Very Scary Week

      Каменное подобие обрыва. Мощные порывы ветра закручивают в сплошное месиво пыль, листья, мелкие камни, развалившийся на крупицы мусор.       Огрубевшие пальцы сдвинули иглу тонарма на крутящуюся виниловую пластинку. И полуразрушенное укрытие вновь заполнила классика. Симфония Бетховена отражалась от грязного потрескавшегося кафеля и угловато-грубого камня.       Молодой парень бросил хищный взгляд на стену.       Он размеренно, в такт музыке обошёл шаткий стул, стоящий едва ли не на краю. Его взор, по-прежнему недобрый, отчасти нездоровый, был неизменно прикован к противоположной стене.       Она становилась всё ближе. С каждым шагом. С каждым музыкальным иктом. А на ней – цель.       Именно сегодня она ему пригодится. Спустя долгий год ожиданий. Ежегодно именно в этот день он может найти себе укрытие, и никто даже слова в упрёк не скажет, а может, ещё и крикнет: «Круто, чувак!».       Парень снял с изогнутого, неровно прибитого гвоздя маску. Усмехнулся. Она была совершенно уродской, убедительно изображающей монстра, как и положено подобной маске.       Хэллоуин. Как же он любил этот праздник! Все такие пугающие и при этом не заслуживающие порицания. Чего не скажешь о нём самом в остальные 364 дня.       Музыкальное напряжение стало нарастать. Пальцы сжали маску увереннее. Но он по-прежнему был осторожен. Тот трепет, что возникал внутри, наверное, не относился ни к кому и ни к чему, кроме маски. Скрывающей все его недостатки. Скрывающей всего его.       Чёрные полосы, словно отравленные вены, шли от краёв. «Змеи. Буквально змеи», – впечатлила она одного из бродяг несколько лет назад.       Да, иногда он повторялся. Но эта маска всегда была его лучшим творением. Он до сих пор помнит, как делал этот вытянутый разрез глаз на азиатский манер. Помнит, как наносил грим из кровавых подтёков на массивной пасти. Помнит излишне выпяченный подбородок и острые уши, напоминающие маленькие демонические рожки.       Музыка нарастала и нарастала. Казалось, вот-вот и она взорвёт пространство вокруг.       Как вдруг пошла на спад. Всё ещё нервно. Всё ещё разносясь от мгновенья к мгновению гулким ударом. Но уже с каждым разом легче и реже.       А ещё он помнил кровавые руки. Годами ранее. Сжатые, наполненные кровью ладони. И сожаление, стекающее и капающее на землю точно также, как кровь с его пальцев.       Мелодия до сих пор шла на убыль.       Он надел маску. Снова скрылся. Снова сменил роль. Он уверен, что снова, пусть даже на мгновение, избежал осуждения.       Произошёл последний «удар».       И он подошёл к краю.       Каменное подобие обрыва открывало вид на заросли и вечернее небо. Наплывающий закат. Мощные порывы ветра всё ещё крутили в сплошном месиве пыль, листья, мелкие камни, развалившийся на крупицы мусор.       Музыка затихала. А мир сквозь узкие прорези смотрелся куда безобидней и куда эстетичней.

21.11.2020 19:27