Горный цветок

      Тэхен всё ещё не раскрывает глаза, ловя губами холодный воздух, как рыба, брошенная на сушу. Внутри всё горит и мечется, сопротивляется и зудит.       Поступает ли он правильно?       Он наконец открывает глаза и обнаруживает, что Джин стоит дальше, чем он предполагал. Намного дальше, на шага два точно, хотя мгновения назад их губы были соединены.       — Я… — начинает Джин и одновременно с ним Тэхен говорит: «Ты…». Джин коротко смеётся.       — Ты первый.       — Нет, ты.       — Ты впервые плачешь при мне, — говорит Тэхен, почти зачарованно смотря в чужие покрасневшие глаза.       — Ох, ну, ты впервые даёшь мне повод, — усмехается Джин, но его смех даже чуть-чуть не звучит правдоподобно.       — Мне жаль.       — Прости. Мне тоже.       Повисает неловкая тишина. Напряжение между ними можно резать ножом. Или, наоборот, можно порезаться об этот накал и заработать себе сочащуюся кровью рану. Тэхену кажется, будто он уже это сделал.       — Ты хотел что-то сказать? — напоминает Джину Тэхен.       — Я не помню, что, — потерянно отвечает он, и это заставляет Тэхена смеяться. Боги, он сейчас сойдёт с ума.       — А ты вспомни. Я не уеду, пока ты не вспомнишь.       В глубине души Тэхен знает, почему это говорит. Он ждёт, надеется, что сейчас Джин остановит его, переубедит. Вчера он был уверен в своей правоте, этой ночью — тоже. Стоя перед Джином, когда за спиной его ждёт повозка, — уже не очень. Ему нужен лишь повод. Джин должен дать ему повод.       — Если я никогда не вспомню?       — Я никогда не уеду, — тихо отвечает Тэхен.       Брови Джина кривятся в болезненной гримасе, будто слова Тэхена ранят его физически.       — Как я могу задерживать тебя, если не способен дать тебе чувство безопасности?       У Тэхена нет ответа на этот вопрос. На самом деле, это и есть причина, почему они прощаются.       — Тогда вспоминай, — требует Тэхен.       — Тэхен, я правда не могу.       — Будем стоять здесь, пока ты не вспомнишь? — вскидывает он брови. В крови плещется откуда-то взявшееся упрямство.       — Тэхен, я не могу тебя больше здесь задерживать. Вы и без того будете передвигаться медленно из-за повозки.       — Я не хочу уезжать.       На половине фразы у него ломается голос, и сам он тоже ломается внутри. Он это понимает по возобновившимся слезам, которые тут же застывают на щеках и жгут кожу.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал.       Слова Джина бьют сильно, ощущения как от пощёчины, такое же обжигающее.       — Продолжай, — просит Тэхен.       — Я ненавижу мысль о том, что ты сейчас уедешь, а я вернусь обратно и буду притворяться, что со мной всё в порядке, — говорит Джин. — Я хочу доказать тебе, что ты можешь положиться на меня, но ты уже дал мне столько шансов, и я не могу просить об ещё одном. Я эгоистичен, но я не хочу быть эгоистом с тобой. Поэтому, да, я не хочу, чтобы ты уезжал, но я желаю тебе оказаться там, где ты почувствуешь себя в безопасности, и если это не рядом со мной, то я не смею тебя задерживать.       Тэхен только сейчас понимает, что задержал дыхание, и теперь у него кружится голова, но непонятно от чего — от недостатка воздуха или слов Джина. Невыносимо больно смотреть на Джина, но отводить глаза ни в коем случае нельзя — Тэхен же сейчас уедет и никогда больше не увидит его. И пусть Джин говорит, что найдёт его спустя годы, Тэхен знает, что это приторная ложь, чтобы сделать слаще его горе.       Действительно ли это то, что ему нужно? Тэхен разрывается на части.       — Ты же знаешь, что с тобой я самый счастливый? — спрашивает Тэхен.       — Тогда почему волосы синие? — с дразнящей интонацией говорит Джин, но получается плохо: голос дрожит, хоть он и пытается улыбаться.       — Потому что я сейчас уеду.       Джин не находит, что ответить. Тэхен думает, что он и без этого сильно задерживает и Джина, у которого сегодня выборы, и Чимина с Чонгуком, ждущих его наготове.       Да, пора уезжать.       Пора.       — Пора, — неожиданно громко объявляет это вслух Тэхен.       Джин моргает и медленно кивает:       — Обнимешь меня на дорожку?       Конечно. Запросто. С радостью.       Тэхен — снова тот, кто сокращает между ними расстояние, сгребая Джина в сильную хватку, чтобы каждым кусочком себя почувствовать его в последний раз. В этот раз они не целуются, к сожалению, и, что ещё более прискорбно, Джин очень скоро отстраняется, опять отступая на два шага назад.       — Пока? — Тэхен не знает, утверждает он или спрашивает.       — Мы не прощаемся, — уверяет его Джин. — Не навсегда. Ты же помнишь? Найду в любой толпе.       — А если не найдёшь? — губа предательски дрожит.       — Найду, с чего вдруг не найду? Но ты облегчишь мне поиски, если волосы у тебя всегда будут фиолетовыми. Так я буду знать, какой именно цвет искать. Обещаешь мне, Виви?       После знакомого «Виви», которое Тэхен не слышал целую бесконечность, не хватает сил ответить вслух, и он просто кивает.       Говорить больше не о чём. Тэхен делает шаг назад, второй, третий, не отворачиваясь от Джина, будто бы тот испарится, если Тэхен спустит с него глаз. Когда он равняется с повозкой, он уже не видит лицо Джина чётко, лишь очертания.       Одна нога на ступени, вторая. Тэхен смотрит на Джина в последний раз и, сжав кулаки, рывком залезает в повозку. Всё.       Чимин смотрит с сожалением, раскрывая руки для объятий, но Тэхену это сейчас не нужно. Он садится в противоположный угол и закрывает глаза. Повозка двигается с места.       — Хотите это обсудить? — тихо спрашивает Чимин.       — Мы уже не в клане. Я не Ким, и ты не Пак, так что давай без всего этого, — Тэхен неопределённо взмахивает рукой. — Нет, не хочу.       — Это может помочь упорядочить всё в голове, — настаивает Чимин. — Попробуй.       — Что пробовать? — раздражается Тэхен. — Я оставил самого дорогого мне человека позади, как я должен себя чувствовать?       — Я сопровождал тебя, когда ты покидал родителей, и сейчас тоже. Ты не был таким подавленным, хотя я не сомневаюсь, что ты их очень любишь. И что сейчас по-другому?       — Всё? — хмыкает Тэхен. — Я знал, что увижу родителей снова, а Джина я никогда больше не увижу.       — Как же Жатва? Ты будешь видеть его каждый год, не так-то сложно отыскать горных людей на Жатве.       — Раз в год…       — Столько же, сколько ты бы видел своих родителей.       — Я не понимаю, чего ты добиваешься, — Тэхен недовольно вздыхает.       — Я хочу, чтобы ты не был таким подавленным.       — Ну, не все наши желания исполняются, — язвит он.       — Есть ли на свете что-то, что поможет мне исполнить твои?       «Верни мне Джина», думает Тэхен и мысленно даёт себе пощечину за это. Это его решение, он сам этого хотел — об этом забывать не стоит.       — Просто… Заставь мою голову не думать, — вместо этого говорит Тэхен. — Чем больше я думаю, тем больше я…       — Сожалеешь? — подсказывает Чимин.       — Неважно.       — Так уж неважно?       — Эй, когда ты стал таким жестоким? — фыркает Тэхен, надувая губы.       — Извини, — говорит Чимин жалостливым голосом. — Я просто не могу тебя понять. Ты хочешь быть с Верховным Кимом, но уезжаешь домой по своему желанию, — он колеблется, прежде чем добавить: — После того, что произошло в шатре, ты ни с кем толком не поговорил, проснулся и сказал Чонгуку, что уедешь с нами. И всё. Я боюсь, что ты недостаточно обдумал это.       — Я был в ужасе, Чимин, — тихо говорит Тэхен.       Даже сейчас Тэхен покрывается мурашками от воспоминаний о том, как проснулся с зудящим чувством под кожей и болью во всём теле, и первое, что он увидел, — торчащая из Джина стрела и лужица крови рядом с ним. Он не был в ужасе. Это чувство нельзя описать словами, это вселенский страх, который и сейчас вызывает в нём желание закричать.       Тэхен плохо помнит, что и как делал, окончательно он пришёл в себя, когда почувствовал холод ночи и пощипывание в пальцах, которыми он разодрал выход наружу. Он действовал на импульсе, позвал на помощь, пока в его крови курсировала ложная смелость. Только вот после этого он слишком быстро спустился обратно на землю и столкнулся лицом к лицу со своими страхами. Его напоили успокоительным чаем, и проснулся он отдохнувший и с конкретным желанием: быть отсюда как можно дальше.       — Она мертва, Тэхен. Ким Нижнего клана её удушил, — напоминает ему Чимин. — Вас больше никто не посмел бы тронуть.       Тэхен в этом очень сомневается. Он не ребёнок, он знает, что с великой властью приходит и великая опасность, и Джин не сможет защитить его от всех, а сам Тэхен не знает правил этой игры, да и есть ли в горном мире правила? В одном он уверен — находиться там ему страшно.       — Чего ты хочешь добиться? — спрашивает Тэхен.       — Я не хочу, чтобы вы начали жалеть тогда, когда будет слишком поздно.       — А сейчас уже не поздно? — Тэхен фыркает, стреляя в Чимина полный бессильной злобы взгляд. — Я уже сел в повозку, я собрал свои вещи и уехал домой.       — До дома вы ещё не доехали, — парирует Чимин, и Тэхен на мгновение теряет дар речи от такой наглости. — Тэхен, посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь быть с Ким Сокджином.       — Я не могу! — повышает голос Тэхен. — В этом вся проблема. Я хочу быть с ним, но я не хочу быть там, — он неопределённо показывает пальцем назад, имея в виду клан.       — Я вижу, — кивает Чимин, поджимая губы. Он смягчается и дарит ему слабую улыбку, но это уже не успокаивает распалённого Тэхена.       — Я-я бы всё на свете отдал, чтобы остаться с Джином, но у него есть свои мечты и амбиции, он хочет стать Верховным Кимом снова, и у него это получится, а я… Я просто буду лишним там. Вместо того, чтобы радоваться, я буду дрожать от страха. Эта жизнь не для меня. Не для нас.       Тэхен чувствует, как глаза снова наполняются слезами, и быстро смаргивает их, не желая плакать перед кем-то, даже перед Чимином. Но он не сдерживается, когда Чимин притягивает его ближе и крепко обнимает, поглаживая по спине. И Тэхен плачет ему в плечо — громко, навзрыд, так, как не позволял себе плакать никогда.       Он не замечает, как они постепенно тормозят, и открывшаяся дверь также оказывается неожиданностью для него. Чонгук заглядывает внутрь, явно смущённый прерывать эту сцену, и говорит:       — Там Сокджин.       Всё. Два слова, и Тэхен вскидывает голову и весь подбирается, не веря своим ушам.       — Сокджин? — хриплым от плача голосом спрашивает он, на что Чонгук кивает. — Мне выйти к нему? — заторможенно говорит Тэхен, и Чонгук снова кивает.       Тэхен неверяще смотрит на Чимина, который одобрительно улыбается, и спрыгивает с повозки, оказываясь с Джином лицом к лицу. Чонгук сзади него быстро залезает в повозку и захлопывает дверь, обеспечивая им уединение.       Глаза Джина красные, волосы — взлохмаченные. Он дышит отрывисто и громко, будто бежал всю дорогу, хотя Тэхен видит его коня.       — Что ты тут делаешь? — опешивает Тэхен.       — Я здесь ради тебя. Выслушаешь меня? — глаза Джина бегают по всему лицу Тэхена, будто он и сам не может поверить, что они снова стоят друг напротив друга.       — Да, — Тэхен отвечает сразу же, и голос ломается, но этого не слышно из-за сильного ветра. Погода мятежная, но это не сравнится с бурей внутри Тэхена.       — Я снял свою кандидатуру на пост Верховного Кима. Мы можем уехать куда угодно или, наоборот, остаться в клане и жить спокойной жизнью, если ты всё ещё хочешь быть со мной.       — Как ты мог? — восклицает Тэхен. — Это ведь твоя цель! Ты этого хочешь!       — Это не имеет смысла, если рядом не будет тебя, — просто отвечает Джин.       — Ты не можешь отречься от своей мечты, так нельзя, — Тэхен мотает головой, перекрикивая ветер.       Джин неожиданно встаёт на колени, будто собирается молиться, и это положение тревожит Тэхена, который сразу подрывается поднять его обратно на ноги. Но Джин вставать не собирается, как бы Тэхен не тянул его, так что он тоже плюхается на снег коленями, равняясь с Джином и опираясь на него руками.       — Ты что творишь? — Тэхен в шоке смотрит в широко раскрытые глаза Джина.       — Прости меня, — отвечает Джин, беря обе руки Тэхена в свои. — Прости. Я сам породил того монстра, который тебя чуть не погубил. В этом виноват только я, я и мои прошлые ошибки. Я хочу, чтобы ты понимал, что я не хороший человек. Я подлый и недостойный, и я… Я полюбил тебя, я посягнул на что-то прекрасное и чистое. Я тебя не достоин, но, прошу, позволь мне всё исправить. Я стану лучшим человеком для тебя.       — Неправда, ты хороший, — возражает Тэхен.       — Ты обещал, что выслушаешь, — предупреждает Джин, и Тэхен замолкает. — Я хочу соответствовать твоим словам. Ты говоришь, что я хороший, и я буду таким, только дай мне ещё один шанс. Я хочу быть с тобой. Пожалуйста, позволь мне быть с тобой.       Тэхен распахивает глаза, не веря, что происходящее — это реальность. Ему кажется, что вот-вот повозка покачнётся и разбудит Тэхена на полпути домой, вырвет из сладкого сна и вернёт в страшный настоящий мир. Но этого не происходит — Тэхен всё ещё здесь, и, что самое главное, Джин всё ещё здесь, реальный и ждущий ответа.       Тэхен налетает на Джина, обнимая его и валясь вместе с ним на снег. Морозно, ужасно неудобно — снег заходит в ворот и сапоги, неприятно холодя кожу, но Тэхен лишь сильнее жмётся к Джину, счастливо смеясь.       — Это «да»? — приглушённо уточняет Джин, неуверенно кладя руки на спину Тэхена.       — Да, да, только да. Тысячу раз да, — лепечет он, беря лицо Джина в руки.       Джин облегчённо вздыхает, несмело улыбаясь, будто сам не может поверить, что Тэхен согласен.       — Знаешь, это ощущается так, будто я тебе предложение сделал, а ты согласился, — говорит Джин, смелее обнимая Тэхена.       — А я согласился, — кивает Тэхен. — Давай представим, что ничего плохого не было, и это начало нашего брака. День свадьбы.       — День свадьбы, — вторит ему Джин. — Где мы проведём день нашей свадьбы? Вернёмся в клан или поедем дальше?       Тэхен прикусывает губу, раздумывая. Он выпрямляется и смотрит на повозку, не обнаруживая у себя желание куда-либо ехать сейчас. Может, потом, — у Джина больше нет титула Верховного Кима, а значит, нет и обязательств, и они могут сорваться в путь в любой момент. И самое главное — Джин больше не имеет власти, а значит, нет и недоброжелателей.       Прямо сейчас Тэхену хочется согреться. А в шатре Джина теплее, чем в любой, даже самой комфортабельной повозке, так что выбор очевиден.       — Вези меня домой, — просто отвечает Тэхен, окончательно разгибаясь и вставая с холодного снега. Он тянет руку Джину, и тот тоже встаёт, отряхиваясь.       — Попрощайся с друзьями, а я запрягу коня двойным седлом, — распоряжается Джин, но Тэхен не торопится слушаться.       — Не будь таким упрямым; попрощайся с братом. Ты его, возможно, в последний раз видишь, — Тэхен скрещивает руки на груди, требовательно смотря на Джина.       — Уговорил, — преувеличенно вздыхает Джин, но Тэхен понимает, что это лишь защитная реакция. На самом деле, Джину нужен толчок, и Тэхен может его этим обеспечить, даже просить не надо.       Он стучит по повозке, и оттуда резво выходит Чонгук, широко улыбаясь, и нет никаких сомнений, что их подслушивали. Следом слезает Чимин, тоже донельзя счастливый, и Тэхен в шутку спрашивает:       — Так не хотели, чтобы я с вами ехал?       — Может быть, — Чимин лукаво улыбается и берёт Тэхена под локоть, немного уводя в сторону. Предусмотрительно с его стороны, подмечает Тэхен, ведь так они оставили двух братьев наедине. — Мне было совестно ссорить Чонгука с Верховным Кимом, то есть, с Чон Сокджином, — признаётся он.       Тэхен морщится от того, как странно звучит «Чон Сокджин». «Чон Тэхен» — и того хуже; он не знает, как будет привыкать к новым обращениям.       — Но в этом не было твоей вины, — замечает он.       — Возможно, — уклончиво отвечает Чимин, — и всё же я рад, что всё решилось. Буду начинать новую жизнь без сожалений.       — Вот это правильный настрой, — Тэхен ободряюще похлопывает его по плечу. Очередной поток ветра заставляет их покачнуться, и он начинает стучать зубами. Чимин тоже дрожит, скованно поглядывая на Джина и Чонгука, и Тэхен видит по его глазам, что он мысленно просит их поторопиться. — Погода сегодня премерзкая, — подмечает Тэхен, на что Чимин с энтузиазмом кивает.       — Ненавижу холод, — признаётся он. — Я больше никогда не буду жить там, где холодно.       — Где вы собираетесь поселиться?       — Не знаю, — он ведёт плечами, мечтательно улыбаясь. — Сначала я хочу увидеть мир.       Тэхен на эти слова широко улыбается. Раньше Чимин избегал слов «хочу», «желаю», «выбираю», потому что выбора у него никакого и не было. Тэхен не знает, каким Чимин был до всего ужасного, что произошло в его жизни, но когда они встретились, он был рабом. Тэхен мог сколько угодно называть его другими именами, но это не отменяло действительности, — Чимин был рабом. Теперь он человек. С желаниями, чувствами, правом выбора. Со свободой.       Теперь Чимин человек.       У Тэхена наворачиваются слёзы.       — Что случилось? — суетится Чимин, замечая перемену его настроения.       — Ничего, просто, — он фыркает от досады, смаргивая слёзы. — Ах, что со мной не так… Просто, просто не пропадай, хорошо? — в итоге Тэхен говорит другое. — Приезжай на Жатву, находи меня.       — Я обещаю, — Чимин сгребает его в объятия. — Береги себя.       — И ты тоже.       Он не знает, как долго они стоят вот так, но всё это время он не чувствует ни холодного ветра, ни снега за воротником, а лишь тепло.       — Чимин, дай знать, когда будешь готов ехать, — голос Чонгука выводит их из этого состояния.       Тэхен оборачивается и видит Чонгука с покрасневшими глазами, но счастливого, и беззлобно спрашивает:       — Уедешь и не попрощаешься со мной?       — Прощай, — легко отвечает Чонгук. — Я оставляю своего брата в твои, как я надеюсь, надёжные руки. Не подведи меня, я растил его с рождения.       — Это я растил тебя с рождения, — встревает Джин.       — Я буду присматривать за ним, — игнорирует его Тэхен и действительно имеет это в виду.       Прощаться сложно. За этот день Тэхен успел попрощаться трижды, но, к счастью, с одним человеком разлука продлилась недолго, хоть и ощущалась как целая вечность. Им нужно это наверстать.       Когда повозка трогается, Тэхен стоит, прислонившись спиной к Джину, и воображает, будто он сейчас там, едет неизвестно куда. Так бы и случилось, если бы не Джин и его жертва.       — Я надеюсь, ты не пожалеешь, что отказался от всего ради этого, — Тэхен не осмеливается сказать «меня».       — Я знаю, что не пожалею. Всё не имеет смысла без тебя, — Джин смелее, слово «тебя» слетает с его языка легко, и Тэхен верит.       Он хочет что-то ответить, но очередной поток воздуха дует прямо в их лица, от чего Тэхен отворачивается, утыкаясь носом в плечо Джина, и велит:       — Вези меня уже домой.       И пусть домом он сейчас называет место, которое не до конца обжил и вряд ли когда-нибудь по-настоящему полюбит, Тэхен знает: они могут ещё тысячу раз переехать.       Самое главное, он с уверенностью может сказать, что, пока Джин с ним, где бы они не были, Тэхен будет чувствовать себя дома.