Still with you

Юнги не знал, что чувствует к Тэхену. Скорее, он относился к нему, как к другу, который подставил плечо в тот момент, когда Юнги так сильно в этом нуждался. Очевидно, что сам доктор Ким испытывал к Юнги романтические чувства. Он с самого начала этого не скрывал, но и никак не давил. Между ними всё было сложно. Мин собирался на… Как это можно было назвать? Встречу? Свидание? Прогулку? Юнги не знал, что это и не хотел больше ломать голову – ему и так было несладко. Ночами он подолгу не мог уснуть – все думал о Чимине, о своих к нему чувствах. Мин сам себе покоя не дает – может ли он позволить себе думать о другом, быть с кем-то другим? Не будет ли это предательством его к Чимину чувств? Он понимает, что не готов к новым отношениям, но и отказываться от Тэхена не хочется. За это небольшой срок он стал для Мина ближе, чем кто-либо. Убери его, и Юнги останется совсем один. Такая перспектива не прельщала, а мысли о том, что Ким поставит его перед выбором – либо встречаемся, либо больше не общаемся, пугала. Но Мин надеялся, что Тэ так не поступит. По комнате разнеслась мелодия звонка – Юнги не ожидал увидеть на экране имя лучшего друга мужа, но без промедления взял трубку. - Да, Хосок. - Привет, Юнги. Чимин никогда тебе в этом не признается, поэтому звоню я. Ему очень нужна твоя помощь. - Что случилось? – всполошился Мин, подумав, что произошло еще большее несчастье. Просто так Хосок бы не позвонил. - Чимин и Сокджин разругались, и за Чимом больше некому ухаживать. Мы оплатили сиделку, но это очень дорого, и ты сам знаешь, на операцию ушли почти все деньги. Мы в безвыходном положении. Чимин возненавидит меня за то, что я тебя прошу, но я просто не вижу других вариантов. Ты не мог бы приезжать к нему хотя бы раз в день для того, чтобы готовить завтрак? По вечерам я буду навещать его, но чаще я просто физически не смогу. Знаешь, он так халатно относится к своему здоровью. Но ему действительно стыдно перед тобой, поэтому он ни за что не попросит о помощи. Голос Хосока затих, и повисла тишина. Юнги пытался переварить информацию, которую получил. Значит, Чимин больше не с Сокджином? Надолго ли? Или они вновь сойдутся, как только Пак встанет на ноги? - Так ты не поможешь? – видимо Хосок расценил молчание как отказ, а Юнги лишь погрузился в свои мысли. - Конечно я помогу, - вздохнул Юнги. –Я же с самого начала предлагал свою помощь, но Чимин отказался. Тут другой вопрос – согласится ли Чимин? Он не хочет ни видеть меня, ни разговаривать. Я противен ему. - Это не так. Он просто стыдится своих поступков и жалеет о том, что вел себя, как мудак. Ему некуда деваться, Юнги, конечно, он согласится. - Я хочу, чтобы мы перевезли его в мою квартиру. В нашу квартиру. Сам понимаешь, так гораздо удобнее. Он постоянно будет под присмотром, да и мне не мотаться туда-сюда. И твоя помощь вряд ли понадобится. Ты и так столько всего для него сделал, Хосок. - Чимину вряд ли понравится идея, но ладно. Сделаем, как ты скажешь. - Мне понадобится твоя помощь, чтобы перевезти его ко мне. Можешь подъехать к нему сейчас? - Без проблем. Давай сделаем это. Парни договорились о точном времени встречи, и Юнги сбросил звонок. Ему было жутко стыдно, но он написал сообщение Тэхену: «С Чимином беда. Надо срочно помочь. Мы можем перенести нашу встречу?», вызвал такси и отправился за мужем. Юнги очень надеялся, что Тэхен его поймет и не прекратит общение. Он вздохнул спокойно, когда получил ответное: «Конечно. Надеюсь, ничего серьезного? Сообщи, как освободишься».

***

Юнги тяжело вздохнул, потирая виски – голова болела ужасно. Это был очень, очень тяжелый вечер. Он надолго запомнит шокированное лицо Чимина, которое тут же окрасила злость, стоило только увидеть Юнги. Как будто одно существование мужа приводило Пака в гнев. Разумеется, Чимин сопротивлялся переезду как мог. Он кричал на Хосока, кричал на Юнги – никогда раньше Мин не видел, чтобы Чимин так истерил. За все годы совместной жизни они крупно ссорились, быть может, раза 3-4. И никогда еще Пак не был в такой ярости. В итоге Хосок практически силком вынес друга, погрузил в машину и повез в дом Юнги, не дожидаясь, пока Мин соберет все вещи. Как только Юнги вернулся домой, Чон оставил их наедине. Юнги пытался заговорить с Чимином, но тот упорно молчал, притворяясь статуей. В конце концов, Мин бросил эту затею и ушел в другую комнату, посчитав, что Чимину лучше побыть одному. Юнги чувствовал жуткую усталость вперемешку с бессилием. Он налил себе стакан виски и вышел на балкон, пытаясь успокоиться. Набрал Тэхена, извинился перед ним не меньше сотни раз и рассказал о случившемся, а потом просто молча стоял и смотрел на ночной Сеул через стекло. Звуки города были приглушены, двор их дома пустовал, но стоило взглянуть дальше – там кипела жизнь. Почему-то Юнги посчитал, что это метафорично – только сегодня днем его жизнь пустовала, но вот, благодаря Чимину, она бьет ключом. Пусть и главенствуют в ней не самые позитивные эмоции. Мин простоял так, пока ноги не замерзли – хоть балкон застеклен, все равно было весьма прохладно. Мужчина сделал последний глоток, бросил взгляд на город – одним своим видом Сеул успокаивал и умиротворял. «Все будет хорошо. Я справлюсь. Я смогу сделать это ради нас обоих».

***

На следующее утро ничего не было хорошо. Чимин продолжал упрямо его игнорировать – не разговаривал, не ел, даже не смотрел в сторону Юнги – лежал, уперев взгляд в потолок. При попытке Мина поухаживать за ним и сменить одежду начал сопротивляться, смахивать руки Юнги с таким видом, будто Мин – грязный плебей, посмевший дотронуться до господина. По крайней мере, Юнги так казалось. До обеда Юнги оставил мужа в покое. Но после полудня вернулся с приготовленным специально для Чимина супом. Ситуация повторялась – полный игнор со стороны Пака, как будто Юнги вовсе не здесь. Как будто он не старается. - Почему ты это делаешь? Неужели так ненавидишь меня, я настолько тебе противен? Так сделай это ради себя, Чимин. Ведь тебе прежде всего это нужно. Потерпи немного, после чего ты сможешь встать на ноги и больше не видеть меня, если это то, чего ты так хочешь! – Мин всплеснул руками и вышел из комнаты, оставив суп на тумбочке возле кровати в надежде, что Чимин сам поест. Он вернулся через несколько часов. Тарелка пустовала – видимо, голод вынудил Чимина-таки съесть несчастный суп. - Я не ненавижу тебя, - были первые слова Пака за весь день. – Я просто не хочу твоей заботы. Я и так испортил твою жизнь и продолжаю это делать. - Это не так, Чимин. Просто, пожалуйста, не игнорируй меня. Ты сильно облегчишь мне жизнь, если будешь выполнять мои просьбы и позволишь ухаживать за тобой. - А если я никогда не смогу ходить? Что тогда, Юнги? Как долго ты продержишься? - Не говори глупостей, Чимин, - Мин старался казаться уверенным, будто выздоровление мужа было неизбежно, - Врачи дали благоприятный прогноз. Ты вновь сможешь ходить, ты будешь в порядке. - А если нет? – стоял на своем Пак. - Тогда я буду рядом. - Сокджин тоже так говорил, - горько усмехнулся младший. - Вот только я - не Сокджин.

***

С тех пор стало немного легче. Чимин старался вести себя более-менее приемлемо, иногда все же срываясь на Юнги по мелочам. Их общение оставалось минимальным – Юнги часто спрашивал, как Пак себя чувствует и нужно ли ему что-нибудь, а тот отвечал коротким «нормально» и «ничего не надо». Мин списывал все психи мужа на болезнь. Тэхен объяснял ему : - Психика Чимина сейчас очень хрупка. Сам он в подвешенном состоянии, его пугает неизвестность, он боится, что никогда не придет в норму. У вас с ним и без этого были непростые отношения, а сейчас все усугубилось болезнью, и я уверен, ему стыдно из-за беспомощности. Он чувствует себя ненужным, боится, что ты его бросишь, поэтому и отталкивает. Это как защитный механизм – отвергнуть тебя, чтобы ты обиделся и ушел, тогда ты уже не сможешь бросить его по собственному желанию. - Это так сложно, - Мин потирает лоб и вздыхает. – Как объяснить ему, что я его не брошу, что останусь с ним до конца? Я уже говорил ему, но он не верит. - Видимо, никак. Просто будь с ним, со временем он поймет. - Спасибо, Тэ. Ты такой мудрый, - Юнги закрывает глаза и кладет голову на плечо друга.

***

Юнги обтирал Чимина специальными антибактериальными салфетками – это нужно было делать каждый день – обычная гигиеническая процедура. Пак лежал боком – Юнги обрабатывал спину, а потом начал снимать с мужа памперс, чтобы обтереть и там. - Нет, не трогай, - резко вздрогнул Чимин и перекатился на спину, как только Юнги попытался освободить его от подгузника. Но было поздно – Мин уже разглядел красное пятно внизу позвоночника, ближе к копчику. - Дай поглядеть! – возмутился Юнги, переворачивая упрямца обратно на бок. – Чимин, я не шучу! - он повысил голос, потому что Пак сопротивлялся. – Это что, пролежень? - Оставь меня в покое Юнги, - сжал зубы младший, но все же позволил перевернуть себя и осмотреть поврежденное место. Кожа на копчике была покрасневшей, а в центре пятна виднелась небольшая рана – поверхностный слой кожи стерся, открывая вид на то, что под ней. Рана выглядела не очень хорошо – Юнги, который к таким вещам относился брезгливо, на секунду стало дурно, но он быстро взял себя в руки, стараясь не показывать страх и отвращение. - Надо чем-то обработать, - он принес с кухни антисептик и щедро полил им, стараясь не обращать внимания на то, как Чимин сжал зубы и зашипел от боли. – Ты же чувствовал, почему ничего не сказал? - Думал, само заживет. К тому же мне лежать осталось меньше недели. - Все из-за твоего упрямства! Если бы ты позволил ухаживать за тобой как следует, этого бы не произошло! Наверняка эта гадость теперь будет долго заживать! А что, если ты подцепишь инфекцию? – всплеснул руками Мин и удалился, приказав мужу лежать на боку и на спину не переворачиваться. Почитав на просторе интернета про пролежни, Юнги набрал Тэхена, чтобы обратиться за советом. Тот выслушал внимательно, сказал, какую мазь купить и как правильно обрабатывать рану, как не допустить ухудшения ситуации. - Чимин молодой, и процессы заживления будут идти нормально. К тому же, он скоро сможет вставать. Конечно, плохо, что до такого дошло, но, уверен, это не представляет опасности для жизни. Юнги облегченно выдохнул, но не расслабился – он был полон решимости и теперь еще больше времени уделял уходу за Чимином, даже не слушая его возмущенных возгласов.

***

Чимин чувствовал себя ужасно. И если в начале, когда он только слег с переломом, он ждал дня, когда сможет освободиться от мешающей конструкции, то сейчас ему казалось, что этот момент никогда не наступит – он до него просто не доживет. Вера в лучшее испарилась, как роса на солнцепеке, и ему уже не хотелось ничего. Нет, все же хотелось. Не зависеть не от кого. Чтобы никто (читай =Юнги) не подтирал ему задницу. Он, взрослый здоровый мужик, вынужден лежать в постели который месяц из-за железяки, вставленной в его кости и чувствовать себя самым ущербным существом на планете. Чимин не понимал, даже представить не мог, как чувствуют себя инвалиды, те, кто не может, скажем, ходить и не сможет уже никогда? Они просто мирятся и принимают заботу как должное? Не считают ли они, что являются обузой для остальных? Или мучаются этими мыслями каждый божий день? Как вообще они живут? Юнги был очень серьезно настроен и ругал Пака из-за пролежня – заставлял чаще переворачиваться, по пять раз на дню все протирал, накладывал всякие повязки и сюсюкался с Чимином, как с грудным. От собственной ничтожности Паку хотелось плакать – когда муж выносил его подгузники, он действительно чуть не разрыдался от презрения к самому себе. Раньше Чимин всегда был в гармонии с собой, он себя ценил и даже любил. Но не сейчас. Теперь он понимал, что значит – ненавидеть самого себя, само свое существование. Он твердо решил, что не будет так жить дальше. Это и жизнью нельзя было назвать. И если врач вынесет приговор: «Быть тебе, Пак Чимин, привязанным к постели до конца своих дней», то он, Чимин, покончит со всем этим. Не знает, как, но найдет способ. Юнги был настроен позитивно, уверяя мужа в скором выздоровлении, а Пак его мнения не разделял. Поэтому, когда Хоби повез их в больницу для предполагаемого снятия аппарата, Чимин был хмурее самой темной грозовой тучи. Друг за рулем источал позитив, подпевая какой-то отвратительно милой и веселой девчачьей песенке, Юнги вел себя спокойно. А Чимин молчал. Ему сделали очередной рентген, и врач провозгласил – пора снимать бандуру и освободить Чимина. Тот сначала даже не поверил – думал, это какая-то шутка. Он ждал, что его заставят лежать с железяками еще месяц, а потом еще месяц и еще… Пак растерялся – снятие аппарата требовало госпитализации, а он даже вещей с собой никаких не взял. Но оказалось, что это за него сделал муж. Не зря Юнги верил в лучшее. В душе забрезжила робкая надежда – неужели все еще может стать как прежде? И Чимин вернется к нормальной, самодостаточной жизни? Он быстро отмахнулся от этих мыслей – нельзя обнадеживать себя слишком сильно, чтобы потом не разочаровываться. Надо просто в очередной раз лечь к хирургам под нож, и будь, что будет. Но все же Юнги и Хосок успели заметить на лице Пака мимолетную улыбку, которая уже начала забываться. А жаль – улыбался Чимин очень ярко и красиво. Но то было раньше, с тем, другим Чимином. Жизнь Чимина нового окрашена лишь в темные тона. Перед операцией Пак не волновался. Он лишь молил о том, чтобы все разрешилось одним из двух вариантов – выздоровление или смерть, ничего кроме. Промежуточный вариант Чимина не устраивал. Но как ни нагнетал Пак на себя неудачу своими мыслями, все разрешилось хорошо – спицы из костей извлекли, аппарат сняли и сказали, что Чимина ждет еще довольно долгий период восстановления, но он уже сможет ходить! И это было самое главное. Пак запретил себе мечтать о танцах, о тяжелых трюках. Ему бы просто суметь самостоятельно передвигаться и обслуживать себя. Долго в больнице Чимин не задержался – через 3 дня его выписали, посоветовав купить специальные опоры-ходунки и передвигаться первое время с их помощью и понемногу. Юнги настоял и забрал мужа к себе – он все еще был уверен в том, что Чимину необходима будет помощь и был готов подставить плечо. Пак посопротивлялся немного для приличия, но быстро сдался – знал, что Юнги не отступит. Да и если быть честным с самим собой, то в пустующую съемную квартиру возвращаться не хотелось. Первые шаги давались Паку с трудом – ослабшие ноги совсем не слушались, и казалось, что все мышцы атрофировались. Но Чимин был настроен оправиться в кратчайшие сроки – он заставлял себя вставать и двигаться, несмотря на боль, большую часть дня уделял тренировкам и специальным упражнениям для укрепления мышц, он усердно трудился, чтобы стать еще сильнее, чем прежде. Юнги смотрел на мужа украдкой и не мог сдержать улыбки и наворачивающихся слез. Мина переполняло счастье от того, что теперь Чимин вновь может ходить. Было заметно, как после снятия аппарата Чимин изменился – стал в разы светлее, счастливее, добрее. Он больше не срывался на Юнги, а наоборот принимал заботу с благодарностью и старался помогать с домашними делами, чтобы Юнги мог больше времени уделять написанию музыки. Общее настроение в доме улучшилось, атмосфера больше не была удручающей, и к Юнги вернулось вдохновение. В ночь после выписки Чимина он написал несколько стоящих мелодий – он считал, что это гораздо лучше того, что он писал в последнее время. Наконец-то что-то не депрессивное, а исполненное надеждой и верой в лучшее будущее. Чимин с каждым днем передвигался все увереннее – вскоре на замену ходунков пришел костыль. Восстановление шло неплохо за счет того, что Пак был молод и не имел лишнего веса, а значит и нагрузка на суставы не была критичной. Юнги наблюдал за мужем изо дня в день и понимал, что вскоре тому не понадобится его забота. Чимин уже мог о себе позаботиться, мог справляться с домашними делами, не требующими больших физических нагрузок. И Юнги со страхом ждал. Ждал, когда Пак уйдет. Когда на своих теперь уже практически здоровых ногах он оставит Мина и вернется к Сокджину.

***

Утром 14го февраля Юнги позвонил Тэхен. - Вот я смотрю на все эти милующиеся парочки, и аж мерзко становится. Все такие приторно сладкие, кошмар. Мы с тобой срочно должны стать одними из них! - Как-то это не вяжется с тем, что ты до этого говорил, - рассмеялся Юнги. – Просто не обращай на них внимание. - Не могу. Они повсюду! Даже в отделении доктор Ли в открытую кадрит одну из медсестер. Все что, напились любовного зелья? А почему мне не дали? Юнги на самом деле никогда не понимал Дня Святого Валентина. Будто один день в году все вспоминали, что у них есть пара и надо провести этот день с ней. А что же остальные дни? Можно забить и не обращать на партнера внимания, не дарить подарков, не звать на свидания? Нет, Юнги такое не по душе. Хотя, если быть честным и откровенным, то у них с Чимином в последнее время так и было – никакой романтики, подарки только на день рождения и новый год. В остальное время – они будто сожители, а не любимые люди. - Ну же, Юнги, проведи этот день со мной! – тянул Тэхен. – Мы будем самой клевой и веселой парочкой. Меня расстраивает, что у всех есть валентин, а я один-одинешенек. - Ладно, - быстро сдался Мин. – Я составлю тебе компанию. Только давай без подарков. Когда он соглашался, его не волновало, что об этом подумает Чимин. Для Юнги Тэ был хорошим другом, и Мин не думал о том, как все это выглядит со стороны. - Я встречаюсь с другом. Не скучай тут, ладно? Пак натянул улыбку и ответил: - Не буду. Хорошо проведите время! Реакция Чимина показалась даже слишком дружелюбной. «Может, он подумал, что у меня кто-то появился, и радуется этому? И теперь он может освободиться от мук совести?» - посетила Юнги мысль, и он решил уточнить: - Точно все в порядке? Ты не обидишься, что я бросаю тебя? - Юнги, ты мне не нянька. Больше нет. Ты взрослый свободный мужчина и волен делать то, что хочешь. Я не пропаду. - Ладно. Хорошего вечера. Мин накинул пальто и вышел навстречу зимнему ветру. Снега почти не было, но было ужасно скользко, и Юнги подумал, что если не переломает ноги по пути, то это будет чудом. К счастью, он добрался целым и невредимым. Мало того, он даже пришел раньше Тэхена, и занял их столик в суши-баре, который так нравился Киму. То все же притащил подарок, упакованный в симпатичную зеленую коробочку. К счастью, Юнги предугадал этот жест – он сам захватил с собой коробку конфет и набор ароматических свечек – Тэхену нравились такие безделушки. Пускай, подарок был простой и недорогой, Юнги хотя бы не попал впросак из-за того, что оставил друга без презента. Вечер проходил как всегда мирно и увлекательно. С Тэхеном было спокойно и весело одновременно – еще ни разу рядом с ним Юнги не заскучал. И хотя Ким не раз говорил о том, какая Юнги интересная личность, тот считал наоборот. Рядом с Тэхеном, которому всегда было, чем удивить, он ощущал себя серой посредственностью. Тэ взял его за руку, и Мин не стал противиться. Ему было комфортно, но он не расценивал это прикосновение, как романтическое. Для него это было, как обнять доброго друга – никаких мурашек по коже, разряда тока или чего-то особенного. Просто теплое и приятное касание. Но Ким, видимо, расценил молчание Юнги как белый флаг и призыв к действию. Он начал мягко поглаживать пальцы Юнги, перебирать их, даже поднес ко рту. А когда они вышли из кафе, попытался чмокнуть того в губы, но Мин в последний момент отвернулся, и чмок пришелся на его щеку. - Пойдем ко мне, Юнги. Посмотрим какую-нибудь до тошноты романтичную комедию, откроем бутылку вина или просто пофилософствуем. - Нет, Тэ, прости. Мне нужно домой, - ни секунды не сомневался Мин. Он был не против просмотра фильма или распития вина, но знал, к чему это может привести. Такого исхода он не хотел. Ссориться с Тэхеном – тоже. Но разве виноват был Мин, что не может полюбить Тэ? Что до сих пор все место в его сердце занимает Чимин, не желая уступать ни дюйма? Юнги и рад бы был полюбить такого замечательного человека, как Ким Тэхен, но проклятому сердцу не прикажешь. - Ты выбираешь его. Ты всегда будешь его выбирать. Пора бы уже мне это понять и смириться, - опустил голову Тэхен, пряча грустную улыбку. – Ладно, Юнги. Спасибо за вечер. И прощай. Ким коротко махнул ему и отвернулся, широким шагом направившись в противоположную сторону. Мину стало как-то не по себе от этого печального «прощай», но он надеялся, что Тэхен это несерьезно. Он обязательно остынет и простит Мина. Да, Тэ обижен, но ему нужно время, и Юнги готов его дать, лишь бы не терять такого замечательного друга. Если Тэхен все еще хочет им быть. Вернувшись домой, Мин скинул обувь и верхнюю одежду и устало погрузился в кресло. Да, бутылка вина пришлась бы сейчас кстати. - Я думал, ты не вернешься сегодня ночью, -прошаркал из соседней комнаты Чимин, останавливаясь в дверном проеме. – Что-то случилось? Поссорились? - Нет, с чего ты взял? - Встрепенулся Юнги, не показывая расстройства и озабоченности. – Это была обычная дружеская встреча. - Да ладно тебе, Юнги, не обязательно меня обманывать. Это не измена. Мы давно не вместе, пускай формально все еще замужем. Тебе не должно быть стыдно за то, что ты встречаешься с кем-то. Не обязательно это скрывать. - Но я не встречаюсь, - покачал головой старший. – Мы с Тэхеном друзья, не более. - Друзья, которые проводят вместе день всех влюбленных, - саркастически усмехнулся Пак, качая головой. - Можешь мне не верить. Думай, что хочешь, Чимин. Тебе удобно так считать, ведь если я нашел кого-то, значит, твоя совесть чиста. Чимин, который уже было направлялся на выход из комнаты, замер. Его плечи ссутулились, и сам он будто сжался, уменьшившись в размерах. - Ты не понимаешь. Даже если ты найдешь себе десяток парней, это не изменит того, как я с тобой поступил. Моя совесть никогда не будет чиста, - ответил он обреченно и немного озлобленно. А Юнги уже пожалел, что сказал это. Он на самом деле не хотел Чимина обвинять. Но обида, крывшаяся в глубине души, дала о себе знать и вырвалась наружу. - Забудь то, что я сказал. Я тебя не виню, Чимин. Ты сделал свой выбор, пускай, мне кажется, он был ошибочным. Я не знаю, что чувствовал к тебе Сокджин, но я люблю тебя. До сих пор. Но если ты не любишь меня больше, а может, и никогда не любил, то я не могу ничего с этим поделать. Ты – взрослый человек и волен поступать согласно своим желаниям. - Ты заслуживаешь большего, гораздо большего, чем я могу дать, Юнги, - повернулся к нему Пак, смотря прямо в глаза. – Тогда, когда мы поссорились, я этого не понимал. Мне казалось, что это я достоин лучшего. Я погнался за призрачной иллюзией влюбленности, но она осыпалась, столкнувшись с суровой реальностью. Мне захотелось новых чувств, впечатлений, которые мне казались недосягаемыми здесь, рядом с тобой. Можно сказать, я позарился на большее, но в итоге потерял самое главное и остался ни с чем. Чимин опустил голову, не в силах выдерживать пронзительный взгляд Юнги. Тот вечно смотрел так, будто видел Пака насквозь. И Чимин надеялся, что Юнги поймет все, даже недосказанное, что сможет прочесть между строк. О том, как Чимин сожалеет. О том, что никогда не простит себя. О том, как за эти недели, проведенные вместе, он полюбил своего мужа вновь. А может, он никогда не прекращал любить. Просто чувства притихли, Чимин к ним привык, любовь перешла во что-то другое – доверие, спокойствие. Но с другой стороны, если Чимин любил, то почему изменил? Почему, глазом не моргнув, променял на другого и причинил столько боли? Он просто дурак. Смотря на то, как Юнги постоянно предлагал свою помощь, как не отказался от Чимина после всего, как ухаживал, как бережно относился… Чимин сначала задавался вопросом – за что? Неужели Юнги действительно так сильно его любит? Что Чимин сделал, чтобы заслужить такое? Потому что сам Пак так бы не смог. Не после того, как он поступил. И Юнги не специально, но возродил чувства в душе мужа. Своими действиями, заботой, любовью. Чимин осознал, что вот оно, настоящее. А то, что было с Сокджином – нет. Он будто променял драгоценный камень на дешевую стекляшку. И винить в этом некого, кроме себя самого. - Ты можешь все вернуть, если захочешь, - заявил Юнги, прожигая мужа взглядом. – Знаешь же, я тебя люблю. - Нет, это бред, - замотал головой Пак. – Не после всего, что между нами было. Такое не прощают и не забывают. - Я хотел бы забыть, но не могу. А вот простить тебя – в моих силах. - Но как? Ты не сможешь. Все время будешь вспоминать о том, что я натворил. Как обидел тебя, ушел к другому. - Я думаю, что смогу преодолеть это. Понадобится время, но я прощу. А может, я уже простил тебя, после всего того, через что ты прошел, через что мы прошли. Как бы жестоко это ни звучало, судьба уже достаточно наказала тебя. Но фортуна ошиблась – твое несчастье не сделало меня счастливее, лишь наоборот. Но все это позади, и теперь мы можем двигаться дальше, и лишь тебе решать, будешь ли ты делать это со мной или в одиночку. Просто знай, что время без тебя было самым несчастливым в моей жизни. - Я только сделаю хуже. Юнги, я боюсь, что все испорчу. – Чимин почти плакал. – Если бы мне 5 лет назад сказали, что я изменю своему мужу, я ни за что бы не поверил. Но теперь… Я больше себе не доверяю. Не хочу причинить тебе боль еще раз. Мин не знал, что сказать на это. Он все еще верил Чимину, хотя понимал, что не должен. Муж изменил ему однажды, и где гарантия, что не поступит так снова? Отчего-то Юнги казалось, что случившееся станет для Пака уроком, и он больше не наступит на те же грабли. Юнги очень надеялся, что Чимин будет ценить и беречь то, что осталось между ними. Что он не разрушит полностью любовь Юнги, которую тот дарил несмотря ни на что. - Я даю тебе еще один шанс, потому что верю, что такое не повторится. Пожалуйста, не подведи. Ты не должен ничего мне доказывать, просто будь рядом со мной. Если ты все еще этого хочешь. - Я хочу, - не медля ни минуты ответил Чимин, шагая навстречу мужу, протягивая руки для того, чтобы крепко стиснуть Юнги в объятиях и больше не отпускать. – Клянусь, я все сделаю для тебя, для нас. Невозможно стереть, что я натворил, но я постараюсь сделать так, чтобы это забылось, как страшный сон. Я не подведу тебя, Юнги, - он посмотрел старшему в глаза, стараясь найти там те чувства, которые ему дарил Юнги раньше. И они там были – любовь, забота, нежность. Чимин не понимал, как это возможно, как Мину удалось их сохранить, пронести через все это. - Я прощаю тебя,Чимин. Теперь и ты прости себя. – Юнги видел, какие эмоции кипят внутри мужа, как он презирает самого себя, как терзает. Юнги мог это понять, но не хотел, чтобы это продолжалось. - Не думаю, что это возможно. Но я постараюсь. - Мы будем работать над этим. Вместе. – Юнги немного отстранился, вглядываясь в глаза напротив. Ему хотелось поцеловать Чимина, прижать крепче, вновь почувствовать, что Чимин – его, а он – Чимина. Пак вновь уткнулся Юнги в плечо, пытаясь сдержать слезы и тихо шепча: - Не верю, что это действительно происходит. Я думал, это невозможно, и тебя уже не вернуть. - Видишь, я не такой уж и скучный, - усмехнулся Юнги, гладя младшего по голове. – Могу удивить, если захочу. И в этот момент Юнги был счастлив. Он знал, что впереди у них не все будет гладко, но у него было хорошее предчувствие и ощущение, что вместе они смогут все преодолеть. Надо только чаще говорить друг с другом, не таить в душе обиды, не скрывать желания, а делиться ими с партнером. Юнги был готов пожертвовать многим ради Чимина и надеялся, что это взаимно. А Чимин в тот же самый момент тоже думал о многом. Он ненавидел то, что случилось с ним, ненавидел месяцы, проведенные в постели. Но может быть, судьба действительно сделала это с ним, чтобы он смог понять? Чтобы вернулся к Юнги и осознал ошибки, чтобы отличил истинные чувства от ложных? Ведь не произойди с ним несчастный случай, он бы так и остался с Сокджином, и неизвестно, к чему бы все это привело. А фортуна упрямо стояла на своем и вновь свела их с Юнги, буквально столкнула носами. Но отношения не построишь на одной судьбе, Чимин это понимал. Ему придется приложить много усилий, чтобы все наладить, чтобы быть достойным Юнги. Пак надеялся, что у него хватит сил и мужества для этого. Он был настроен серьезно и собирался стать образцовым мужем. Таким, которого заслужил его любимый Юнги. Чимин получил второй шанс, на который даже не смел надеяться. И какие бы еще ловушки ни приготовила для него судьба, он этот шанс не упустит.