Ты и не заметишь

— Представляешь, я набрал только четыре балла из десяти, — пожаловался Нефриту Зойсайт, когда они вышли в коридор, чтобы немного развеяться перед уроком алгебры, — и знаешь, по какому параметру не прошел? Внешность! Ха! Для Като, пожалуй, это было слишком. Он легко набрал баллы по эрудиции и даже кулинарии, а еще один — за умение веселиться, но чтобы его посчитали недостаточно привлекательным… Да, у Ами были ну очень придирчивые братья. Придирчивые, но, в общем-то, замечательные, Зой даже поймал себя на мысли, что слегка завидует ей. И им — потому что Ами смотрела на своих защитников с такой небывалой нежностью вперемешку со смущением, что его невольно кольнула мысль: вот бы и на него она взглянула хоть с толикой такого тепла!.. — Бесишься, что не дотягиваешь до мышки Мицуно? — ухмыльнулся Нефрит, опираясь локтем о подоконник. — Ты, наверное, меня на смех поднимешь, но мне больше не хочется называть ее ни мышкой, ни ботаничкой, ни как-то еще, — пожал плечами Като, пытаясь показаться максимально независимым и невозмутимым, словно признание совсем не трогало его, — Ами, быть может, не королева красоты, но она неплохая девчонка. Поинтереснее многих. И мне вовсе не было противно разыгрывать перед всеми ее парня; то, что раньше казалось мне вопиющими недостатками, перестало иметь существенное значение. Быть может, я просто привык? — А я что говорил, — с видом знатока напомнил Неф, — малышка с начинкой попалась. Не влюбился бы. — Ну, это слишком! — горячо возразил Зой. — Ты и не заметишь, — беспечно махнул рукой Ли с видом умудренного громадным опытом мужчины. — Вот как оно бывает? Сначала тебя все в человеке отталкивает, все не нравится; потом как будто бы присматриваешься к нему: и глаза вроде красивые, и мимика до боли знакомая, и походка. В итоге так прикипаешь ко всему этому, что вдруг приходит озарение: жить без него не могу! — А ты откуда знаешь? — с подозрением прищурился Като, но Ли стойко выдержал пытливый взгляд друга: — Что я, вчера родился, что ли? Да и Мицуно и правда не такая уж моль, просто вглядись: она хрупкая и вызывает желание защитить. — Правда, пока рот не откроет, — поморщился Като. — У нее правильные черты лица, — проигнорировав реплику друга, принялся загибать пальцы Нефрит, — очки просто ужасные, но за ними, уверен, красивые глаза. — Синее, чем у тебя, — зачем-то поделился своими наблюдениями Зойсайт, внимательно слушая Нефа. — Вот видишь! Она достаточно остроумна для тебя, по крайней мере, тебе с ней, судя по всему, интересно. — Слушай, — остановил приятеля Зой, — зачем ты мне все это рассказываешь? — Готов поспорить, что к тому моменту, как Мицуно побывает у тебя дома, ты влюбишься в нее! — с каким-то странным торжеством предсказал Нефрит. — Ты это серьезно сейчас? — с недоверчивой улыбкой отступил Зой, глядя на Нефа, как на ненормального. — Я? В Ами? И ты это говоришь человеку, у которого по семь свиданий на неделе? — Да хоть семьдесят семь, — фыркнул Ли. — Вот увидишь. А чтобы ты убедился, что Мицуно тебе уже нравится, предлагаю сегодня пойти на свидание с какими-нибудь барышнями, ну, из нашего обычного круга. И если тебе будет с ними так же весело, как и всегда, то, так уж и быть, возьму свои слова обратно. Нефрит протянул Зойсайту руку, и он с недоумением уставился на нее. — И гляди: я тебя как облупленного знаю, — предостерегающе улыбнулся Нефрит, — вздумаешь вокруг пальца обвести — мигом раскушу. — Твои подозрения абсурдны, — пожал руку друга Зойсайт, — я не мог бы влюбиться в Ами, даже если бы захотел. — Вот если бы захотел, не влюбился бы, — рассмеялся Неф. — И вообще, ты заметил, что стал называть ее по имени? — и, подмигнув с видом триумфатора, под гул звонка зашел в кабинет. Зойсайт не считал себя внушаемым человеком, но и у него появилась невольная мысль: а что, если его друг может быть прав?..