Вереница

Раз-два-три. Секке тихо шевелит пальцами, бесшумно, но четко ударяя по столешнице. Раз-два-три. Это стучит в его голове набатом. Раз-два-три. Кровящие от сухих трещин губы неслышно приговаривают ритм. Раз-два-три. Секке смотрит в окно. Раз. Два. Три. С уголка губ стекает красная капля и приземляется на одну из костяшек, стекая на стол между замедлившихся пальцев. Раз. Секке проводит языком по губам и улыбается ровно настолько, чтобы не раскрыть ранки от трещин. Два. Секке прикрывает глаза, подавляя спазм в горле. Три. Цепочка на руке разрывается, обрывая ритм. Три-два-раз. Лепестки паучьей лилии медленно опускаются вниз, окутывая Секке удушающим ароматом. Раз. Два. Три. Пальцы отстукивают комбинацию вновь, а Бронзазза роняет несколько смешков. Смех его окрашен красным и булькающим хрипом, будто он не пил уже долгие дни. Дождь стучит в окно с тем же ритмом, с каким Секке стучал по столу минутой ранее. Зенон моргает. Теперь напротив него вместо мужа сидит скелет с приоткрытым ртом, что означает ту же улыбку, что заставляла кровить бледные, иссохшие губы. Зенон моргает ещё раз. Видение застревает в промежуточной фазе, каждая сторона показана ровно наполовину. Раз-два-три. Зенон хватает руку живой половины. Зенон просыпается в холодном поту, судорожно ощупывая вторую половину кровати и осматривая пустой подоконник. Секке нигде нет. Три. Два. Ах. Зенон вспоминает. Раз. Секке умер неделю назад. Ноль. Костлявый палец сжимает курок.