Всеми цветами радуги

      — И чего смеешься? Правда же безумно красивая.       Исоно Чинацу — максимально странная девчонка. Нао запомнила ее именно так: ну очень странненькая. Исоно часто говорила невпопад, постоянно появлялась словно из воздуха и рисовала. Рисовала красиво, кстати. Хаяши прямо сейчас наблюдала, как остро заточенным огрызком карандаша Чинацу набрасывала на куске салфетки портрет.       Портрет самой Нао.       — Спасибо, родная, но ты преувеличиваешь.       — Не-а, — высунув от усердия язык, бросила Исоно и продолжила чиркать свое творение. — Это ты иронизируешь.       — Да отстань, — протянула Нао, положив голову на стол.       Они засиделись в столовой после ужина. Остались последними — все уже разбежались по делам. Хаяши лениво дотягивала остатки ячменного чая, когда Исоно поставила поднос с грязной посудой на противоположную сторону столешницы и принялась «творить».       — Вот Моль да, Моль — красивая. Мне-то до нее куда?       Характер Хаяши Нао позволял ей, невзирая на «странности» окружающих, поддерживать разговор с кем угодно. Хотя, справедливости ради, Исоно ей нравилась, так что говорить с ней было несложно.       А еще Нао — совсем немного — было приятно от неожиданных комплиментов.       — Абэ — конвенционально красива, — со знанием дела согласилась Исоно. — Даже слишком. А у тебя красота иная, самобытная. Вон какая кожа…       — Это наследственное, в маму. Она с Окинавы, там все легко загорают.       — Глаза тоже. В тон волосам, — тут Исоно замерла и хихикнула. — Корни только сильно отросли.       Нао не стала давить ответную смешинку.       — Я отвратительно крашусь сама, а помощников нет.       — Могу подсобить.       — Забились, в следующий выходной куплю краску.       — Так мне доверяешь?       — Сомневаюсь, что кто-то здесь обращается с кисточкой лучше тебя.       Дорисовав, Исоно придвинула к Хаяши салфетку и положила подбородок на стол.       — Ты сюда подходишь. Синяя — как «Синяя тюрьма», — заключила она.       Выход из этого диалога Нао не придумала. Иногда фразы Чинацу все-таки вводили ее в ступор.       — Моя мать — доктор психологии, я с детства читаю заумные книжки. Ты тоже своего рода такая книга.       — Вот прям заумная? — ухмыльнулась Хаяши.       Исоно пожала плечами.       — Скорее загадочная. Вся вроде компанейская, профессиональная старшая сестра, уверенная — но про себя ничего не рассказываешь.       Чинацу пожевала губы и вдруг впервые взглянула Нао прямо в глаза. От ее расфокусированного, «блаженного» взгляда внутри стало нехорошо.       — Ты ведь не из-за денег здесь, да?       Вопросительную интонацию Исоно выдавила лишь на последнем звуки, словно ради приличия. В подтверждении догадки она не нуждалась.       Нао ей и не ответила. Только, нервно вскинув брови, горько усмехнулась.

***

      Она плохо помнила раннее детство. Не знала почему — может, потому что лет до восьми ее жизнь не отдавала чем-то примечательным. Но одно воспоминание очень стойко отложилось у Нао в голове.       Хаяши была совсем ребенком, потому что мама тогда была здорова, а братья пока не родились. Поздним вечером они сидели вместе на диване, укутавшись в большой вязаный плед, и смотрели телевизор. Громкость убавили практически до минимума, чтобы не будить спавшего через стенку отца, и Нао едва слышала, о чем говорили персонажи фильма.       Но на всю жизнь запомнила, что фильм был про чирлидерш.       — Здорово, да? — шепотом спросила мама. — Вот бы мы тоже жили в Америке. Тоже бы таким занимались в школе.       — Ага… — согласно протянула Нао.       Быстро сменяющиеся кадры, запечатлевшие девочек-подростков в ярких костюмах с блестящими помпонами, сильно впечатлили ее. Позже, вспоминая и анализируя, Нао думала, что мама, наверное, любила американские комедии.       Во всяком случае, такие фильмы часто шли по их телевизору раньше. С ними же Нао ассоциировала мать — даже спустя много лет после ее смерти.

***

      — Считаю до трех и все выбрасываю! Раз!..       Надорвав легкие, Нао красноречиво постучала вилкой по сколотому краю тарелки. Этажом выше послышался отчетливый торопливый топот.       — Два!..       Топот переселился к лестнице. Хаяши проверила время на телефоне и демонстративно открыла дверцу кухонного шкафа, за которой скрывалось мусорное ведро.       — Тр…       — Не надо, сестрица, мы же успели!       Нао ухмыльнулась и с грохотом закрыла путь к утилизации свежего завтрака. На кухню ввалились двое: щуплые мальчишки с буйными чубами темных волос и горящими голубыми глазами. Одинаковые, как две капли воды, на лицо.       Братья забрались на стулья и принялись остервенело пережевывать тосты. Глядя на них, шебутных и шумных, Нао присела на край кухонного гарнитура и сделала глоток из кружки с давно остывшим кофе.       — У вас десять минут. Потом — марш на учебу, не то опоздаете.       — Так точно, сестрица! — ответили они хором.       Пока младшие доедали завтрак, Нао запихала каждому по бенто в школьную сумку и помыла грязную посуду. Говоря откровенно, она и сама задерживалась, но главное — собрать этих. В благоразумность малолетних недотеп она не верила — знала, что без присмотра придут в школу, как оборванцы.       — Спасибо, сестрица!       — Хорошего дня!       — Не разбейтесь по пути! — крикнула им Хаяши на прощанье, сгружая еще больше тарелок в раковину.       Стоило малышне вылететь за порог, как дом погрузился в тоскливую тишину. «Вот бы так и было, пока я не ушла», — взмолилась Нао, заканчивая уборку. Но, к сожалению, сглазила.       Шаркающей походкой кто-то добрел до кухни и, не здороваясь, подошел к холодильнику. Нао не обернулась, но напряглась всем телом. Не найдя на полках желаемо, человек вздохнул и хрипло спросил:       — Где?       Выключив воду, Хаяши оглянулась и состроила самую непонимающую мину на свете.       — О чем ты?       — Бутылки. Было еще две — куда дели?       Раздражение горячей волной поднялось от кончиков пальцев до груди. Нао купировала его, настрого приказав себе не проявлять эмоции на лице. Вместо этого она пожала плечом и сказала:       — Не видела. Ты точно приносил их сюда?       — Не помню. Кажется, ставил в холодильник.       — Не знаю. Я не видела, — снова сказала Нао и отвернулась.       Видимо, быть до конца убедительной не получилось. Хаяши услышала, как тяжелые шаги подобрались ближе. Следом — ощутила, как шершавая рука коснулась ее подбородка и настойчиво заставила посмотреть в сторону.       — Ты же их не выбросила?       Сердце пропустило удар. Не от страха, нет — от злобы.       Чем дольше Нао вглядывалась в заплывшее лицо отца, тем сильнее ее обуревала ярость. Потухшие радужки глаз, редкие волосы на макушке, широкие брови вразлет — она выродилась непозволительно на него похожей.       Не только внешне, но и внутренне. Поэтому побитый временем здравый смысл верещал Нао держать себя в руках, лишь бы не спровоцировать родителя на новую вспышку гнева. Никто от нее не выиграет.       — Нет, — выдохнула Хаяши, отчаянно пытаясь не цедить речь сквозь зубы. — Я поняла еще в прошлый раз.       Отец ничего не ответил, но и взгляд не отвел. Нао знала: это проверка. Расколется ли, потупит ли глаза? Поэтому продолжила смотреть, давя из себя несуществующие спокойствие и умиротворение. Наконец отцу наскучило, и он отошел, вернувшись к холодильнику.       Достал початую бутылку молока, опрокинув остатки в рот прямо из горла. Утерев губы, промолвил:       — Рад, что одумалась. В конце концов не забывай, кто платит за твою паршивую школу.       Нао скрежетнула зубами. Прав, черт возьми. Богу одному известно, откуда у ублюдка водились деньги, но только благодаря его сбережениям Хаяши училась там, где училась. Самостоятельно такие суммы она бы никогда не потянула.       Одна из причин, почему в их семье никто бы не выиграл от вспышек ярости. Приходилось предусмотрительно кусать язык, пусть порой нервы натягивались до пронзительного треска.       — Если найдешь, где оставил — занеси. Твою мать, вообще не помню, куда их отнес… — фыркнул отец, покидая кухню.       Закрыв глаза, Нао принялась медленно считать от десяти до одного. Веки дрожали от напряжения, как крылья бабочки. Ногти впились в нежную кожу ладони, оставив после себя полукруглые следы.       «Я это выдержу».       Она зашла в ванную, переплела растрепанную после сна косу и поправила воротник на белой рубашке. Заметила маленькое пятно соуса, попавшее на ткань юбки во время готовки. Наспех его застирала.       «И не с таким справлялась».       Забрала сумку, снова отследила время на дисплее телефона. Кажется, на первый урок она уже точно опоздает. Что же, не ее вина.       «Остался всего-то один год».       Выбежав на крыльцо, распутала наушники. До школы ехать больше часа, а ее в жизни ничего не расслабляло лучше качественного японского рока. Проходя мимо мусорного пакета, который она вынесла к баку накануне вечером, Хаяши как будто невзначай поддела его ногой.       Утиль отозвался жалобным звоном бутылочного стекла. Нао усмехнулась, включая подходящую песню.       «Наконец-то полегчало».       

***

      Поправив короткие вьющиеся волосы, Мариса сказала:       — Капитан тренировку поставила на субботу. Слышала?       Взглянув на подругу, Нао нахмурила брови:       — Во сколько? У меня дополнительные занятия, попробую успеть.       — Из-за тестовых баллов?       Хаяши немногословно угукнула. Совмещать учебу с тренировками, работой и заботой о мелкими было нелегко, поэтому периодически что-то из перечисленного давало слабину. У клуба чир-спорта в этом триместре намечались соревнования, на которые требовалось отшить новые костюмы, поэтому пренебрегать работой и тренировками Нао не могла. Братья без ее помощи точно бы не вытянули.       Вот предварительные тесты Хаяши в этот раз и завалила. Не велика потеря, перед реальной проверкой позубрит. Главное, что остальные составляющие жизни работали как часы.       — Кано снова жаловалась на тебя консультанту, кстати. За утреннее опоздание.       Нао остановилась, сжав пальцы в кулаки. Да чтоб они все провалились…       — Грымза старая…       Завуч Кано, бдящая в школе за воспитательной деятельностью, Хаяши ненавидела. Этот общеизвестный факт приняла вся параллель. Высокомерная дамочка в летах позволяла себе пренебрежительное отношение вообще ко всем ученикам из «обычных» — тех, что не отличились богатой родословной — семей. Проклятье Нао же было иного толка.       Когда-то на первом году обучения Хаяши не сдержалась и ответила. Ну не привыкла она молчать, когда ее оскорбляют!       С тех пор Кано точила на нее каждый, полированный как свеженький унитаз, свой винир. В школе произошла драка? Виновата Хаяши Нао. Даже если Хаяши Нао в это время в школе не было. Лицемерная общественная система Японии во всей красе.       — На пять минут опоздала. Пусть радуется, что вообще пришла.       — Консультант ее отшила, — похлопав Нао по плечу, вздохнула Мариса. — Просто… Будь паинькой сегодня, окей? Побесится и перестанет. Не первый день Кано знаешь.       Вместе согласия Хаяши промолчала. Жалко, что в их зале нет боксерских груш. Отпинав что-то бездыханное, она бы успокоилась быстрее.       Заглянув в раздевалку, подруги привели себя в порядок перед очередной тренировкой. В специально выделенном для клуба чир-спорта зале уже собирался народ. Нао поправляла наколенники, когда услышала рядом голос:       — Хаяши, в тренерскую — на пару слов.       Выпрямившись, Нао увидела отдаляющуюся спину Икеды-сенсея. «Сто процентов, сейчас из-за Кано нотации читать будет», — мрачно подумала Хаяши, но все же безропотно поплелась за консультантом. Мариса была права: спорить и противиться сейчас не стоит.       — Думаю, ты знаешь, зачем я тебя позвала, — сказала Икеда, как только дверь за Нао закрылась.       Преподавательница физкультуры — пожалуй, слишком молодая для педагогического состава их школы — упала на крутящееся офисное кресло и поманила Хаяши ближе. Вообще-то Икеда Нао нравилась: она была реально адекватной. На фоне той же Кано — так вообще ангел.       Одна из тех учителей, кто не цепляется к бюджету студентов. Уже дорогого — ха! — стоит.       — Извините за доставленные неудобства, — механически пробормотала Нао, сгибаясь в поклоне.       — Садись, Нао. Жалобы от завуча — лишь верхушка того, о чем я хотела поговорить.       Вот как. Приготовившись, точно к атаке, Хаяши опустилась на стул перед преподавательским столом и, нахмурившись, приготовилась слушать. Сцепив руки в «замок», Икеда отвела взгляд в окну и вздохнула:       — Ты помнишь, что уже в третьем классе, да? Это твой последний год в старшей школе.       Глупый вопрос для начала беседы. Разумеется, Нао знала, сколько ей лет. Но — помимо этого — Хаяши понимала, почему Икеда напомнила об этом.       — Предстоящие соревнование очень важны главным образом для тебя. Ты много старалась: сначала — чтобы пробиться сюда, потом — чтобы здесь себя показать. Если хочешь пойти дальше в большой спорт, нужно очень хорошо выступить.       Двадцать лет назад, в 1998 году, в шведском городе Мальмё произошло удивительное событие — третья встреча европейской и японской спортивных ассоциаций. В отеле Sky Bridge Hotel была основана Международная федерация чирлидинга. Эта дата стала точкой отсчета в существовании чир-спорта.       И хотя японская делегация тоже играла роль в создании федерации, в стране восходящего солнца чир-спорт все еще был мало развит. Школы, имевшие клубы с такой направленностью, преимущественно относились к частным и располагались в Токио.       Нао повезло, что она родилась и выросла в столице, но не повезло со всем остальным. Ее семья не могла оплачивать дорогостоящее обучение и взносы, поэтому со средней школы Хаяши пахала. Подрабатывала, где могла, изводила себя тренировками и учебой. В нынешнюю школу ее пригласили на праве спортивной стипендии, и было настоящим чудом, что Нао заметили.       Не кто-либо, а великий и легендарный тренер их спортивного клуба.       Однако поступление в старшую школу стало лишь началом. Ее стипендия не сильно помогала, обучение все равно оказалось страшно дорогим. Помимо того нужно было решать вопросы с успеваемостью и проблемами в семье. И не забывать показывать лучшие стороны себя на соревнованиях.       — Я знаю о твоей ситуации, — мягче сказала Икеда, наклонившись к Хаяши. — Ты — большая молодец, что справляешься со всем. И все-таки… Пожалуйста, будь благоразумна. Учись прилежно, не ввязывайся в конфликты. Игнорируй тех, кто пытается провоцировать. Это важно для твоего же будущего.       На воспитательных беседах консультант часто вступалась за Нао, особенно в моментах, когда Кано очевидно перебарщивала в придирках. Расстраивать эту святую женщину не хотелось, поэтому Хаяши поднялась на ноги и снова поклонилась.       — Я вас не подведу, сенсей.       — Чудно, — учительница тонко улыбнулась. — А теперь шуруй на тренировку, наверняка уже начали.       В спортивном зале, кстати, еще не начали, но уже готовились. Вырвавшись из тренерской, Нао подбежала к Марисе и тихо спросила:       — Сегодня без Томуры?       — Ага, — Мариса криво ухмыльнулась. — Без штрафных трех кругов перед разогревом.       — Хоть что-то хорошее за день.       До того, как жизнь Хаяши Нао разобьется вдребезги, оставалась жалкая пара месяцев.

***

      С Марисой Нао познакомилась на первом году обучения в старшей школе. И познакомила их Тварь — так Хаяши называла Акаси Кумико.       — Не буду я их имена запоминать, — возражала позже Нао, любившая давать неугодным клички. — Лучше этот слот памяти на параграф по биологии потрачу. Роза пахнет розой — хоть Тварью ее назови, хоть Молью, хоть по имени из паспорта.       С Акаси Нао поцапалась практически сразу. Недалекого ума Кумико, когда Хаяши проходила мимо, нарочито громко спросила у подружек:       — Что за запах, девочки? Кажется, кто-то протащил в школу бедность.       — Это у тебя изо рта воняет, — тут же ответила Нао, не меняясь в лице. — Будь добра: заткнись, а то всех перетравишь.       К тому, что спокойная на вид девочка из среднего класса так сразу покажет клыки, Акаси готова не была.       — Мне послышалось?..       — Так тебе не только язык с мылом мыть надо, — ухмыльнулась Нао. — Еще и уши.       Покраснев от злости, Кумико не придумала ничего лучше, чем организовать как раз проходившей мимо Хаяши подножку. У нее получилось: ловушку Нао заметила уже поздно и упала на колени.       Акаси с подружками рассмеялась.       — Знай свое место, нищета несчастная.       Пока одноклассницы надрывались в приступе тупого хохота, Хаяши поднялась. В синих глазах сверкнула вспыхнувшая ярость.       — Я-то знаю. Рассказать, где место мое? — рыкнула Нао. — В постели твоей мамочки. Знаешь, как она вчера стонала?       Ошалев от похабного выпада, Акаси встала на дыбы:       — Да как ты смеешь?!       — Смею что? — за широкой улыбкой Хаяши прятался праведный гнев. — Место свое знать?       Кумико не выдержала и замахнулась для пощечины. Наученная горьким жизненным опытом Нао сразу распознала ее намерения и выкрутила Акаси руку. Та охнула так, словно ее убили. Одна из подружек Кумико накинулась на Хаяши сбоку, а Нао, будучи еще занятой Акаси, просто ее толкнула.       Потеряв равновесие, девочка упала и тоже запричитала. Повергнутые в шок подружки побежали ее успокаивать, а Акаси вырвалась и крикнула:       — Считай, ты больше не учишься в этой школе, падаль!       — Спокойно, Акаси.       Сцепившиеся в коридоре ученицы обернулись на новый голос. На них смотрела еще одна девчонка с короткими вьющимися волосами. Нао с ней знакома не была, а вот Акаси, видимо, уже встречалась:       — Ты же видела, Мариса? Эта мразь на меня накинулась!       — Я видела, как ты ей подножку поставила. А она защищалась, чтобы лицо не разукрасили.       Не найдя поддержки, Акаси отшатнулась. Волком посмотрела на Нао, которая только усмехнулась.       — Все равно ты тут надолго не задержишься, оборванка, — и поспешила ретироваться вместе со своей группой поддержки.       Провожая их взглядом, Нао подумала, что не зря переживала о трудовых буднях в частной школе. Ублюдки здесь собрались разные.       — Ты как, сильно задели? — спросила подошедшая ближе Мариса.       — Эти? — со смешком уточнила Хаяши. — Они скорее себя угробят, чем до меня дотронутся. Сахарные душонки.       — Акаси дура, — с улыбкой пояснила Мариса. — Мы учились вместе раньше: она всегда пытается найти того, кто слабее. Но если дать ей отпор, то больше не полезет.       — Тварь она, а не дура, — поморщившись, поправила ее Нао. — Небось уже летит жаловаться учителям, что я ее избила.       Мариса стрельнула взглядом под потолок.       — Тут камеры, — заметила она. — Хорошо пишут именно эту часть коридора. И я скажу, что ты просто ее скрутила.       — Вот как. Чем заслужила?       Загадочная Мариса улыбнулась. Улыбка у нее была замечательная.       — Приятно видеть адекватного человека в этом котле завистливых лицемеров. Кстати, насколько я знаю, звук здесь камеры не пишут. А значит, никто не узнает, что ты сказала про ее мамашу.       Акаси позже действительно нажаловалась. Нао вызвали на ковер для воспитательной беседы, куда вместе с ней пошла Мариса. Там же они впервые встретили Кано-сенсей. И, выйдя вместе в коридор, словно прикипели друг к другу навсегда.       О «бешеной Хаяши Нао» моментально поползли слухи. Но Нао на них было все равно — она никогда не боялась давать отпор обидчиками, зато они начали опасаться ее. С Марисой, тоже приглашенной в клуб по чир-спорту, попросту не хотели связываться.       Ее родители владели фармацевтической компанией, некогда помогшей им переехать из Осаки в Токио. Мариса занимала в иерархии школы место выше Нао, но ниже многих остальных. В любом случае с ней никто ругаться не спешил: боялись, что в бизнесе это припомнит ее отец. Чертова бюрократия.       Родители Марисы часто звали Нао к себе в гости или в семейные поездки. Хаяши отказывалась: она не могла оставить братьев без присмотра, а увозить их из дома отец запрещал. О сложной ситуации подруги Мариса узнала из первых рук: пришла однажды в гости, когда Хаяши-сан был пьян. Заодно оценил, как Нао в действительности может драться.       За два года они стали друг другу чуть ли не сестрами. И Хаяши была благодарна, что эта дружба так внезапно обрушилась ей на голову прямо в школьном коридоре.

***

      — Хаяши-сан, очень рада видеть вас на своем уроке!       — Доброе утро, Кано-сенсей, — криво улыбнулась Нао, проходя за парту.       В это утро она бежала до школы как ошпаренная, потому что первым занятием в расписании стояла биология. Биология, которую у ее класса проводит любимейшая завуч Кано-сенсей.       — Как вы помните, сегодня у нас практическое занятие по митозу. Разбивайтесь на пары, разбирайте предметные стекла. Напоминаю — вам в особенности, Хаяши-сан, — что записями пользоваться нельзя.       Сжав зубы, Нао позволила «карге» себя уколоть и прошла вдоль ряда. Одноклассники быстро разделились, давая Хаяши невербальный отказ. Наконец она остановилась перед последним человеком, которому не хватило на занятие пары, и сказала:       — Ну и ну, похоже, подружки подставили тебя, Моль.       Абэ Савако посмотрела на нее поверх толстенных очков туманным взглядом светло-серых, почти прозрачных глаз. Да уж, если в школе и существовала иерархия учеников, то Абэ находилась на верхних ее эшелонах.       Наверное, с дочерью губернатора какой-то там префектуры в Кюсю задираться не стоило, но Нао не привыкла перед кем-либо лебезить. Это был удел той же Акаси — но никак не Хаяши, которая взаимоотношения строила на уважении и безобидных подколах. Во всяком случае слово «моль» Нао считала весьма нейтральным.       О самой Абэ Хаяши знала ничтожно мало. Выбранная кличка закрепилась за Савако не столько за внешность, сколько за поведение — Абэ была никакой. Просто никакой: не отсвечивала на фоне своих «знатных» друзей, не выделывалась и вообще по сути не разговаривала. Инородная, как будто в общество ее засунули насильно. Нао не понимала, высокомерие это или какое-то психическое расстройство, да и понимать не хотела. Не до того.       — Хоть бы прокляла, что ли, — вздохнула Хаяши, когда Савако безмолвно пододвинула ей микроскоп. — Ладно, когда накосячу, наверняка наорешь.       Вот же дурость! Столько денег у школы, а купить оборудование на весь класс не могут. Не пришлось бы тогда на пары делиться вообще.       — Не наору. Я плохо знаю эту тему.       Нао подумала, что впервые слышит голос Абэ. И подумала, что он очень приятный. Странный вывод — чтобы отвлечься от него, Хаяши протянула руку за первым предметным стеклом.       «Зато я выучила тему от корки до корки, лишь бы Грымза не вопила».       — Профаза, — выдохнула Нао, отпрянув от окуляра.       Не высказывая интереса к микроскопу, Абэ принялась заполнять таблицу. Косо взглянув на бланк, Хаяши отменила две вещи. Во-первых, в графе имен Савако сначала записала напарницу. Нао не знала, почему ее это так удивило. Во-вторых, почерк у Абэ был скверный — иероглифы складывались из кривых размашистых черт, точно выскобленных на камне. Так обычно писали люди, далекие от науки и близкие к искусству.       «Переработала, мозг поплавился», — поставила самодиагноз Нао. Вслух объявила:       — Анафаза.       Затем была интерфаза и метафаза. Перебирая стекла, Хаяши не уставала удивляться. Она думала, что совместная работа с Абэ обернется, как и с подавляющей частью класса, пыткой, но вместо этого все шло… Нормально. Как с адекватным человеком.       — Значит, это телофаза, — указав на последний образец, подытожила Савако.       — А говоришь, ничего не знаешь, — хмыкнула Нао, заглядывая в микроскоп. — Одно слово точно… Да, телофаза.       Глядя на дочерние клетки корня репчатого лука, Хаяши подумала о братьях:       — Две одинаковые штуки. Как близнецы прям.       — Однояйцевые близнецы, — зачем-то добавила Савако. — Разнояйцевые образуются из двух зигот.       Спросить, на какой черт ей произнесенная информация, Нао не успела. Около их парты материализовалась Кано и, наклонившись, придирчиво осмотрела заполненный бланк с разложенными в правильном порядке стеклами.       — Блестящая работа, Абэ-сан. Только не говорите, что выполнили ее в одиночку.       — Это заслуга Хаяши, сенсей. Я всего лишь помогала записывать.       С предоставленного ракурса Нао могла четко рассмотреть, как раздувались ноздри крючковатого носа учителя. День переставал быть мрачным, и в какой-то мере Хаяши даже чувствовала от него удовлетворение.       — Что же… Делаете успехи, Хаяши-сан, — сухо отозвалась Кано и ушла проверять остальных учеников.       Когда она отошла достаточно далеко, Нао тихо прошептала:       — С ума сойти… Кажется, впервые за три года меня похвалили.       — Неси материалы к следующему заданию, — вяло попросила Савако.       Лабораторную работу они доделали в той же атмосфере неожиданного комфорта. К концу урока Хаяши решила окликнуть Абэ, чтобы поговорить на более отвлеченную тему, но не успела.       Когда, сдав оборудование, она вернулась к парте, губернаторской дочки след простыл из кабинета.

***

      В честь юбилея школы администрация затеяла ремонт сразу в нескольких корпусах здания. Спортивный комплекс без внимания не остался — малый зал, где играли теннисисты и шахматисты, тоже закрыли на легкое косметическое освежение. За время обучения Нао была там пару раз и представлять не представляла, какие обстоятельства занесут ее туда в тот конкретный день.       — Ну сенсей…       — Хаяши, нет.       Нао остановилась, растерянно вскинув руки. И за что ей это все?..       — Вы не понимаете, сенсей, я готова хоть сейчас, без разогрева…       — В сотый раз повторяю: нет. Мне все равно, Хаяши, по каким причинам ты пропустила прошлое занятие. Будешь сдавать долг по кроссу вместе с остальными в субботу, и да, я понимаю, что у твоего клуба тогда тренировка. Я столько раз шла тебе навстречу, но ты слишком много себе позволяешь.       Нао действительно часто в последнее время уходила с уроков физкультуры. Они стояли последними в дни, когда не было занятий по чир-спорту, а в это время Хаяши было очень удобно бежать на пересменку по работе. В этом триместре постоянно приходилось чем-то жертвовать…       Но не важной же тренировкой перед соревнованиями ради кросса, который она могла бы сдать здесь за десять минут!       — Сенсей, я…       — Увидимся в субботу. До свидания.       Для усиления эффекта учительница хлопнула дверью, физически оборвав разговор. Нао осталась стоять с открытым ртом, переваривая исход неудавшейся дипломатии. После развернулась и, уговаривая себя не пинать со злости спортивный инвентарь, поплелась к выходу.       Как же, черт возьми, не вовремя! Сдавать долги вместе со всеми — это же про потерянный начисто день! Тем более, после дополнительных занятий. Огромная очередь по списку закончится ближе к вечеру, если раньше начнут. Капитан поджарит Нао на вертеле, потому что Хаяши приползет только под конец тренировки. И славно, если о подобном не узнает Томура…       Мучимая мрачными мыслями Нао споткнулась в коридоре о свою же ногу и чертыхнулась. Где-то рядом зазвенел обеспокоенный голос:       — Что делать, что делать?..       Хаяши вскинулась и отвлеклась от трагедии личной жизни. Говоривший показался знакомым.       — Послу… Говорю: послушай меня, Соута!       И почему из тысячи голосов знакомых она сразу же определила голос Абэ Савако? Нао нахмурилась, пытаясь точно определить, откуда шел звук. Шагнула влево-вправо — приметила дверь в закрытый на ремонт зал теннисистов. Подползла ближе, чтобы не спугнуть.       — Позвони Юкки, тебе нельзя оставаться одному. Умоляю, только не кидайся на отца, хорошо? До этой свадьбы времени вагон, мы все равно никак не повлияем!       «Свадьба? Соута? Юкки? Очередной турецкий сериал про романы богатых семеек?» — скучающе предположила Нао. Она уже хотела покинуть спортивный комплекс, подумав, что подслушивать чужие разговоры неприлично, но вдруг поняла, что дверь прикрыта не полностью.       «Ох и манишь ты меня, Моль, манишь не по-детски», — почти что раздосадовано подумала Хаяши, заглядывая в образовавшийся зазор.       Стоявшая у окна Абэ как раз повернулась к порогу спиной и снова заговорила строгим голосом:       — Наплевать, за кого он собрался меня выдавать! Веришь, нет? Мне важнее, чтобы он не трогал тебя, слышишь?! Я далеко, за тебя страшно! Успокойся, дыши глубже…       Дикость какая… Стоять тут, подслушивать за драмой губернаторской дочки с… Одним из ее ухажеров? Или большая дикость — то, что Абэ Савако не была безликой Молью, а имела за душой личностный сюжет? Видимо, этот год крепко решил свести Нао с ума.       — Все… Я вернусь на каникулы домой, и мы обсудим, хорошо? Не кипятись. Пожалуйста, если почувствуешь, что накрывает — позвони Юкки. Не оставайся один, ладно?       И тут она мягким — точно махровая ткань — голосом произнесла вещь, откровенность которой заставила Нао покрыться гусиной кожей:       — Славно… Я люблю тебя, Соута.       Застыв, как вкопанная, Нао проследила за тем, как Абэ отняла от уха свой дорогущий телефон. А затем резко отбросила его в стену.       Новокрученный гаджет отлетел с громоподобным звуком. Но и он потонул в грохоте, который учинила сама Савако, когда с размаху ударила обоими кулаками по теннисному столу. И еще. И опять.       «Что с ней… Происходит… Вашу мать…»       Несчастный стол скрипел под натиском. Со стороны казалось, будто эта мебель персонально перешла Абэ дорогу. В какой-то момент она остановился, но в следующий же миг сделала то, от чего у Хаяши душа ушла в пятки — резко впечаталась в столешницу прямо лбом.       — Да что ты вытворяешь?! — не смогла сдержать изумления Нао, перелетая через порог.       Вторую попытку разбить свой аристократический нос Савако сорвали. Хаяши возникла у нее за спиной и сильной хваткой за предплечья оттащила назад. Абэ брыкнулась, пытаясь понять, кто посмел прервать ее сеанс самобичевания.       — Что ты здесь делаешь?! — зарычала Савако. — Отвали от меня!       — Усмиряю буйных и слабоумных! — шикнула сквозь зубы Хаяши.       Говоря откровенно, Нао понятия не имела, зачем вмешалась. Наверное, что-то ответственное и нежное надломилось в ней при виде этой картины. В любом случае, Абэ была честно не в себе. Глаза выпучены, щеки красные, движения дерганые, точно при лихорадке.       «Если я ее сейчас отпущу, то она реально может себе что-то сделать».       Однако Савако явно не радовалась тому, что ее рискнули спасать. В попытке вырваться, она еще пару раз пнула стол, который жалобно треснул.       — На себя посмотри, а! Отпусти!       — Если пообещаешь, что не будет себя калечить — подумаю!       — Тебе какое вообще до меня дело?!       — Так тебе и расскажи!..       Абэ сыграла грязно и ударила Нао локтем в солнечное сплетение. Получилось прицельно и крепко: откуда только в этом щуплом тельце столько силы?       Задыхаясь, Хаяши отступила назад и врезалась спиной в оставленную стремянку. Та опасно закачалась и задребезжала. Звонкий звук напряжения заставил Нао прийти в себя.       — Хорошо… Впечатала… — промямлила Нао, держась за грудь.       В процессе стычки с Савако сполз форменный пиджак. Восстанавливая дыхание, Хаяши скользнула взглядом по оголившемуся плечу Абэ и увидела на болезненно-бледной коже яркие полосы.       Красные, как ягода на морозе.       «Твою мать», — подумала Хаяши, посмотрев Савако в глаза. Та сразу поняла, что Нао заметила, и рваным движением поправила рукав.       — Эй… — голос Хаяши смягчился.       — Отвали, — грубо выплюнула Абэ, поднимая с пола свой телефон. — Моя жизнь тебя не касается.       Впервые за всю жизнь Нао потерялась. Она совсем не знала, что в такой ситуации говорить.       — Я имею в виду… То есть, если захочешь там, не знаю, обсудить…       — Я? — со злобой уточнила Абэ. — С тобой?       Савако сделала несколько шагов в сторону двери, точно собиралась уходить прочь. Но вдруг посмотрела на Нао, прищурив глаза.       — Думай, когда открываешь рот. Ты кто вообще? Невоспитанная психопатка.       «Она сказала это намеренно. Чтобы я отстала», — подумала Хаяши. Слишком наигранными и резкими оказались слова Савако.       Но эта здравая мысль пришла с опозданием. А до нее Нао успела выпалить:       — Я хоть и психопатка, но себя не калечу!       Абэ вскинулась, и маска безразличия, нацепленная ею ранее, треснула. Савако подлетела к Нао и, подавшись вперед, крикнула:       — Да когда же ты наконец успокоишься?!       Наверное, она хотела толкнуть. Но выстраданные тренировками рефлексы Хаяши вынудили ее вовремя отскочить. В итоге Абэ налетела на стремянку, которая не выдержала напора и на Савако рухнула. Оставленные на ней инструменты и материалы тоже полетели вниз, поднимая шум.       Абэ сдавленно пискнула. Нао мгновенно забыла про злость и побежала к ней:       — Ты как?! — она упала на колени и схватив Савако за узкую кисть. — Черт возьми! Моль, ты меня слышишь?! Алло, слышишь?!       С придавленной лестницей Абэ слетели очки, и она не открывала глаз. Но, услышав слабый стон, Хаяши немного успокоилась.       «Нет, я была неправа. Она абсолютно ненормальная, там в голове просто бардак какой-то…»       Вдруг позади раздался голос, заставивший Нао подпрыгнуть от испуга:       — Что. Здесь. Происходит?!       Хаяши оглянулась, пожалуй, слишком сильно сдавив руку Савако.       На пороге зала стояла учительница, с которой она разговаривала каких-то пятнадцать минут назад. И взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

***

      — Права не имеете! Кто вам позволил меня трогать?! — верещала Нао.       Завуч Кано заволокла ее за локоть в директорский кабинет и закрыла за собой дверь. Хаяши наконец вырвалась и, пятясь, отошла вглубь комнаты.       — Да я жалобу на вас напишу! — продолжила громыхать от возмущения Хаяши. — Слишком многое себе позволяете!       События последнего часа сплелись в змеиный клубок. Безумная Абэ Савако, потасовка, свалившаяся стремянка, сенсей в зале, громкие крики в коридоре, подоспевшая как всегда вовремя Кано…       — Молчи, мерзавка, — практически с ненавистью прошептала последняя.       — Ну это уже слишком!..       — Хаяши Нао, — напомнила о себе молчавшая директриса.       Нао осеклась. Повернулась к этой статной женщине, с опозданием согнулась в поклоне. По левую руку от директора стояла сенсей из зала. У стены сидела успокоившаяся Абэ Савако.       Нао бегло ее оглядела: побледневшая, с парой пластырей на лице и руках. Но живая-здоровая, слава богам.       — Сломанный теннисный стол. Испачканные стены, которые едва-едва покрасили. Испорченное оборудование. Одна пострадавшая ученица. Я ничего не упустила, Харукава-сенсей?       — Все так.       — У меня лишь один вопрос к тебе, Хаяши Нао, — убийственно тихо продолжила директриса. — Что ты скажешь в свое оправдание на этот раз?       Нао вспомнила слова: «Пожалуйста, будь благоразумна. Учись прилежно, не ввязывайся в конфликты. Игнорируй тех, кто пытается провоцировать. Это важно для твоего же будущего«.       Она почувствовала, как губы сами по себе складываются в усмешку.       Но ведь это… Бред же? Случайное стечение обстоятельств. Глупое недопонимание. Она же ничего не сделала. Верно же? Да, кое-где не сдержалась, но по сути Нао ведь просто пыталась помочь?..       — Хаяши…       — Я могу объяснить, — с нервной смешинкой в голосе откликнулась Нао. — Это… Даже забавно, на самом деле…       — И что же забавного в твоем мракобесии?! — грозно встряла Кано.       Директриса подняла руку, прерывая ее, и поторопила Нао:       — Ну же.       — У Абэ случился… Припадок, наверное? Я услышала шум, когда выходила из спортивного зала. Решила помочь. А затем упала лестница и…       — Лестница упала сама?       — Нет, в нее врезалась Абэ во время драки…       — Так вы все-таки дрались.       — Нет же… Точнее… Да, дрались, но это была не драка. Говорю же, Абэ стало дурно. Я боялась, что с ней что-то случится и хотела…       — Довольно.       Директриса отвернулась от нее и обратилась к сидевшей тихо, как мышь, Савако:       — Это правда, Абэ-кун?       У Нао от души отлегло.       Это оказалось легко. Намного проще, чем все передряги, в которые она встревала ранее. Сейчас Абэ подтвердит ее слова, директриса немного поворчит, они принесут друг другу извинения и все закончится. Она даже успеет на тренировку…       Но Абэ молчала. Опустила голову, смотря в пол, и молчала. Слишком долго.       В какой-то момент директриса вздохнула и промолвила:       — Я вас поняла.       Затем женщина посмотрела куда-то сквозь Нао и добавила:       — Кано-сенсей, пожалуйста, организуйте педагогический совет.       — Да, госпожа директор.       Как в замедленной съемке, Нао вздрогнула, перестала пристально следить за Савако и тихо переспросила:       — Какой… Совет?..       — О твоем исключении, Хаяши. Это была последняя капля.

***

      Приглушенно играл панк-рок. До закрытия кафе оставался час. Подпевая шепотом, Нао натирала до блеска освободившийся столик.       Спина ныла, как при знатной непогоде. Шла третья смена подряд. Полная смена.       Хаяши даже летом не работала столько без перерыва. Утром она едва оторвала голову от подушки и не смогла обуться. Ноги отекли так, что стали на размер больше.       Чтобы как-то справиться с горем, она решила забить свободное время работой. Коллеги пошли навстречу — скоро лето же.       Всем было, чем заняться. Кроме Нао.       Оттерев противное пятно, Хаяши оставила стол в покое и, крепко задумавшись, побрела к стаффу. А через секунду услышала пронзительный свист.       — Прикинь, зашел сегодня к тебе, а мелкие говорят, что ты там больше не живешь. Вот прикол-то?       Нао остановилась и бросила косой взгляд на развалившегося на диване Шидо. Она что, правда не заметила, как он пришел? Точно пора отдыхать.       Хаяши оглядела зал. В будний день к закрытию осталось всего три человека. Подумав, что ничего критичного не произойдет, она подошла к незваному гостю и, оперевшись бедром о столешницу, спросила:       — Зачем явился?       — Поздравить с, мать твою за ногу, переездом. Что за тупые вопросы?       Нао закатила глаза.       — Я работаю. Давай потом, а.       — Да в курсе я, что ты работаешь. Хрен с ним, с переездом — ты как забыла сказать, что со школы числанули-то?       Проглотив горячий комок злости, Нао отвернулась и попыталась уйти. Шидо успел ухватить ее за руку и потянул на себя. Вспылив, Хаяши в развороте замахнулась и попыталась его ударить.       Рюсей увернулся и парировал ее попытку свободной ладонью.       — Ты тональник не по цвету намазала. Огромное такое пятнище на пол-лица, дура.       Правда его. Тональник Нао брала у Марисы, чья кожа была на порядок светлее. Пришлось смешивать, чтобы попасть хотя бы приблизительно, но этим утром она едва глаза открыла. Да и замоталась на смене знатно.       — Ты издеваться пришел?       — Не, обкашлять пару моментов. Например, где ты так впечаталась?       — В ванной поскользнулась.       — И налетела на полку в виде кулака, ха?       Он встал, подцепив ее подбородок пальцем. Нао прищурилась от яркого света ламп. Когда проморгалась — душа ушла в пятки.       Рюсей улыбался.       Нао знала его всю сознательную жизнь и ясно поднимала одно: Шидо мог ухмыляться, скалиться и кривляться. Но когда он улыбался — дело плохо.       — Я убью твоего папашу, — елейным голосом подтвердил друг ее догадки.       Шидо убрал руку и неспешно побрел к выходу. Хаяши стояла на месте ровно секунду и кинулась за ним.       — Только через мой труп!       — Вырезать всю вашу семейку в мои планы не входило!       — Рю!       Она не боялась за отца. Она боялась, что этот старый алкаш психанет и позвонит в полицию. И тогда Шидо из-за его испульсивных решений станет совсем не сладко.       Прямо как ей.       — Да я с ним просто поговорю, обещаю!       Но Нао вцепилась ему в плечи со священной яростью, разве что с ногами не забралась.       — Бог со мной, подумай о парнях!       Да, братья. После того, как отец ее отлупил и выгнал среди ночи из дома, Хаяши думала лишь о них.       Не о том, что у нее все тело болело после родительских наказаниях, и не о треклятом педсовете, на котором ее выгнали. Только о братьях.       Нормально ли они едят? Как дела у них в школе? Не переместил ли фокус своего гнева отец с непутевой старшей дочери на младшеньких?       Аргумент подействовал. Нао почувствовала, как Рюсей расслабился.       — Где ты сейчас живешь?       — У Марисы.       — Звякни ей, что сегодня у меня остаешься.       Нао вскинула брови.       — О как.       — Сама виновата, придется много о чем перетереть! — Шидо вскинул руки. — Предки Марисы вряд ли вытерпят меня до полуночи. Им прошлого раза хватило.       Однажды Рюсей уже пересекался с этой семьей. После его визит мать Марисы отпаивала мужа успокительным и приговаривала: «Ну Нао-чан ведь очень милая девочка…»       «Они просто не понимают, что Нао-чан в пять раз хуже ее дружка-нефора», — позже хохотала сама Мариса.       Воспоминание об этом заставило Нао улыбнуться.       — Вот и порешали, заодно тебе нормальный тональник найдем, — рассудил Шидо. — Иди закрывай свою смену.       — Час остался, постарайся уж не разнести мне площадку.       Шидо с прежней вальяжностью уселся обратно за стол.       — Меньше болтовни! Лучше принеси мне пожевать.       — Извините? Не соизволите сходить в задницу с таким тоном?       — Ты слишком часто открываешь рот, истеричка.       — Кто бы говорил, псих.

***

      Через неделю Шидо устроил ей «сюрприз». Со всеми вытекающими — явился на порог к Марисе и, наказав собирать вещи, загадочно молчал на заднем дворе. Нао бесилась от недостатка информации, но предвкушение оказалось сильнее.       Когда Рюсей закинул на плечо сумку, стоявшая на крыльце Мариса обняла Хаяши и страдальчески попросила:       — Хотя бы напиши, где потом твой труп искать.       — Эта сама добьет, кого хочешь, Мари-чан, — злобно протянул Шидо. — Ну, чего стоишь, траву топчешь? Двинули.       Друг прилично протащил ее по железнодорожной ветке, фальшиво мурлыча под нос песни и игнорируя любые вопросы.       — Сюрприз, — неизменно повторял он. — Слышала про такое? Сюрпри-из…       — Да пошел ты со своими сюрпризами.       — Я-то пойду. Смотри, чтобы ты туда не пошла.       Они оказались близко к району, где находилась их общая младшая школа. По совместительству — недалеко от дома Нао и кафе, где она подрабатывала. Рюсей вывел ее к жилому комплексу из однотипных домов с длиннющими общими балконами и наконец остановился напротив двери с номером «707».       — Искал поближе к твоей обрыгаловке, — заявил Шидо, доставая из кармана ключи.       Из вечерней темноты благодаря щелчку выключателя материализовалась крохотная квартирка. Совсем маленькая, некоторые комнаты и того больше. Нао, оглядываясь, с непривычки даже пару раз ударилась локтями.       — Оплачено на два месяца вперед. Потом что-нибудь придумаю, — Рюсей кинул вещи подруги на диван. — Хозяева думают, что ты тихая и спокойная мышь, которая готовится к поступлению в универ в следующем году. Короче, лапши понавешено — только в путь.       Пребывая на границе истерики и бреда, Нао растерянно спросила:       — Какой лапши? — она все еще осматривала незнакомый интерьер. — Какой на… Черт… Ты вообще как это сделал? Какие, мать твою, два месяца?! Кто тебе вообще сдал квартиру?!       — Секрет фирмы.       Хаяши замотала головой.       — Я не могу… Нет, это слишком даже для тебя. Твои родители меня убьют. Нет, они нас обоих убьют. Все, отмена, звони хозяевам. Надо срочно вернуть деньги!       — Не-а.       Замерев по центру квартиры, Нао сжала кулаки и почувствовала, что вот-вот его изобьет. Ногами.       — Хватит ныть. Что ты планировала делать дальше? Жить у Марисы, ежедневно ненавидя себя за причиненные неудобства ее баранам? Забей, я знаю тебя тысячу лет: ты бы скорее удавилась. Какая разница, что подумают мои предки? Главное — ты не на улице подыхаешь.       Хаяши ненавидела, когда он говорил так спокойно. И вдвойне ненавидела, когда Шидо оказывался прав. Она бессильно опустила голову, растеряв мотивацию спорить.       — Пошли, пока магазины не закрылись. Жратва к холодильнику не прилагалась, приготовишь что-нибудь в знак благодарности великому мне. Ради твоей стряпни можно и сопли иногда терпеть.       На этом благотворительность Шидо не закончилась. Несколькими днями позднее, когда у Хаяши выдался выходной, в дверь позвонили. Заспанная, она выползла к порогу и чуть не расстелилась на полу под натиском гостей.       — Сестрица!       — Мы так скучали по тебе!       Братья скрутили ее в крепкие объятия, прежде чем Нао успела хотя бы пискнуть. Наблюдавший за умилительной картиной воссоединения Шидо пожаловался:       — Твои сопляки вообще ни на что не годятся!       И, растолкав всех в прихожей, призвал утрамбоваться подальше.       — Как вы? — начала допрос Нао, на скорую руку приготовив завтрак. — Как школа? Как учеба? Едите нормально? Спите? Дома холодно, чисто, спокойно?       — Курица-наседка, — проворчал Шидо, жуя выданную минутой ранее вафлю.       Братья приступили к докладу наперебой:       — Первые несколько дней после того, как ты ушла, было очень страшно!       — Но потом пришла тетушка Кадзуко!       — Она просила папу позвонить тебе, но он так и не согласился!       Кадзуко — младшая сестра их отца и единственная родственница, которая все еще держит с ним контакт. Неудивительно, что этот бытовой инвалид обратился за подмогой именно к ней. Нао нахмурилась, переваривая часть про «просила папу позвонить тебе».       Отец не звонил. А если бы и звонил, Хаяши бы не ответила. Эта логическая цепочка натолкнула ее на фразу, когда-то неосторожно брошенную той же Кадзуко:       «Вы такие одинаковые, Нао-чан. Просто как две капли воды. Твердолобые и гордые, никогда не признающие свои ошибки».       — Тетка ваша сговорчивой оказалась, — вклинился в разговор Шидо. — Ну, после того, как попыталась изгнать из меня демонов. Говорит, не против отпускать головастиков к тебе в гости. Пока папашка не в курсе.       — Братец Шидо, а ты поучишь нас играть в футбол?       — С зимы обещаешь же!       — Я? Вас? Да вы же мало того, что криворукие, так еще и кривоногие!       — Ну пожалуйста!       Они вытащили младших в парк, наелись мороженого, а вечером сели играть в принесенную Шидо приставку. В назначенный час Рюсей отвел братьев обратно к тетке. Убрав оставленную тремя спиногрызами гору мусора, Хаяши впервые за месяц отошла ко сну абсолютно счастливой.

***

      — Моя жизнь кончена.       Откровение сорвалось с губ внезапно, прямо в разгар спора о том, какой соус лучше купить к чипсам: сырный или чесночный. Нао, горбясь, сидела на шатающимся пластиковом стуле. Озвученная мысль набирала обороты в ее голове все активнее, особенно в последнее время — когда она начала возвращаться в рабочую колею.       — А? Крыша поехала? — отвлекся на нее Шидо.       Вчера после работы она купила две пачки краски для волос. Благородный синий вряд ли бы нормально лег на ее естественный цвет, но Рюсей, мастер по отпугиванию адекватных людей, закатил глаза и заявил: «Прорвемся».       — Я просто думаю… Мне же обратно в чир-спорт путь заказан.       Отложив кисточку, Шидо присел перед ней на корточки и состроил скорбную морду. Хаяши увидела в его мимике готовность слушать дальше.       — Даже если я скоплю деньги, меня не восстановят в школе. Не только в моей, с такой характеристикой вообще нигде не примут. О каком спортивном резерве может идти речь?..       — Ты головой часом не билась?       — Ясно, — хмыкнула Нао. — На что я только надеялась, когда решила сказать об этом тебе?       Она вскочила со стула, давя поднявшийся в крови уровень досады.       — Ты и не поймешь никогда, — заявила Хаяши, взметнув руками. — Я столько лет угробила на этот гребаный спорт! Столько сил! А теперь, из-за кучки проклятых тварей, все исчезло! Абсолютно! Я не пройду ни на какие соревнования, меня никогда не возьмут в сборную! Я больше никогда не смогу заниматься тем, что нравилось маме!       Где-то на середине тирады она перешла на крик, оттягивая ворот выцветшей футболки. Шидо смотрел на нее не мигая, а вот зрение Нао наоборот заволокло пеленой. И глаза как будто зажгло огнем.       — Вся моя жизнь была построена на этом, слышишь?! А теперь… Да я даже не знаю, что мне теперь делать. Так и пробатрачу официанткой до старости?! Или лучше, сопьюсь к черту, как отец!       Рюсей встал. Горло Нао сдавило спазмом, и, пока она пыталась выплюнуть застрявшие слова, Шидо широко шагнул вперед, схватив ее лицо шершавыми ладонями.       — Ты права, — просто признал он. — Ты в дерьме.       Его слова вышибли из Хаяши дух. Она окончательно потерялась, но вместе с этим и перестала биться в истерике. Рюсей действительно знал ее, как облупленную.       — Тебя столкнули в самую задницу, откуда выбираться и выбираться. Может, и не выбраться вообще. Знаешь, что остается? Идти дальше. Назло им всем — твоему старику, гиенам из школы, да самой себе. Сдашься — точно никогда свои помпоны не увидишь.       Он немного промолчал, потом — гаденько усмехнулся. Так, что вместе с углами его губ приподнялись и все органы Нао.       — Доведешь же — я пойду и грохну твою полоумную Абэ.       Нао слабо и кисло хмыкнула:       — Это не решит проблему…       — Зато как станет приятно, а?       Прищуренные глаза Рюсея еще секунду поизучали лицо Хаяши, пока он не вздохнул:       — И хорош уже реветь.       С этими словами Шидо наклонился и без лишних предупреждений слизнул, как корова, слезы сначала с одной ее щеки, а после — с другой. Ненадолго опешив, Нао раскатисто засмеялась.       — Ты — слюнявая псина.       — А ты даже на вкус противная, — Рюсей скривился.       — У тебя язык синий, болван.       — Так это, наверное, краска попала. Ладно, возможно, не такая уж и противная.       Хаяши вырвалась из его стальной хватки и потерла зачесавшуюся от рыданий кожу на лице. Плакать она действительно перестала. Вместо это качнулась с пятки на носок и, положив другу подбородок на плечо, прошептала:       — Спасибо.       Время шло, но они, похоже, так и оставались теми странными детьми из одной песочницы в детском саду.       Нао — коренастой бойкой девчонкой, дерущейся с окружающими за понравившиеся игрушки. Рюсей — взбалмошным и громким мальчишкой, которому мама Хаяши замазывала ранки от стычек с остальной, обычной детворой.

***

      «Уважаемая Хаяши Нао,       Вам пишет специалист маркетингового отдела футбольного проекта «Синяя тюрьма»…»       Нао не думала ни секунды.       — Ну что, придурок узкоглазый, накрывай поляну. Меня позвали выступить на игре этой вашей синей коробки! — завопила она в трубку, когда стихли длинные гудки.       Она сидела на диване и пыталась уместить в сумку вещей больше, чем в нее объективно помещалось. За несколько месяцев жизни в этой квартиры Хаяши успела обновить гардероб дважды. Чего только стоила осенняя одежда…       — Ага, тренировки с девяти до восьми, трехразовое каждый день, выходные… Сфотографировать? А вас что, там не кормят, что ли? Ладно, так и быть, послюнявишь экран на мой шведский стол… Ага… Что?..       Тридцать секунд молчания. Комок из трех футболок драматично врезался в стену.       — Нет, ты что, издеваешься надо мной?! — громыхнула Нао. — Какая нахрен молодежная сборная?! Рю! Я что, по всей Японии за тобой кататься должна?!       Рухнув на спину, Хаяши прижала телефон к уху. Вслушалась в ехидные пояснения на другом конце провода.       — Ну и пошел ты к черту, — проворчала она. — Больше времени на тренировки будет. Я вообще-то договор о невзаимодействии подписываю!       «Как будто на такую бешеную тебя кто-то посмотрит. Напомнить, чем последний раз закончился?»       — Забудь. И не вспоминай. Никогда.       Вперевшись взглядом в потолок, Нао в итоге сказала:       — Знаешь, все-таки это нечестно. Я так-то… Скучаю по тебе. Псих.       Трогательная пауза.       — Да не реву я!

***

      Распрощавшись с Исоно, Нао вышла из пустой столовой и через пятнадцать шагов нос к носу столкнулась с Томурой.       — Хаяши.       — Тренер.       Только ритуального поклона перед боем не хватило. Напрягшись всем телом, Нао возобновила ход. Томура подстроилась под ее темп.       Все время в «Синей тюрьме» они делали вид, что друг с другом не знакомы. Ненамеренно, конечно: Хаяши просто убеждала окружение, что ей этот чирлидинг ни во что не уперся. Оценив ее поведение, тренер, видимо, решила подражать.       «Ну и славно, — решила для себя Нао. — Не хватало только, чтобы пошли слухи, что меня со школы вытурили».       — Вентиляцию починили. Завтра вернемся в свой зал.       — Вот как. Здорово…       — Передай своим, что все равно ненадолго. Через пару дней начнем расстановку на реальном поле. Сроки поджимают, выступление на носу.       Нао усмехнулась, и Томура оглянулась на нее.       — Настроение хорошее?       — Да просто… Вы так сказали, «передай своим», словно я им староста.       Томура напрягла лоб, из-за чего ее светлые брови поднялись вверх.       — А разве нет? Будь у вашей команды капитан, его место, вне сомнений, заняла бы ты.       — Скажете тоже.       — Я серьезна, Хаяши. Мне очень нравится, как ты себя подаешь, как выкладываешься. Словно наконец в ладах со своим характером.       Женщина прищурилась и бросила вдогонку:       — Ни разу не жалею, что предложила твою кандидатуру на это мероприятие.       И здесь Нао уже остановилась.       — Вы предложили меня? — без веры уточнила она.       — Тебя это так удивляет?       — Да. Почему не кого-нибудь из наших… Из школы, имею в виду.       Задумчиво подняв глаза, Томура произнесла:       — Я навела справки, Хаяши. Узнала, что ты так и не восстановилась в школе. Нигде не участвуешь, ни с кем не тренируешься. Почему?       — Не вижу смысла.       — Зря. Большое у тебя будущее.       Зря — это про похвалу ее компромисса с характером. Хаяши почувствовала, как начала закипать. Она нервно спросила:       — Какое будущее, тренер? Большой спорт для меня закрыт. Забыли разве?       — Послушай, я понимаю, что исключение оказало на тебя сильное давление. Директриса была под дурным влиянием, и мы с Икедой несколько раз подавали апелляцию о твоем восстановлении…       — Достаточно. Я не хочу об этом говорить. При всем… Уважении.       Последняя фраза силком вышла сквозь сведенные зубы. Нао старалась не думать о дне рокового педсовета. Старалась не вспоминать, как на коленях и в слезах вымаливала последний шанс. Старалась не вспоминать, как после в гневе вопила обещания убить Абэ и других, безосновательно ее обвинивших.       Если она постоянно будет туда возвращаться, то рано или поздно тупо сойдет с ума.       — Знаешь, на этой игре будет очень много важных людей, — снова подала голос Томура, когда они дошли до развилки коридора.       Чтобы добраться до общей спальни, Нао следовало свернуть направо. Томура же, наверное, шла к выходу из блока — налево.       — Выступи так, как никогда не выступала. Обещаю, это привлечет внимание. Только не дури — здесь за взаимодействиями следят строже, чем в школе.       Нао подумала о Шидо, который вместе с молодежной командой умотал в какие-то неизведанные дали, и прыснула. Грудь колнул острый коготь… Разочарования?       — Да не с кем мне, тренер, обжиматься.       — До завтра, Хаяши.       Завтра они будут делать вид, что этого разговора не было. И к лучшему.       Остаток пути Нао провела в раздумьях. Тренер говорила о важных людях, но разве помогут они ей, человеку с абсолютно черным портфолио?       «Томура Тенши, бывший член японской делегации, учредившей федерацию чир-спорта… Она заметила меня на соревнованиях в средней школе, она же привела сюда. Не иначе, как мой ангел-хранитель…»       Прав был все-таки Рю. Идти вперед всем назло, чтобы запомнили…       С этими мыслями Нао зашла в спальню и сразу же обо что-то споткнулась.       — Твою мать… — шикнула она, опуская взгляд.       Жесткий деревянный подрамник и акварельный карандаши — очередной бардак под редакцией Исоно Чинацу. Порой казалось, что эта девчонка вместо одежды перевезла с собой в «Синюю тюрьму» художественный магазин. Опять Чиеко, которая не переносит беспорядок, разорется.       Вдруг в тишине пустой — как ей казалось — комнаты раздался всхлип. И еще один. И чем сильнее Нао приближалась к своей койке, тем громче чужие рыдания становились.       «Час от часу не легче».       — …Имай?       И правда, на нижнем ярусе кровати, которую она делила вместе с Мизуки, в маленький трясущийся комок сжалась ее соседка. Выучка взяла верх: Нао шлепнулась на кровать рядом.       — Эй, ты чего? Что случилось? Кто обидел?       Умолкнув, Мизуки подняла на нее красные, под стать волосам, глаза. Было в ее взгляде что-то настолько затравленное, что Хаяши едва не заскулила сама. Имай попыталась утереть лицо рукавом, глубоко вздохнула, но вместо поясняющих слов лишь закусила губу.       — Так, явно кто-то обидел… Выкладывай.       Они с Мизуки неплохо так подружились, оказавшись в «Синей тюрьме». Хоть Имай и была на два года младше, собеседник из нее выходил дельный. Веселая, неунывающая и проигрывающая в этом плане, пожалуй, только Хори, Мизуки постоянно шутила и часто смеялась. Нао нравились такие люди.       Но, положа руку на сердце, Хаяши признавалась: о себе Имай практически не рассказывала. Нао не давила, сама вежь не желала делиться внутрянкой личной жизни. Но на карандаше эту отстраненность Мизуки держала.       — Он сказал… — дрожащим голосом пискнула Имай. — Сказал, что я раздражающая идиотка… И только зря трачу время…       «Ох, психологическая помощь в подростковых отношениях начинает свою работу».       — Я не могу! — вскинулась Мизуки, снова прижав ладони к глазам. — Этот проклятый футбол превращает мою жизнь в ад! Не могу так больше!       Нао инстинктивно потянулась к ней и заключила в объятия.       — Тише. Давай, подыши. Вдох-выдох, окей? Вдох-выдох, успокаиваемся…       Права была Исоно. Из Хаяши Нао получилась профессиональная старшая сестра.