Искусство исцеления.

      Они шли по пустой аллее, где-то вдоль Днепра. И тихая пасмурная погода хорошо дополняла их душевное состояние — снова одно на двоих.       Легкое напряжение и бесконечная растерянность. Словно школьники на первом свидании.       Она пытается понять, насколько серьезные у него намерения и не захочется ли ему завтра снова убить ее, бросая пустые слова в закрытые двери. Он пытается выяснить, насколько сильно она к нему остыла, и как найти снова эту тропинку к ее огромному замку.       — Твоя дочь на тебя очень похожа, — он первым нарушает тишину, поворачивая голову в ее сторону. Тина едва заметно вздрогнула, всеми силами пытаясь скрыть это от его глаз.       — Она папина дочка на самом деле, ты наверное не разглядел, мои у неё только глаза. Ну, и характер, — она усмехнулась, но тут же поспешила исправиться, — папина дочка, правда если это касается только внешности… — погрустнев не от факта своего развода, а скорее от осознания самой ситуации: у ее дочери не будет отца.       Муж поставил ей условие — либо они вместе, либо он хочет навсегда забыть об этих отношениях и обо всем, что с ними связано.       Для неё это звучало дико, но лишь поначалу. Ровно до того момента, как осознала дикость своего собственного поступка. Она понимала свою вину перед ним, а потому не спешила кого-либо осуждать.       Она слегка поникла в свои мысли и разрывать этот Диалог с собой Дану не хотелось до тех пор, пока она не шмыгнула носом от подступающих слез.       — Как ее зовут? — и она замирает, потому что ее имя значит для неё слишком много, и об этом ещё не знал никто, — ты кажется обращалась к ней Лиза, если я правильно услышал.       — Луиза… — практически шепотом.       Дан останавливается, а ты его слегка обгоняешь, оборачиваясь. — ну что ты так смотришь? Мне было без тебя тяжело, да, Дан. Я хотела, чтобы хоть что-то о тебе напоминало в моей жизни. Это было неправильно по отношению к дочери, поэтому я называю ее сокращённо… — голос сильно дрожит от волнения и Тина опускает взгляд куда-то вниз, прожигая асфальт сорвавшейся слезинкой.       Дело в том, что имя Луиза — это одно из любимых молдавских имён Балана, они часто обсуждали это когда-то, а она сразу знала, что ее дочь будут звать именно так.       — В свидетельстве о рождении она Луиза. — добивает, не желая упоминать фамилию и отчество.       Снова уходит вперёд, оставляя Балана стоять одного, со своими мыслями, которые не давали сдвинуться с места.       Тина обнимает себя двумя руками, мурашки по коже. То ли от холода, то ли от его отчаянного взгляда прямо ей в спину. Она ненавидела, когда он так делал, невозможно уйти, сдаёшься с первых секунд подсознательно.       Кароль останавливается в паре метров и стоит спиной, все ещё обнимая себя продрогшими руками.       Он думает с минуту, но с последней мыслью: «Сейчас или никогда» срывается с места и в одну секунду заворачивает Тину в свои руки, отогревая и заботясь.       Берет в руки ее лицо и внимательно рассматривает.       Подрагивающие губы, его любимый носик, останавливается на глазах, что в который раз при нем наполняются слезами.       — Черт. — шипит, опуская взгляд, — не могу рядом с тобой быть сильной. Как ты это делаешь? — вопросом хочет отвлечься, усмехаясь, но выходит слабо. Очень слабо.       А у него слабо выходит себя сдерживать и он легко и тепло прикасается к таким любимым губам.       Ощущение, что целуются сейчас не они посреди парка, а их души, соскучившиеся, изголодавшиеся друг по другу до потери сознания.       Сейчас представьте себе вашу любимую картинку с пазлами. Вы собираете ее с упоением, выверяя каждую деталь и радуетесь, как дети, когда они совпадают. Вы собрали картину и не можете ею налюбоваться, но в один момент ваша рука дрогнет и часть вашей кропотливой работы разлетится, не оставляя даже шанса сохранить свою целостность. Разочарование. И вы откладываете эту картину на полку, не зная, вернётесь ли к ней снова. Заново ведь всегда сложнее, чем впервые. Но однажды вы найдёте ее, запылённую где-то в шкафу и снова примитесь за работу. С ещё большим энтузиазмом и закончите ее, разглядывая с ещё большим восторгом. И впредь, прикасаясь к этой работе, будете в разы деликатнее и аккуратнее, зная хрупкость и ценность этой работы для себя.       Их чувство — пазл. Который они сломали одним неловким движением, и сейчас снова вместе собирают его, а собрав, будут относиться гораздо бережнее. Друг к другу. К сердцам друг друга. К их чувству — хрупкому и невесомому.       — Что нам теперь делать? — соприкасаются лбами и ни в коем случае не хотят друг друга отпускать.       Больше никогда.       — Жить, Тань, теперь просто жить. Улыбаются. Счастливо. Без красной помады. Впервые за столько лет.