Надламывая лёд

      По длинным коридорам мелькал силуэт, кто-то стремительно пересекал их один за другим, шурша бархатной чёрной мантией по полу. Гарри Поттер вновь вернулся в Хогвартс, решив получить больше опыта в зельеварении. Конечно, Поттер уже был аврором, и имел вечный титул Победителя Тёмного Лорда, но Гарри просто терпеть не мог, когда его восхваляли подобным образом, и был признателен тем, кто видел в нём не Героя, а обычного парня.       Назначение на должность Старшего аврора словно выбило его из колеи обычной жизни, ведь он рассчитывал максимум на второй класс. Кингсли вообще настаивал взять Поттера начальником Аврората, ссылаясь на его заслуги победителя, но Гарри изъявил желание повременить с этой должностью, считая, что у него ещё мало опыта.Ну да, дай Кингсли волю — он тебя в Министры запихнëт и не спросит! Однако пока что Шеклболт сам взошёл на этот пост.       Гарри поморщился от хода своих рассуждений и направился в кабинет директора. МакГонагалл вызвала его для какого-то серьёзного разговора, чему он совсем не обрадовался, но признался себе, что давно уже хотел повидать профессора.       Именно она всегда относилась к нему, как к обычному ребёнку, и сильно переживала за него, пытаясь скрыть это ото всех. Даже Дамблдор, когда ещё был жив, вечно норовил как-то управлять им, очевидно зная, какую большую роль в жизни всей магической Британии должен будет сыграть Мальчик-Который-Выжил. И всë же Гарри скорбел по Великому Альбусу Дамблдору.       Произнеся пароль, парень зашёл в просторный кабинет и увидел, что женщина сидит за большим столом. Она с довольно строгим взглядом что-то аккуратно выводила чернилами. Подняв голову и встретившись глазами со взглядом его зелёных глаз, женщина ласково улыбнулась — и её лицо покрылось мимическими морщинками. Минерва встала из-за стола и подошла к Поттеру.       — Гарри! — похлопывая юношу по плечу, ласково сказала она. —  Присаживайтесь. Я боялась, что Вы не придëте. Как дела в Аврорате?       — Спасибо, всë хорошо, — кивнул в ответ Гарри, принимая приглашение сесть. — Профессор, что-то случилось? В письме было мало конкретики, однако, в вашем взгляде сейчас я вижу волнение.       — Вы правы, мой мальчик, — кивнула МакГонагалл и призвала свиток пергамента с высокой полки шкафа. — Это касается Вас. В Министерстве очень уважают и ценят Ваши заслуги в прошедшей войне, а также уверены, что вы очень сильный маг. Конечно, это уже много раз говорили, но сейчас Министр решил направить все силы на поддержание мира.       — Это хорошее решение, но в чём заключается моя роль?       — Многие ученики вернулись в Хогвартс для дальнейшего обучения, а многие — для того, чтобы занять кресла преподавателей. Безусловно, мы доверяем каждому, кто решил посвятить себя учёбе, но осторожность никогда не помешает.       — Хотите тоже назначить меня преподавателем, например, Защиты от Тёмных Искусств? — Гарри изогнул бровь и выжидающе посмотрел на директора. Он чувствовал, что МакГонагалл о чём-то умалчивает и это весьма раздражало.       — Я была бы счастлива, займи Вы эту должность, но вынуждена обратиться к Вам, мистер Поттер, в первую очередь как к аврору. Министерство требует абсолютного контроля над школой и её учащимися, к тому же Кингсли выразил большое желание привлечь Вас в качестве надзирателя.       — За кем, боюсь спросить? — усмехнулся парень, скрестив руки на груди. Минерва тяжело вздохнула и вновь призвала ещё один свиток. Он был практически до пола, когда она его развернула.       — За теми, кто находится под «особым надзором» у Министерства, — она чуть выдержала паузу и, оторвавшись от перечисленных имëн в свитке, обратилась прямиком к Поттеру: — за Пожирателями Смерти.       — Но, профессор, ведь Визенгамот постановил оправдать практически всех ныне живущих, а те, чьё служение Волдеморту подтвердилось, давно получили смертный приговор.       — Это так. Но всё же над ними ещё должен осуществляться контроль, ведь все живые Пожиратели находятся на испытательном сроке. Вы сейчас не числитесь учеником факультета Гриффиндор, так как решили обучаться именно зельям, хоть и спустя столько времени, в отличие от вашей давней подруги мисс Грейнджер. Если захотите поступить на любой из факультетов, Вас возьмут на седьмой курс — доучиваться, как и Гермиону.       — Гермиона вернулась к обучению? — Гарри искренне был удивлён. Они не виделись довольно давно, но он думал, что подруга работала в Министерстве.       — Ещё два года назад, и освоила множество новых заклинаний. Её потенциал огромен, а Кингсли норовит пихнуть её в судьи, пытаясь нивелировать еë магловское происхождение заслугами в войне. Однако мисс Грейнджер отказалась от такого порыва Министра и решила вернуться в Хогвартс, так сказать, набраться опыта. Думаю, вам знакомо такое желание? — она слегка улыбнулась, когда Гарри закатил глаза.       — Не представляете, насколько знакомо, — улыбнулся в ответ юноша. — Она, наверное, подалась в преподавание, как Невилл и Луна?       — Мистер и миссис Лонгботтом давно выбрали этот путь, но мисс Грейнджер изъявила желание стать старостой факультета Гриффиндор, что я, конечно, одобрила.       — Я слышу недосказанное «но», — прищурился Поттер, пристально смотря, как МакГонагалл перебирает очередные бумажки.       — Здесь есть приказ и для мисс Грейнджер. Она, хоть и не аврор, но довольно сильная ведьма, поэтому в её обязанности также входит надзор.       — За кем? — сжав зубы, повторил Гарри, сдерживая своё желание прямо сейчас аппарировать к Шеклботу и обсудить пару вопросов с глазу на глаз.       — Факультет Слизерин. Блейз Забини.       — Что ещё за шутки? Забини не Пожиратель!       — Конечно нет, Мерлин упаси. Но факт того, что он хотел выдать вас Волдеморту, и его весьма тёмное семейное прошлое заставляет Министерство и Азкабан в том числе приставить к нему надзирателя.       — Прекра-асно, — едко протянул Гарри. — Блейз достался Гермионе, а мне кто?       МакГонагалл вдруг изменилась в лице, и Поттер тут же напрягся, наблюдая за каждым движением женщины. Она смотрела на пергамент, где было написано имя того, над кем он будет осуществлять надзор, а потом мельком бросила взгляд на самого Гарри.       — Профессор, только не говорите мне, что это…       — Драко Малфой. Ныне бывший Пожиратель смерти, имеющий Чëрную Метку на предплечье, что свидетельствует о его причастности к служению Волдеморту, — монотонно и быстро зачитала директор, пока парень не перебил её. — Теперь можете кричать.       — Не буду я кричать, — фыркнул Поттер и поправил очки. — И вообще, я лично защищал Малфоя в суде, он не Пожиратель. У него не было выбора, понимаете?       — Я это прекрасно понимаю, но мистер Малфой всё равно понёс наказание за своё намерение спасти семью и избежать смерти.       — Он спас не только семью, но и меня, — отрезал Гарри, сжимая кулаки. — И он получил сполна. Вы ведь знаете: Люциуса Малфоя приговорили к поцелую дементора и приговор был исполнен немедленно. Миссис Малфой тоже невиновна, ведь если бы не она — я бы сейчас здесь не сидел.       — Я была на суде, мистер Поттер, — покачала головой Минерва, шумно выдохнув. — Понимаю вашу злость, но решение Министра — не пустой звук. Нарцисса Малфой заключена под арест в Малфой мэноре, но вот Драко разрешили продолжать обучение. Я взяла его на факультет Слизерин не как бывшего Пожирателя, а как очень талантливого волшебника, — чуть склонившись к парню, добавила она немного теплее. — Я не считаю его виновным, Гарри, и поэтому прошу Вас помочь ему не как аврор, а как тот, кто может разделить его утрату.       Поттер молча кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета, держась за голову. Ужасно хотелось лечь и не двигаться несколько часов, потому что в голове была настоящая каша. Воспоминания лихим порывом ворвались в разум, будоража прошлое, вылавливая самые отвратительные картинки, отчего Гарри готов был завыть.       «Почему именно Малфой? Это даже не смешно!»       По вынесенному приговору Драко должен был провести два года под домашним арестом без права контактировать с внешним миром, и ещё три — на специальном контроле, который запрещал пользоваться магией, кроме того он был лишён своей палочки. Почти всë их состояние было изъято «на благо Министерства», даже эльфов отстранили от работы в мэноре, на что Гарри очень долго выражал свое недовольство Шеклболту. Он считал, что это просто воровство, и лишать их последних средств очень низко. Но после вынесения приговора Поттер уже не имел права возражать, да и Кингсли сказал, что это лучше, чем Азкабан.       Гарри представил, как истинный аристократ, чистокровный волшебник и наследник рода лишается магии… В груди что-то сдавило и неприятно кольнуло. Он давно не испытывал ненависти к Драко, ведь понимал, что никто не идеален. Как и он сам. Жаль только, что этого не видит вся магическая Британия, окрестившая его Спасителем и Героем прошедшей войны, и от этого на душе было тошно. Первые годы было ещё терпимо: приёмы, балы, разные интервью, но потом — пустота и одиночество. Именно в тот момент, когда всë посыпалось, пошло прахом, Гарри вспомнил о Малфое. И в тот момент он, как никто другой, разделял его чувства.       Поттер вновь помассировал виски, стараясь отогнать нахлынувшие мысли о прошлом, и невольно посмотрел в окно. Была по-настоящему волшебная зима, настолько прекрасная, что Гарри как зачарованный рассматривал летящий хлопьями снег и рисованные на стекле узоры. Приближалось Рождество.