Полюби меня

Город, давно погрузившийся во тьму, однако, не спит. По ночным улицам под фонарями снуют туда-сюда редкие прохожие, мимо мигающих лишь жёлтым светом светофоров проезжают свой путь последние автобусы, а в домах горят множество окон, постепенно потухающих, ведь люди, прожив очередной спокойный, а может и не очень, день, стремятся погрузиться в сон. Вот только Тэхену и его товарищам по делам преступным спать некогда. На том свете отоспятся. Ведь ночь – излюбленное время мальчишек, чтобы выползти из своей каморки и начать творить незаконные дела. Тэхен со своей так называемой бандой живет такую жизнь вот уже три долгих года, и не жалуется, знаете ли. Каждый в этом мире выживает – как может, и Тэхен выбрал не самый простой, но весьма прибыльный, если ты быстро бегаешь и хитро думаешь, путь. Но он такой не один. Юноша, вальяжно расположившись сейчас на диване с дорогой обивкой, окидывает быстрым взглядом свою «банду». Им не очень нравилось это довольно ребячье и не искрящее оригинальностью название, а потому Тэ, ещё три года назад, когда ребята придумывали, как себя назвать, предложил забавное, но вполне краткое и неплохое, лишь по его мнению, название для их самозванной группы. Тигры. Очень смешно. Так, по крайней мере, отозвался об этом названии Хосок, но спорить никто не стал, тогда у начинающих преступников были проблемы и похуже, чем определиться с названием, которое потом как то и приелось даже. Ребята, совершая успешный грабеж или налёт на что-либо, обязательно оставляли на месте преступления знак в виде головы тигра. Он стал их символом и знаком для тупых полицейских, что те не могут поймать одних и тех же людей на протяжении вот уже трёх лет. Тиграм всегда удавалось скрываться от правоохранительных органов, даже, если уходить приходилось ни с чем. Однако в последний год такие случаи стали особенно редкими. Тигры всегда брали то, за чем приходили, скитаясь из города в город, но в этом мегаполисе, в котором они сейчас расположились, им пришлось задержаться. Во-первых, город большой, так что, даже, если полиция выйдет на след, то не скоро обнаружит их место расположения, а во-вторых, была ещё кое какая причина, почему Тэхен решил остановиться в этом городе на неопределённо долгий срок. Причина, которая довольно давно тревожила его сердце, и хотелось бы поскорее решить эту проблему. Но сейчас, попивая из бокала густой темно-коричневый ликёр, и чувствуя привкус миндаля, Ким думал лишь о том, что ему повезло с теми, с кем он вёл разбойничью жизнь уже несколько лет. Хосок – старший из них и самый буйный, всегда знал, где они смогут поймать хорошую наживу, правда, уж много он следил, приходилось подчищать, что успешно делали Мёнсу и Чонхун. Тэ по своему любил этих двоих, они всегда слушались его, чего не скажешь о Чонгуке. Тот был самым младшим, а когда они начали разбойничать, Гуку вообще было всего пятнадцать, так что этого непослушного пришлось как-то растить. Признаться, получалось это у ребят плохо, но младший на удивление был компьютерным гением, мог нарыть им любую информацию, а когда надо, даже и взломать что-нибудь, так что избавляться Тигры от него не спешили. Ну и последний – Дживон. Их личный водитель. Обычно никогда не участвует в операции, а лишь покорно ждёт в заведённой тачкой подле, чтобы, как только Тигры взяли то, что хотели, могли выбежать и, быстро юркнув в авто, умчаться прочь, пока бестолковые полицейские будут ехать до места только что совершенного преступления ещё целую минуту, как минимум. В общем, у Тигров отличный состав. И Ким был рад, что честь руководить всем этим выпала именно ему. Три года назад парень и подумать не мог, что уже в двадцать один будет жить такой роскошной жизнью и в ус не дуть. Конечно, никто не может обещать, что ребята однажды не попадутся, но сегодня все круто. На прошлой неделе обчистили отдел с дорогими кроссами и продали их на чёрном рынке, а уже завтрашним днём планируют взять небольшой банк. Тэхену вообще грех жаловаться, если бы не одно гребаное но. — Так ты уверен, что она именно в этом городе? — мешая самому себе какую-то бодягу из стоящего на столе алкоголя, спросил Хосок, косясь на главного. Тэхен, опустошая оставшееся содержимое бокала до дна залпом, слегка морщится из-за горьковатого вкуса, но спешит ответить на вопрос Чона. — Я чувствую. Хосок лишь хмыкает в ответ, но не спорит. Ему не понять, для него на этом свете родственной души не предназначено, так что он свободен от этих оков. Чонгук, играющий в это время в приставку, не отрываясь от экрана, тоже подаёт свой голос. — Но она ведь ещё не в курсе, что ты её соул, да? Среди парней разносится тихий смех. Дживон, склонив голову вниз в едкой улыбке и держа в руке бокал, громко вздыхает. Он то Кима понимает, ведь и сам отмечен невидимой нитью с одним единственным человеком в этом мире, и иногда без него волком выть хочется. Но Вон привык, а вот у Тэхена давно руки чешутся, хотя, кто бы не была эта счастливица, навряд ли она обрадуется, когда узнает, что её соулмейт терроризирует город, в котором она живет, так ещё и является главарем шайки бандитов. — Думаю, скоро будет в курсе, — нервно усмехнувшись, вздыхает Тэ и тянется к рядом стоящей бутылке ликёра, дабы вновь заполнить свой стакан, как вдруг голос Дживона его на секунду притормаживает. — И что планируешь делать с ней? — спрашивает парень. Тэхен на мгновение замирает, прокручивая этот вопрос друга в своей голове и ехидно улыбается, понимая ответ. Он, таки беря бутылку в руки и подставляя под горлышко свой бокал, отвечает, глядя вниз. — Знатно повеселиться.

***

Как красиво и плавно плывут облака за окном. Девушка неотрывно смотрит на то, как за стеклом течёт жизнь, пропуская реплики учительницы мимо ушей. Какая уже теперь разница, о чем та глаголет, если это последний урок последнего учебного дня. Впереди целое лето. От осознания этого что-то приятно екает в груди, а голова сама наполняется планами и мыслями. Хотя, девчонка уже знает, как проведёт это лето – чуть ли не каждый день будет зависать с подругой Арин, Чимином, Юнги и остальными. Так всегда было и так всегда будет. Но девушка привыкла к этой рутине, что ничуть не тревожила своей однообразностью. За семнадцать то лет уж точно привыкла. — Сон Хана, пожалуйста, хотя бы сделай вид, что слушаешь меня. Девушка, услышав свое имя, произнесенное голосом учительницы, тут же повернула голову, встречаясь с недовольным взглядом последней. Хана мельком оглядела одноклассников вокруг: все, как один, смотрели на неё, будто на инопланетянина, а Арин, сидящая рядом, тихо хихикала в кулак, отчего Хана, нахмурившись, аккуратно пихнула ту в бок локтем, вновь переводя взор на учительницу, что, скрестив руки на груди, от недовольства топала ногой. — Извините, — тихо прошептала девушка, виновато улыбаясь. Взгляд учительницы моментально подобрел, она снова обратила своё внимание на класс, продолжая тему своего разговора. — Ну и в заключение, дети, — обратилась она так к подросткам, которым было уже по семнадцать лет. — Хорошенько отдохните этим летом, используйте время на полную, возможно, — она хитро прищурилась. — Кому-то из вас посчастливится обрести родственную душу. По классу тут же разнеслись одобрительные возгласы. Все, как один, тут же начали загадывать, чтобы именно этим летом они почувствовали того, кто предназначен им судьбой. К сожалению, или к счастью, не каждого человека мир наградил особенным партнёром. Так уж сложилось, что у человека либо есть родственная душа, либо нет. С рождения никто не знает, предназначен ему кто-то или нет, просто ждёт этого трепещущего чувства внутри, когда сможет ощутить связь со своим соулмейтом. Это может произойти совершенно внезапно, как в пять, так и в двадцать пять лет, человек просто начинает чувствовать другого человека. И, возможно не сразу, но тот тоже начинает ощущать его в ответ. Когда это случается, люди, повинуясь зову сердца, должны найти свою родственную душу и быть счастливы с ней. Как все красочно, да? А потому всем людям на этом свете хочется, чтобы именно у них был соулмейт. Ведь тогда не придётся страдать, ища себе кого-то в качестве спутника жизни или вовсе справлять жизнь в одиночестве, ведь сама вселенная подарила тебе человека, с которым ты будешь счастлив. И, несмотря на все прелести такого вот подарка, не каждый имеет на земле свою родственную душу. В таком случае человек волен полюбить того, кого он хочет или не любить никого вовсе. Хана, едва ли в детстве поняла, кто такие соулмейты и какова их роль, начала надеяться, что у неё такого не будет. Никто не понимал девушку. Ни друзья, ни родители. Все, как один, говорили, что иметь родственную душу – прекрасно. Нет ничего лучше, чем знать, что ты проведёшь жизнь с человеком, который буквально чувствует тебя, и всегда будет рядом. Конечно, в идеале все должно быть так. Но уж слишком много существует примеров, когда соулмейты, противореча самим себе, не желали жить вместе, насильно связывая свои жизни с другими, якобы не предназначенными для них, людьми. В таком случае человек, добровольно отказываясь от своей родственной души, всю жизнь ощущал жуткую пустоту внутри. Как бы он ни старался жить счастливо и заниматься тем, что любит, отсутсвие соулмейта рядом доставляет очень сильную боль, что с годами порой не притупляется, а становится сильнее. Конечно, ты не умрешь, продолжишь жить дальше, только с огромной дыркой в груди. Наверняка это невыносимое, до жути неприятное чувство. Хана надеялась никогда его не испытать, ведь банально молилась всем богам, чтобы для неё в этом мире не было уготовано соулмейта. Девушка считала это нечестным. Почему жизнь сама решает, с кем ты должен её провести? Почему получается так, что среди всех миллиардов людей, тебе настойчиво пихают какого-то одного конкретного? Несправедливо. И даже сейчас, вновь переставая слушать учительницу и вновь улетая мыслями куда-то в пустоту, Хана в очередной раз прокручивает в своей голове эту мысль. Ей уже семнадцать. В среднем, люди начинают ощущать родственную душу примерно в её возрасте, хотя, у каждого по разному. Но пока что не было даже и намёка на то, что ей уготован жизнью кто-то определённый. Девчонка меньше всего на свете хочет почувствовать то, что у неё все таки есть соулмейт. Ведь это будет значит, что всю свою жизнь ей придётся провести рядом с определенным человеком. Буквально придётся полюбить его насильно, потому что так небеса сказали. Ага, щас. Она хмыкает своим мыслям, подпирая подбородок рукой. Снова кидает быстрый взгляд за окно. Погода сегодня прекрасная. Так и шепчет, что начинается лето, и что девчонку ждут три беззаботных месяца, за которые, не дай бог, как пожелала им учительница, Хана почувствует кого-то. Неа, не дождётесь. А если так вдруг и случится, девчонка заранее убедила себя, что ни за что не будет с этим человеком. Девушка вообще в плане правил обладала противным характером, всегда нарушая их. Родители запретили гулять допоздна? Значит, девушка вернётся домой в двенадцать ночи. «Подруги» посоветовали не стричься, ведь ей не пойдут короткие волосы? В тот же день Хана сама себя подстригла под каре и ни разу не пожалела об этом, потом ещё и послав своих «подружек» куда подальше. Да уж, со своим характером жилось ей непросто. Из всех, кто терпел её, были лишь её последняя из всех подруг Арин, соседка по парте, Чимин из параллельного класса, да Юнги с задних парт, да и то общавшийся с ней лишь потому, что она ему нравилась. Но Хане не нужны были сейчас отношения. Зачем? Она молода, свободна, делает, что хочет и почти никто ей не указ. Не хотелось бы портить жизнь какими-то там отношениями, а уж тем более, не дай бог, соулмейтом. У неё такого точно не будет. Хана сама решила, думая, что вправе это делать. И вот звенит последний долгожданный звонок, и девушка, схватив лёгкий фиолетовый рюкзак с парты, мчится к выходу, лишь в дверном проеме вспоминая, что надо подождать Арин. Сон останавливается, разворачиваясь, и нетерпеливо ждёт подругу, что только-только встала из-за стула. Мимо Ханы в этот момент проходит Юнги, показно заправляя светлую чёлку назад рукой и подмигивая девчонке, отчего та лишь вздыхает, закатывая глаза. Когда нибудь этот Мин Юнги поймёт, что он ей не интересен. Когда-нибудь, но не сегодня, видимо. — Ну ты и капуша, — возмущается Хана, когда её подруга наконец подходит, и девушки вместе выходят из кабинета, попрощавшись с учительницей. — Нам теперь спешить некуда, — пожимает плечами Арин, неторопливо шагая вдоль по коридору вместе с подругой. — Наконец дожили до лета... надеюсь, хотя бы оно принесёт мне того самого, — Арин сцепляет руки вместе, хлопая ресницами, и мечтательно вздыхает. Хана лишь хмыкает, ничего не отвечая подруге. Они уже много раз спорили на эту тему, бесполезно, каждая все равно уверена в своём. Арин в том – что иметь соулмейта прекрасно. Хана в том – что это чушь полная. Однако последняя считает, что её подруга действительно заслуживает встретить родственную душу. Арин добрая, чуткая, понимающая девушка. Пускай отношений у той, как и у Ханы собственно, ещё не было, Сон уверена в том, что её подруга смогла бы полюбить от всего сердца. Хана не такая. Девчонка не считала себя чёрствой, но и девочкой-припевочкой не была. Подруги уже почти выходят из школы, в которую не вернутся ещё очень долго, когда сзади на них вдруг кто-то запрыгивает, обнимая обеих за плечи. — Девчонки! — Хане даже не надо косится вбок, чтобы узнать этот всегда радостный голос Чимина. — Как насчёт того, чтобы присоединиться к нашей тусовке сегодня? — К вашей? — переспрашивает Арин. — А что у вас сегодня? Чимин подозрительно усмехается, слезая с девушек и, обгоняя их, начинает идти спереди них спиной вперёд, смотря то на одну, то на другую. — В честь начала лета мой одноклассник замутит в своём доме сегодня вечеринку, — играет бровями парень. — Согласитесь, сложно отказаться. — Да уж, — усмехается Хана, но следом сразу же выдаёт. — Ладно, я буду. — Отлично, — радостно кивает Пак, переводя глаза на вторую девушку. — Арин? Та поджимает губы, как бы пребывая в серьёзных раздумьях. — Ну не знаю, — тянет она. — Да погнали, — пихает её вбок Хана. — Училка ведь сказала нам использовать время на полную. Сон склоняет голову на бок, делая щенячьи глазки, как бы умоляя подругу, и та, помедлив ещё пару секунд, таки махает рукой. — Ладно уж, — быстро сдаётся она, и тут же кивает Паку. — Мы придём. — Замечательно, — улыбается во весь рот парень, потирая руки. — Адрес и время я вам скину, — подмигнув обеим на прощанье, Чим уже отбегает от них на приличное расстояние, как вдруг оборачивается, крича громкое. — Откроем проходку в лето! Хана лишь с лёгкой улыбкой на лице смотрит ему вслед. Чимин – тот тип людей, который всегда на позитиве, что бы не случилось. Уж не знает девчонка, как ему это удаётся, но даже в тяжёлые времена, Пак старается держаться бодрячком. К слову, он тоже пока не знает, есть ли у него родственная душа, да и как-то особо не задумывается об этом, просто живя свою жизнь на полную. Хотела бы Хана так же, да загоны, так или иначе, частенько навещающие девчонку, не позволяют. — Слушай, — вдруг говорит Арин, когда подруги уже подходят к автобусной остановке. — Я тут посмотрела гороскоп на завтра, — она проводит пальцем по экрану телефона. — Там сказано, что ты привлекаешь то, чего боишься, — Арин улыбнулась. — Забавно. — Очень — хмыкает Хана. — Ты же знаешь, я не верю в гороскопы. — Зато я верю, — дует губы девушка. — Если и правда что-то произойдёт, обязательно сообщи мне! — Главное, чтобы сегодня на тусовке ничего не произошло, — отмахивается та. — Ты ведь помнишь, что было в прошлый раз... Арин морщится, вспоминая пьяного Юнги и его весьма неудачные выходки. Вот уж кто не умеет пить, но пьёт от всей души, так это их одноклассник. — Ага, — кивает она, видя, как к остановке подъезжает её маршрутка. — Ну ладно, — она быстренько обнимает подругу. — До вечера. — До вечера, — кидает ей вслед Хана. Пока девчонка стоит и ждёт свою маршрутку, она вдруг задумывается о только что сказанном ей гороскопе. «Ты привлекаешь, то чего боишься». Но она ничего не боится, ведь так? Хана недовольно скривилась. Хотя, пару раз эти предсказания даже сбывались, однако все же не стоит брать их всерьёз. Их придумывают люди, что они могут знать о жизни других? Однако это внезапное предупреждение почему-то заседает где-то внутри, как будто само предчувствие хочет девушке что-то сказать. Хана не успевает его послушать, ведь подходит её маршрутка.

***

Молодой следователь двадцати-семи лет, одетый в чёрную водолазку, покрывающую шею и заправленную в темны элегантные брюки, туго затянутые ремнём, внимательно осматривает голову тигра, нарисованную баллончиком на стене только что ограбленного банка. Этот рисунок когда нибудь начнёт сниться Намджуну в кошмарах. Мужчина, прикусив щеку изнутри и вздохнув, разворачивается и, поставив руки в бока, следует к проверяющему камеры. — Ну что там? — настойчиво спрашивает Ким, обходя стол и пытаясь заглянуть в компьютер. — Все, что они засекли, — пожимает плечами мужчина, предоставляя возможность следователю просмотреть записанный материал. Намджун, сощурив глаза, нажимает на кнопку проигрывателя и внимательно смотрит, стараясь даже с первого просмотра не упустить ни единую деталь. Здание, в котором находился небольшой банк и так не очень крупное, а помещение самого банка и вовсе крохотное. Сюда приходят лишь снять или положить деньги в банкоматы, два из которых банда, совершившая нападение, успешно взломала прямо на месте, просто разбив их в дребезги, предварительно подорвав. Что же, видно, что ребята явно готовились, ведь сделали все буквально за сорок секунд. Намджун насчитал четверых, но он уверен, что их, как минимум, на одного больше, ведь всегда надо брать во внимание водителя, что ждал снаружи. Быстро уехали – быстро приехали. Ким хмыкнул, наблюдая за ловкими, слаженными движениям парней. Именно, что парней. Кажется эта банда, терроризирующая их город уже почти целый месяц, состоит из молодых парнишек, захотевших устроить себе лёгкую жизнь. Обчистив два банкомата и не став трогать третий, так как кто-то снаружи уже вызвал полицию, ребята в масках скрылись так же быстро, как и появились. К слову, они вообще неожиданно появились в их городе. Будто просто по щелчку. Намджун, взявшись за них основательно, выяснил, что по соседним городам прокатывалась такая же волна ограблений, на месте которого полиция потом находила рисунок головы тигра. Это что-то типа их отличительного знака, как понял Ким. — Захотели быстрых денег, — усмехнулся следователь, отпрянув от стола с компьютером, на котором были записи видеокамер. — Значит, так же быстро и перехотите. — Я бы не был так самоуверен, — подал голос кто-то из сотрудников, тут же встречая гневный взор Кима. — Уже месяц прошёл, а у нас информации о них ноль... Намджун смерил высказавшего своё мнение, которое никто не спрашивал, взором вверх-вниз, однако едкого ничего не сказал. Это весьма не профессионально, по его мнению. — Как я понял, эти тигрята, — кивнув на их знак, начал Намджун. — Покидать наш город не собираются, надеясь побольше с него содрать... Эта жадность приведёт их ко мне, будьте уверены. С этими словами Ким, схватив свою небольшую деловую сумку, выскочил вон из банка. Ему тут смотреть больше нечего. А смысла в камерах наблюдения, которые запечатлевают раз за разом лишь скрытых в одежде по самую голову парней – мало. Ким лишь установил, что им всем, судя по комплекции, от восемнадцати до двадцати трёх. Но это мало, что даёт. Молодых парней в этом городе с такой же комплекцией, как у них, тысячи и тысячи. А других отличительных признаков выявить так и не удалось. Надо отдать этим юным бандитам должное – они явно в преступном деле уже не первый год и толк во всем этом знают. Работают красиво, быстро, наверняка планируя каждое своё следующее ограбление очень тщательно. Что примечательно, Намджуну ни разу не удавалось предугадать их следующий шаг. Парни мечутся от грабежа магазина кроссовок до мелкого банка, явно тыкая пальцем наугад при выборе своей следующей цели. Конечно, быть может, более опытный следователь, чем Намджун, срок работы у которого всего два года, быстрее бы вышел на преступников. Нашёл бы какие-то лазейки, да только убили того. В этом городе, помимо ново явившихся бандитов, есть и своя мафия, подкопать под которую невозможно. Да Намджун и не будет пытаться. Пока что. Ведь прошлому следователю это обошлось ценою в жизнь, а Киму бы разобраться с первостепенной проблемой, чем пытаться копать под мафию, корнями вросшую в этот город. И, все таки, Намджун не падает духом, уверенный в том, что ему удастся поймать этих сильно заигравшихся с огнём парней. Пускай это будет его первым громким делом, но он, черт возьми, изловит их всех до последнего. А там уж можно будет думать о том, чтобы устранить главную проблему города. Да уж, работу себе Ким выбрал не из лёгких, но кто-то должен заниматься этим. Кто-то должен очищать мир от грязи. Мужчина, конечно, в уборщицы не записывался, но эту чистку он возьмёт на себя. В конце концов, тигры должны когда нибудь споткнуться, несясь сейчас так стремительно. Должно быть у них какое-то слабое звено. Намджун его найдёт.

***

Девушка закатывает глаза, когда в очередной раз ловит на себе взгляд Юнги, попивающего что-то из пластикового стаканчика и стоящего на другом конце комнаты в компании таких же сорви голов, как и он. Хотя, если не брать во внимание то, что Хане в очередной раз придётся отбиваться от глупых подкатов подвыпившего Мина, то в целом, ей даже очень нравились подобные вечеринки. Тем более сегодня был повод – они закончили ещё один мучительный учебный год. Не то, чтобы Сон не любила учиться, но, признаться честно, тусить ей нравилось больше. А кому не нравится? Ты просто отключаешься ото всех проблем на весь вечер, шатаясь среди одноклассников и ребят с параллели, болтая о чем угодно и с кем угодно, даже с теми, с кем ни за что не поздороваешься в школе. А здесь Хане все сразу становились друзьями. Девчонка вообще любила общаться с разными людьми, и не понимала, как можно каждый божий день проводить лишь с одним единственным. Но тема о родственных душах всегда злила девушку, а потому та старалась не думать об этом. К счастью, стоящая рядом Арин, вдруг отвлекла Сон своим громким возгласом. — Прикинь, сегодня было совершено ограбление, — она, уткнувшись глазами в телефон, повернула его экраном к подруге, которая тут же прочитала громкий заголовок о том, как все та же банда, что оставляет после себя знак головы тигра, в очередной раз совершила своё грязное дело. — Очередной набег, — вскинула бровь Хана, отхлёбывая сока из стакана. — Да, — с беспокойством закивала девушка. — На этот раз под их удар попал небольшой банк, — Арин невольно закрутила головой. — Ну неужели их не могут поймать? Они уже месяц нагло грабят наш город! Хана лишь поджала губы, пожав плечами и вновь переводя свой взгляд куда-то в сторону. Её, если честно, не очень заботила эта ситуация, ведь девушка понимала, что ничего не в силах изменить. Это дело рук полиции, и раз уж даже полиция не в силах поймать каких то отморозков, то что могут сделать обычные люди? Хана вообще редко задумывалась о таких проблемах, обращая внимание лишь на то, что косвенно или прямо касалось именно её. И в данный момент, кажется, к ней намеревался прикоснуться Юнги, ведь юноша, изрядно обсмотрев её всю за вечер, прямо сейчас двигал в сторону Ханы и Арин. — Зная, что в нашем городе орудуют такие преступники, — продолжала возмущаться Арин. — Ведь страшно жить становится! — Страшно жить? — усмехнулся Мин, быстро появившийся рядом и в очередной раз окидывающий взором Хану. — Я могу защитить. Сон лишь скривилась, уже выбившись из сил в придумывании отмазок от настойчивого юноши. — А мне кажется, все что ты можешь – это напиться, — отмахнулась от него Хана. — Ты меня недооцениваешь, детка, — Юнги вдруг прильнул к ней ближе, отчего в нос тут же ударил запах алкоголя, а потому девушка отшагнула, недовольно смотря на парня. Тот глядел на неё с глупой улыбкой на лице и туманностью в глазах. Этого мальчишку не переделаешь. А потому Хана лишь вздохнула, решая банально не обращать на него должного внимания в надежде, что он сам растворится. Как будто он хотя бы когда-то это делал. Но практически на весь дом вдруг раздаётся громкий голос, тут же привлекающий к себе внимание всех присутствующих. Даже Мин, оторвав взор от своей пассии, недоуменно уставился в центр гостиной, где прямо сейчас пару ребят столпились вокруг, кажется... Чимина? — Что там? — даже Арин вынырнула из своего телефона, обращая взор на толпу. Троица тут же поспешила туда, где остальные сейчас что-то бурно обсуждали, спрашивая что-то у ошеломлённого Пака. Хана, пытаясь пробраться сквозь толпу к другу, ничего не понимала, пока громкий голос не выкрикнул на весь дом ещё раз. — Эй, ребята, — сказал какой-то пацан, взобравшийся на диван. — Пак Чимин только что почувствовал своего соулмейта! По гостиной тут же разнеслись громкие одобрительные возгласы и свисты. Арин, что была безумно рада за друга, даже захлопала в ладоши, пока Хана замерла на месте, вскидывая брови и пытаясь обработать только что полученную информацию. Чимин почувствовал родственную душу? Чего блин? Девушка тут же состроила разочарованное лицо, томно вздыхая. Ну вот, эта хрень начинает медленно настигать их одного за другим. Многие ребята из параллели уже узнали то, что кто-то уготован им судьбой, однако среди друзей Ханы Чимин стал первым, кто обрёл, так сказать, своего человека. Не то, чтобы и Хана не была рада за своего друга, ведь была наслышана из первых уст о том, как для Чимина важно стать единственным для кого-то, кто станет таким же единственным для него, но в принципе из-за предвзятого отношения к этой фигне девушка тут же поникла, не разделяя радость всех вокруг, и попыталась таки протиснуться дальше, мельком замечая своего друга. Его светлые волосы были взъерошены, парень сидел на диване и глубоко дышал, словно после бега, держась за сердце. Хана могла поклясться, что слышала его стук. На лице парня застряла странная эмоция непонимания и в то же время искренней радости. Кажется, осознание того, что он только что стал кем то особенным для кого-то, очень даже радовало юношу. — Что ты чувствуешь? Как далеко твой соулмейт? — раздавались вопросы вокруг, но Пак, кажется, был пока что не готов на них отвечать. — Успокойтесь, ребята, — Юнги тоже протиснулся вперёд, подавая свой голос. — Дайте пацану придти в себя, — Мин дополз таки до Пака, наклоняясь и хлопая того по плечу. — Поздравляю, чувак. — С-спасибо, — почти одними губами прошептал Чимин, смотря куда-то в пустоту и пытаясь сконцентрироваться сейчас на своих внутренний ощущениях. Сердце билось, словно слетело с катушек, а его стук отдавался где-то в голове. Причём все тело прошибала какая-то приятная крупная дрожь, а пальцы рук слегка дрожали. Внутри Чимина стоял какой-то шум. Он будто на момент отключился от реальности, перестав замечать все и всех вокруг, а слыша лишь то, как чужой нежный голос раздался в голове, а затем парня сразу же окатила волна новых, совершенно не своих ощущений. Все произошло так быстро, Чимин даже не успел понять, но сейчас осознавал лишь одно – вселенная преподнесла ему подарок, только что связав его судьбу с судьбой другого человека. И, кажется, этот кто-то догадывался о Паке, ведь парень почти четко мог ощутить, где именно его родственная душа находится сейчас. Не в этом городе, однако и не так далеко. Прикрыв на секунду глаза и шумно вобрав воздух, Чимин буквально прочувствовал каждой клеточкой своего тела чужого человека. Признаться, эти ощущения почему то не доставили прежней радости, как в первую секунду, ведь Чимин очень ярко ощутил чужую обиду, перемешанную со злостью, слезами. Пак раскрыл глаза, прикусив щеку изнутри. Кажется, его соулмейт сейчас переживает не лучшие времена. Но её голос, на секунду прозвучавший в голове, накрепко врезался в память. И ровно с этой самой секунды Чимина начало тянуть к ней. Однако это наваждение прошло, пока что, стоило лишь мотнуть головой, поморгать пару раз, да оглядеться, наконец, по сторонам, замечая, что многие разошлись, решив оставить пока Чимина в покое, но Хана, Арин и Юнги, который вальяжно завалился на диван и уже не смог встать из-за лёгкого головокружения после выпитого алкоголя, были здесь. — Ну и как? — Арин присела рядом с другом, хватая того за плечи и разворачивая к себе лицом. — Что почувствовал? — Я... э... — Паку не хватало воздуха. — Что ж, это было неожиданно... — Конечно, — улыбнулась девчонка. — В этом и прелесть – твоя судьба может нагрянуть совершенно нежданно, переворачивая твой мир с ног на голову... Хана в очередной раз закатила глаза, поджав губы, не желая даже слушать восторженные возгласы подруги. — Но я, — Пак прервал Арин, которая уже прилично разошлась в своем рассказе о том, как прекрасно иметь родственную душу. — Я почувствовал плохие эмоции, — Хана тут же вскинула брови, обращая свой взор на друга. — Злость, а ещё, кажется, она плакала, — Чимин замолк, оглядывая троих друзей растерянным взглядом. — У неё случилось что-то плохое, я переживаю. Хана цокнула языком. — Ты не можешь переживать за человека, которого ни разу в жизни не видел и совсем не знаешь, — процедила она, скрестив руки на груди. Арин тут же смерила подругу недовольным взором, а лицо Чимина приняло ещё более растерянный вид. — Но как... она ведь мой... — Соулмейт, — закончила за него Хана. — В курсе. Но я действительно не понимаю, почему все так зациклились на этих соулмейтах? Юнги, внимательно слушающий девушку и знающий её мнение по этому поводу, закинул руки за голову, усмехаясь: — Ты так говоришь лишь потому, что у тебя никого нет, — встречая презрительный взгляд Ханы, он подмигнул ей. — Просто завидуешь, а сама поди тоже мечтаешь о том, чтобы иметь родственную душу. — А вот и нет, — мотает головой она. — Даже, если у меня вдруг будет соулмейт, я ни за что не буду с ним. Взоры всех друзей тут же сменяются на удивлённые после такого громкого заявления. — Вот как? — подозрительно щурится Юнги. — Уверена? — Уверена. — А может поспорим? Хана вопросительно уставляется на друга, косясь при этом на лица Чимина и Арин, но те молчали, ожидая ответа девчонки. Что же, а почему бы не поспорить, собственно? Хане бояться нечего. Во-первых, ей навряд ли уготован кто-то, а во-вторых, девушка была полностью уверена в том, что сумеет противостоять чувствам, наплевав на того человека, что подошлёт ей судьба. Как бы эта излишняя самоуверенность не сыграла с ней злую шутку. Но девушка откидывает все сомнения прочь, тряхнув короткими волосами, и вдруг протягивает вперёд ладонь. — Спорим, — соглашается она. Мин хмыкает, уже протягивая руку в ответ, но вдруг замирает в паре сантиметрах от её ладони, лукаво спрашивая: — А на что? — На что угодно, — пожимает плечами девушка. — Ты все равно проиграешь. Юнги сощуривается, обдумывая в своей голове одну идею, а потом с улыбкой на лице смело выдаёт: — На поцелуй, — и, видя, что глаза девушки напротив расширяются, спешит пояснить. — Если ты проиграешь, то ты поцелуешь меня. Чимин усмехается на этих словах друга, прекрасно понимая, что Хана никогда не сделает этого, однако девушка не возражает, пытаясь не уступать парню, и в ответ выдвигает своё условие. — А если я выиграю, — едко говорит она. — То ты отвалишь от меня. Юнги, понимая, что девушка имеет ввиду под фразой «отвалишь от меня», сомневается пару секунд. Но парень не привык давать заднюю, тем более перед девчонкой. Так что, была не была. — Идёт, — и он жмёт ей руку. Арин, следившая за всем этим представлением, нервно вздыхает, разбивая ладонью скреплённые руки друзей. Вечер начинает идти дальше своим чередом. Юнги думает о споре и надеется выиграть его, продолжая заливать в себя разные виды алкоголя, пока Арин с Ханой и Чимином решают сыграть с некоторыми ребятами в правду или действие. Вот только пока все вокруг веселятся, Чимину стало совсем не до шуток и смеха, едва ли в его груди начало биться будто бы два сердца – своё собственное и своей родственной души. Ведь с последней явно что-то не так. Чимин постоянно ощущает внутри какую-то тревогу, а ещё порой дикую боль, что говорит о том, что его соулмейт мутит сейчас, кажется, с кем-то другим. Это доставляет ужасное ощущение обиды и в то же время, как ножом по сердцу, заставляет злиться. Пак был так рад в первые секунды, когда ощутил внутри чувства кого-то другого, но как только эти чувства стали ярче, их тут же захотелось потушить. Потому что этот пожар, разгоравшийся внутри, отнюдь не дарил счастья, как кричат на каждом шагу. Соулмейту Чимина явно плохо, а значит, плохо и самому Чимину.

***

Хана вернулась домой довольно поздно. Однако родители почти никогда не ругали дочь за подобные тусовки. Они знали, что Хана – девочка умная и глупостей творить не будет, но в этот раз она все же сотворила одну. Заключила спор с Юнги. Непонятно, зачем парень вообще решил поспорить с ней, ведь очевидно, что он проиграет. Потому что никакого соулмейта у Ханы и не будет даже. Девушка была в этом так уверена, ведь и её родители живут вместе вовсе не из-за того, что они какие то там родственные души. Обычные люди, полюбившие друг друга по своей воле, а не потому, что небеса так сказали. Бред. Хана перед тем, как заснуть, долго думала о Чимине и о том, как ему теперь придётся жить. Пак весь вечер после того, как узнал «радостную новость», вовсе не был таким уж радостным. Юноша ведь сказал, что его соулмейт сейчас, видимо, переживает не лучшие времена, ну и Чим, соотвественно, весь вечер только и грустил, думая о той, которую ни разу не видел, но типо уже любил. Ну ведь бред же. Хана никогда не перестанет возмущаться по поводу этого. Ей было жаль своего друга, ведь не очень хотелось, чтобы такой лучезарный и весёлый парнишка склонил голову из-за какой-то девчонки за сотни километров от него. Но, кажется, так и будет, и это лишь в очередной раз подтвердило мысль девушки о том, что родственная душа – полная хрень. Однако долго о Чимине думать не пришлось. В груди, когда девушка уже почти дремала, вдруг возникло какое-то странное чувство, но Хана не обратила на него должного внимания, поудобнее устраиваясь на кровати и засыпая. Долго поспать не удалось. Хана не помнила, видела ли она сон, но помнила, что резко проснулась, широко раскрывая глаза и подскакивая на кровати. Тяжело и быстро дышала, смотря в темноту своей комнаты, хмуря брови и пытаясь понять, от чего сердце так сильно бьется, ей, вроде бы, не снился кошмар. Вообще ничего не снилось. Сон был каким то беспокойным. Будто что-то все время мешало ей успокоиться и крепко уснуть и вот сейчас это самое чувство даже разбудило её, заставляя мурашки по всему телу пробежать крупной дрожью. Девушка шумно вздохнула, вставая с кровати и подходя к своему окну, раскрывая его и вдыхая прохладный ночной воздух, надеясь, что это поможет какому-то странному припадку, что решил навестить её, успокоиться. Не помогло. Тогда девчонка, тихо вынырнув из своей комнаты и прислушиваясь к тишине, царящей в квартире, поняла, что родители давно спят, поэтому она аккуратно, почти на цыпочках поплелась через коридор на кухню. Странное чувство внутри все не успокаивалось, с каждым её шагом только больше возрастая. Хана нервно прикусила губу, не понимая, что происходит, у неё никогда раньше не было подобного. Девушка зашла на кухню, наливая из кувшина себе воды в кружку, надеясь, что хотя бы это поможет ей освежиться, придти в себя. Но она не успевает даже протянуть руку к кружке, застывая на месте, будто её заморозили. Её округлившиеся вмиг глаза вперились в стену перед собой, а занесённая рука так и осталась висеть в воздухе, когда Хана услышала в своей голове голос. Чужой бархатный глубокий мужской голос. Она даже не разобрала слов, те слишком быстро и громко раздались в голове. Зато девушка сразу же поняла, что с ней, черт возьми, происходит. Чувство внутри достигло своего пика, буквально разорвавшись и растекаясь по её телу. Хана ощутила страх – чужой страх. Её рука задрожала, медленно опускаясь на стол, от нервов скребя ногтями по нему. Понимание ворвалось в голову её отчаянным криком, напрочь сметая все прошлые мысли, что были там до этого и выводя на первый план лишь одну, тревожащую, пугающую, ненавистную мысль. Ты привлекаешь то, чего боишься, да? Но какого хрена, Хана ведь никогда не боялась почувствовать соулмейта... наверное. Но прямо сейчас поняла, что именно его и чувствует.