку в памяти на этом моменте образовался бездонный провал. Дверь тихо скрипнула и на пороге спальни Мариссы появилась Летисия — одна из её дочерей. Девочка крепко прижимала к себе плюшевого зайца и сонно смотрела на мать. — Мама. — Что случилось, детка? — отвлеклась Марисса от своих мыслей. — У нас в комнате какая-то тётя. — Солнышко, у тебя опять разыгралось воображение, — ласково улыбнулась Марисса. — Как с твоим другом Эрлом. — Нет, — возразила девочка. — Эрла не существует, я знаю, а тётя настоящая. Мариссу бросило в жар. Это конечно хорошо, что ребенок понимает, где вымысел, а где реальность, но именно поэтому утверждение о том, что тётя в её комнате настоящая, пугает. В новостях то и дело говорят о похищении детей не только с улиц и детских площадок, но и из собственных домов. Чувствуя, как страх сковывает всё тело, Марисса дрожащим голосом спросила, спуская ноги с кровати. — И что она делает? — Ничего, — спокойно ответила Летисия. — Просто стоит и смотрит на нас. Андраде постаралась унять дрожь в коленках и, поравнявшись с дочерью, хрипло поинтересовалась: — А Марта? Где Марта? — Спит. Я её не будила. Марисса пулей рванула в комнату девочек. Резко распахнув дверь, она включила свет и с облегчением вздохнула, увидев мирно спящую вторую дочь. Однако тревога и нарастающая паника не покинули мать, она стала обыскивать комнату, оглядывая все углы, заглядывая под кровати, и громко хлопая створками шкафов. От шума проснулась Марта. Девочка потерла глаза и, глядя на мать, судорожно перебирающую вешалки с детскими платьями, спросила: — Мамочка, что ты делаешь? — Марта, ты кого-нибудь видела? — нервно поинтересовалась Марисса, повернувшись к дочери. — Нет. Только странный сон. Марисса ещё раз оглядела внутреннее пространство шкафа, и посмотрела на стоявшую чуть поодаль Летисию. — Летисия, в комнате никого нет. — Конечно, — невозмутимо ответила девочка. — Она ушла. Все привидения уходят, когда о них говоришь родителям. Медленно закрывая створки шкафа и пристально глядя на дочь, Андраде тихо произнесла: — Но ты сказала, что тётя настоящая. — Да, настоящая, — не отрицала малышка. — Почему же ты тогда называешь её привидением? — Потому что привидения тоже настоящие. Слабо улыбнувшись, Марисса устало вздохнула и взяла дочь на руки. — Давай-ка ложись, фантазёрка, — стала укладывать она дочку в кровать. — Ну и как это твоя тётя-привидение выглядела? — полюбопытствовала Андраде. Прищурившись, девочка задумалась, потом звонко выдала: — Красивая. — А поточнее? — настаивала мать. Тут Летисия ответила, не задумываясь. — Злая, — поёжилась девчушка. — Здорово, — усмехнулась Марисса. — У нас завелось красивое злое привидение. А как ты поняла, что она злая? — По глазам. Она зло на нас смотрела, мы ей не нравимся, — огорчённо вздохнула Летисия. — Я поэтому пошла сразу к тебе, а если бы не её злые глаза, я бы с ней поговорила. — Эй, — строго сказала Марисса. — Ты помнишь, что нельзя разговаривать с незнакомцами? — Помню, — виновато опустила голову Летисия. — Даже если это привидения, поняла? — Поняла. Прости, мамочка. Марисса уложила обеих дочерей, поцеловала их и, пожелав спокойной ночи, вышла из комнаты, предварительно закрыв все форточки. Не забыла она и проверить все входы и выходы приличных размеров особняка, убедилась, что сигнализация включена, а утром провела с Франко и Соней серьезный разговор на тему: может ли в дом попасть посторонний человек. Коллучи и Рэй заверили нервную дочь, что это невозможно. Посторонний человек не попадет даже на территорию дома, поскольку та отлично охраняется, а уж в сам дом и подавно.

*****

Пабло очень удивился, когда его оповестили о новом госте. Марисса была буквально неделю назад, остальные друзья и знакомые приезжают в разы реже. Миа Коллучи, например, сюда вообще носа не суёт, только передает слезливые письма через Мануэля, который навещает друга раз в два-три месяца. Бустаманте провели в комнату для краткосрочных свиданий, где было несколько свободных мест, но лишь одно за стеклянной перегородкой было занято. Пабло с интересом разглядывал пришедшую к нему незнакомку. Очень бледная кожа ярко выделялась на фоне угольно-чёрных волос и такого же цвета глаз, а в сочетании с макияжем «смоки айс» девушка выглядела как оживший из мистических фильмов ужасов призрак. Определение «красивая» было бы не самым верным для её внешности. Скорее необычная, редкая. Трубки переговорных телефонов сняли одновременно, незнакомка заговорила первой. — Привет, помнишь меня? — Нет, — честно ответил Бустаманте. — Да, дурацкий был вопрос. Вживую ты меня никогда не видел, только на снимках, которые показывала тебе Консуэла. Память Бустаманте воспроизвела картинку, как он берет фотоальбом с прикроватного столика Консуэлы и открывает его. Сзади подкралась владелица альбома и, выглядывая из-за плеча Пабло, стала пояснять, кто изображён на той или иной фотографии. Воспоминание исчезло, Пабло внимательно посмотрел на девушку и вопросительно произнёс: — Палома? — слегка вздёрнул он брови. — Ты подруга Консуэлы. Та, которая уехала в Америку, — уточнял Бустаманте. — Да, — кратко ответила Палома. — И зачем ты здесь? — без особых эмоций поинтересовался Пабло. Палома безразлично оглядела парня и остановила взгляд на его лице. Бустаманте терпеливо ждал, пока девушка оценит его внешние данные, но уже спустя несколько секунд не выдержал и отвёл глаза. Взгляд Паломы был не просто придирчивым, он был колючим, каким-то удушающим, от этого становилось не по себе. Наконец, девушка перестала «любоваться» парнем, и посмотрела ему в глаза. — Никогда не понимала, что она в тебе нашла, — ухмыльнулась Палома. — Простые черты лица, квадратный подбородок, некрасивый нос картошкой и глаза на выкате. За Консуэлой бегали толпы по истине достойных парней, а она выбрала неказистое чадо токсичного чиновника. А ведь я ей говорила: не связывайся с сыном подонка. Гены — страшная вещь. — Зачем ты пришла? — грубо повторил Пабло свой вопрос. — В глаза твои посмотреть, — пожала плечами Палома. — А ещё я хочу наказать убийцу своей подруги, — спокойно дополнила она. Уголки губ Пабло приподнялись в саркастичной улыбке. — Ну учитывая, что я и так сижу, смею предположить, что ты хочешь расправиться со мной иначе? — усмехнулся он. — Тогда тебе придется подождать ещё четырнадцать лет, если конечно ты не планируешь подселиться к нам в тюрьму. — А при чём здесь ты? Этот вопрос в мгновение стёр с лица Бустаманте весь сарказм и насмешку, а взгляд выдал тревогу. — Не ты же её убил, верно? — ядовито оскалилась Палома. — Не понимаю, о чём ты. Палома беззаботно вздохнула и с наигранно-добродушной улыбкой покачала головой. — Ох уж эта Марисса Спиритто! Или кто она сейчас? Бустаманте, Андраде? Плевать. Знаешь, по секрету и честно тебе признаюсь, что я ей дико завидую. Мать — известная модель, яростно балующая свою дочу; объявившийся спустя пятнадцать лет отец души в ней не чает; верные друзья-подпевалы, готовые за неё в огонь и воду. У девочки было всё, о чём некоторые дети даже мечтать не смеют, в подростковом возрасте ещё прибавилась популярность в элитном колледже, а бонусом ко всем этим лакомым плюшкам стал парень, готовый за неё голову своей бывшей расколотить. Ну или точнее — солгать, что это он расколотил. Интересно, чем таким притягательным нужно обладать, чтобы парень ради тебя сначала предал родного отца, а спустя годы ещё и сел за совершённое тобою убийство… — Палома театрально задумалась. — Наверно такая способность даётся только избранным. Хотя… У Консуэлы был такой ухажёр как раз в тот период, когда она устроилась в мэрию. Но Консуэла предпочла ему тебя, что для меня непостижимо в понимании, собственно, как и то, что она в тебе нашла… — Палома, — натянуто улыбнулся Пабло. — Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь. — Я говорю о том, Паблито, — тоже натянула девушка улыбку. — Что твоя бешеная жёнушка убила мою подругу и не понесла за это никакого наказания. Ну как всегда, впрочем. Бунтарка Андраде опять вышла сухой из воды… — Она её не убивала! — понизил голос Пабло, нервно закачав головой. — Это был несчастный случай и это сделал я! Ну рассуди логически, сижу ведь я! Значит вина была доказана моя, ну неужели бы они не привлекли Мариссу, если бы хоть одна улика была против неё? Ты сделала неправильные выводы, Палома! — К твоему сожалению, Пабло, я умнее полиции и того ленивого следователя, что тебя допрашивал. Ну и ещё я больше знаю. А вообще поразительно, как эти недоумки не увидели под носом улик, которые прямо указывают на убийцу, коей является твоя припадочная девка… — Закрой пасть! — не выдержал Пабло. — Не смей оскорблять и вообще упоминать мою жену. Ты уехала, бросив свою подругу, явилась лишь спустя несколько лет после её смерти и теперь ищешь виноватых в том, что она от одиночества поехала крышей? Консуэла была больна, ей нужна была помощь психиатра… — Это твоей истеричке нужна помощь психиатра! — жёстко оборвала его Палома. — Если она параноидно боится предательства и у неё способна развиться шизофрения от интимных фоток столетней давности, то ей явно нужно лечиться, причём в специализированной клинике, где вдобавок ещё и буйство с неуравновешенностью лечат. И не тебе, ублюдку, прикрывающему убийцу и бросившему труп своей бывшей девушки гнить в квартире, судить меня за то, когда и куда я уехала. Так что не смей закрывать мне рот, мальчик, уяснил? — не дав ему ответить, девушка поинтересовалась. — Кстати, как вы с подпевалами стёрли Мариссе память? Что это? Таблетки какие-то, наркотические вещества, гипноз? — По-твоему, я умею гипнотизировать? — Бустаманте хотел едко усмехнуться, но получилась лишь вялая страдальческая улыбка. — Судя по тому, как относилась к тебе Консуэла, да. Но в случае с Мариссой гипноз иной. Или она просто шизанулась до такой степени, что память стала терять? — Зачем ты здесь? — устало спросил Пабло в который раз. — Рассказать мне о своих предположениях о том, что Консуэлу убил не я? Хорошо, я выслушал и считаю это полнейшим бредом, что дальше? — Я уже говорила, зачем я здесь. Хочу наказать убийцу своей подруги, а убил её не ты и прекрасно знаешь об этом… Пабло словно шипованными цепями сковал страх. Он не давал трезво мыслить, убедительно врать или поставить слово в противовес словам этой самоуверенной, решительно настроенной девушке, которая знает правду и, судя по всему, может её доказать. А Палома тем временем продолжала: — Ну а к тебе пришла об этом уведомить, да. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Хотя, — засмеялась она, — думаю, здесь она у тебя и так не сахар. Однако этого мало, — так же внезапно как и появилось, сошло с её лица довольное выражение. — Консуэла заслуживает большего. И уж смерти она точно не заслужила. Тем более такой собачьей. — Ну… и… — у Пабло пересохло в горле, речь сбивалась. — Чего ты в итоге хочешь? Навредить Мариссе? Хочешь посадить её за решетку? — За решетку? — снова развеселилась Палома. — Не смеши меня, Пабло. Вообще странно, что сын такого человека, как Серхио Бустаманте, предположил столь примитивный способ мести. Ты ведь знаешь подноготную своего отца, верно? Что-что, а мстить обидчикам он умел лучше всего. Уничтожал целые семьи морально и физически, не брезговал криминалом и не щадил даже детей… — Дети, — шёпотом простонал Пабло, хватаясь одной рукой за голову. — У нас же дети… — Да, знаю, — дёрнула плечом Палома. — Которых сейчас воспитывают Соня и Марисса. Ну плод воспитания Сони Рэй мы с тобой поимели честь наблюдать. Не думаю, что у этого плода потомство получится лучше, так что, возможно, это даже к лучшему, если с матерью ваших близняшек что-то случится и воспитывать их будет другой человек. — Что? — хрипло выдавил Пабло, отстраняя руку от головы и поднимая взгляд на девушку. — Ты что, спятила? — приблизил он лицо к стеклу и злорадно зашипел. — Не вздумай трогать мою семью, ясно? Если хоть волосок упадет с головы Мариссы или моих дочерей, я за себя не отвечаю, слышишь? — А ты уже давно за себя не отвечаешь, Пабло, — спокойно произнесла Палома, вставая со стула. — Только за свою любимую и её поступки. Самому-то не надоело? — легонько и вроде даже сочувственно улыбнулась она. — Не надоело проживать её жизнь? Ты делаешь всё, как хочется ей, исправляешь её шалости и косяки, вину её берешь на себя, и началось это ещё в колледже. Но колледж давно позади, Мариссе давно не пятнадцать, и то, что она совершила — не идёт ни в какое сравнение с тем, что вы творили в колледже. Кстати, за что вы там боролись? За справедливость вроде, да? Так вот, может, и сейчас нужно восстановить эту справедливость, а Мариссе научиться самой нести ответственность за свои поступки? Пабло медленно опустил веки и слёзы непроизвольно скатились по обеим его щекам. Мучительно и жутко было даже подумать о том, что с Мариссой что-то случится, что вдруг не станет её или их дочерей. Но представление рисовало и рисовало кошмарные образы того, как двое трёхлетних девочек, заливаясь слезами, стоят перед окровавленным трупом матери, а сзади к ним подкрадывается женщина-призрак с намерением завершить свою месть. И сейчас не время задумываться о том, что породило столь ужасное воображение — место, в котором он находится и рассказы зэков, или слова Паломы о возмездии. Больше всего угнетало и давило то, что из этих мест он ничего не сможет сделать. Никак не сможет защитить свою семью, даже предупредить письменно не успеет, а если и успеет, то не факт, что удастся избежать страшных событий. Всеми силами стараясь жалобно и беспомощно не разрыдаться, Пабло встал со стула и прислонил ладонь к стеклу. — Палома, послушай, — был умоляющим его тон. — Ты права. Да, ты права, черт возьми, но проблема не в Мариссе, проблема во мне. Всё, что случалось с ней — было из-за меня и моего отца, поэтому и вину за её необдуманные поступки я брал на себя. И сейчас виноват только я. Это я не сумел правильно расстаться с Консуэлой, я не захотел её поддержать, когда ей было плохо, я не смог достойно уладить этот конфликт, что и привело к беде. Это только моя вина, которою я признаю и несу за это наказание. Марисса здесь ни при чём, не трогай её и детей, умоляю! — просил Пабло, уже не скрывая горьких жалобных слёз. Несколько секунд Палома молчала, отстраненно глядя на него, потом поинтересовалась: — Сколько у тебя друзей детства, Пабло? Абсолютно разбитый и подавленый Бустаманте прислонился лбом к стеклу, опустив голову. На ум пришли Томас и Миа, с которыми знаком с первого курса, следом Гвидо, Мануэль, остальные однокурсники… — Двое, — хрипло ответил Пабло, пребывая в размазанном состоянии. — Может, трое. Или больше. Я не считал. — А у меня был один, — отрезала Палома, после чего Пабло услышал характерный звук — девушка повесила трубку. Он резко поднял голову и увидел, как Палома удаляется. — Нет, — нервно произнёс Пабло, слегка хлопнув ладонью по стеклянной перегородке. — Не уходи! Палома! — переходил его голос на крик, но девушка даже не обернулась. — Стой, слышишь? Вернись, падла, мы не договорили! — страх за семью перемешались с паникой и постепенно переходили в гнев и истерику. — Если с ними что-то случится, я тебя и отсюда достану, тварь! — орал Бустаманте. — Слышишь, сука?! — стукнул он кулаком по стеклу. — Клянусь, я убью тебя, мразь!!! Последние слова Пабло кричал уже в цепкой хватке конвоя, и оттого, что окончательно теряет связь с человеком, настроенным навредить его семье, паника и истерика только возрастали. Он требовал его отпустить и совершал действия, которые расценивались как попытка побега. В итоге Бустаманте ощутил удар дубинкой по внутренней стороне коленей, что заставило его успокоиться и замолчать. На коленях Пабло дотащили до карцера и грубо втолкнули туда. Громоздкая дверь закрылась, в замочной скважине повернулся ключ.