Вереница

Юлиус смотрит на странника перед собой. Странник ищет сокола. Небольшую охотничью птичку, улетевшую давней зимою. У странника топорщатся смоляного цвета волосы, а имя хочется тянуть, словно каплю мёда с ложки – Я-ми. Юлиус плотнее запахивает плащ-накидку, стремясь сохранить медовое тепло от этого имени. Пальцы на ногах поджимаются, а желание перекинуться отчего-то становится непереносимым – так, будто он стоит перед Королевой, отправляясь в ночной патруль. Скрытые магией крылья шелестят перьями – Юлиусу отчего-то хочется почувствовать в волосах и в перьях его пальцы. Юлиус говорит, что не видел здесь таких птиц и предлагает отвести странника на постоялый двор. Ями качает головой и просит проводить его до замка Королевы этих мест. Юлиус с улыбкой кивает, прозрачные крылья чуть топорщатся при повороте, разгоняя снег вокруг. Странник идёт следом, под его ногами снег хрустит словно карамельки и льдинки на детских зубах. Юлиус ведёт своего спутника сразу в зал Королевы, не просто к воротам замка, сам не зная почему. В этом зале Юлиус ничего не видит и не слышит, стоит у дверей, пока сквозь темноту не пробивается колокольный звон. Зал пуст, и это значит, что ему пора лететь над снежной страной. Юлиус меняет форму медленно, плавно, пока на лунный квадрат не опускается птица. У птицы из глаза стекает одинокая слеза, потому что птица помнит о том, что хозяин птичий не Королева вовсе, а странник с медовым именем Ями, нашедший его, но не узнавший и не узнанный в ответ. И птица знает, что утром она уже ничего не будет помнить, как никогда не помнит, что её зовут не Юлиус, а… — Теперь ты не только птица, да? — Огрубевшая от меча рука осторожно зарывается в перья, хриплый голос мягко говорит слова, а птица радостно кричит, приветствуя хозяина. — Ты Юлиус, но Данна. И ты снова идёшь со мной, хорошо? Птица поёт в согласии, Юлиус внутри неё смеётся с радостью. Ями поглаживает сокола на своём плече. Королева рыдает над могильным камнем.