Improvisation of kintober

Обязательно к прослушиванию The xx — Angels

Горит в полумраке, полыхает алым огнем и жаром в дымном аромате роз. Едва ощутимые цитрусовые нотки на бархатной, усыпанной родинками коже усиливаются, заволакивают голову воздушным туманом. Не прерывает звучные толчки, лоснится и жмется к разгоряченному телу. Атласные ленты вьются по напряжённой спине и тонкому хлопку. Косточки черного, отблескивающего глянцем корсета сжимают в тисках, царапают и трутся о помятую постель. Широкие ленты сильно затянуты, щекотят поясницу и бока, разлетаются в стороны при каждом тяжёлом толчке. Арсений лежит неподвижно, прогнувшись в спине. Он сжимает в руках подушку, хватается за изголовье кровати и бедра, расставляя ноги шире и падая на грудь. Антон тянет его на себя, податливое лилейное тело, пудровое в ночной темноте. Совершенное… Позывает ближе, ухватившись за разлетевшиеся, связанные между собой в крупный бант ленты. Путается в них пальцами, то затягивая сильнее, то ослабляя. Округлые ягодицы розовеют с каждым шлепком, что учащаются, делаются громче и звонче. Нетерпеливые вдохи и шумные выдохи в смеси с гулкими постанываниями в измятую подушку. Скачущий темп нарастает, выбивая из груди Арсения сдавленные ахи. Длинные пальцы сильнее путаются в шнуровке, царапают сетчатую ткань. Сладозвучный голос дрожит, просит, завывает при попадании в нужную точку. Натянувшаяся ткань ярко выделяла плавные изгибы стройного совершенного тела, дрожащего в держащих его руках. Движения становятся медленнее, плавнее, хватка ослабевает, позволяя Арсению опуститься чуть ниже. Тело пробивает крупная дрожь, колотящая по мышцам. Гармоничные стоны в унисон бьются о холодные стены, дыхание учащается, давящий корсет позволяет лишь кроткие глухие вдохи. Неземная космическая красота гибкого тела тонет во тьме, в сладкой полудрёме. Невероятное сочетание кислых цитрусов и эфирного розового букета…