Still with you

Прошло больше трех месяцев с той ссоры. Если бы вы спросили, Юнги смог бы точно ответить – 94 дня. Не то, чтобы он считал, просто ему так было легче. Говорить себе, сколько дней он прожил без Чимина. 3 дня, 7, 10. Продержался целых 14 – какой молодец! Смог прожить 30 и не попросил вернуться, не приполз на коленях, ластясь, как бездомная шавка – вот это достижение века. А теперь целых 94, но ни в один из них он не был счастлив. И вот он стоит возле ЗАГСа этим хмурым октябрьским утром и курит – снова начал, потому что никто больше не останавливал, не ныл под ухом, напоминая о вреде здоровью и не жаловался, что от него воняет сигаретами. Когда-то они с Чимином выходили из этих дверей счастливыми – в тот день Мин впервые смог назвать Чимина своим мужем. Юнги был счастлив. Был ли счастлив Пак? Хоть когда-то на протяжении тех лет, что они были вместе? Юнги надеется, что да. Не могли же все 8 лет быть для Пака адом. За эти годы Чимин изменился –он сильно вырос, пересмотрел свои взгляды на жизнь, стал серьезнее и мудрее. Но Юнги любил его лишь сильнее с каждым днем. Оттого и так больно. Мин смотрит на часы – стрелки показывают без пятнадцати одиннадцать – Чимин должен был быть здесь уже 15 минут назад. Это было на него не похоже – Пак редко опаздывал. Не мог же он проспать собственный развод, к которому так стремился? Юнги не хотел разводиться, несмотря ни на что. Он все еще слепо верил в то, что они смогут все наладить. Это было глупо, он осознавал. Но ничего не мог с собой поделать. Он согласился на развод только потому, что Чимин попросил. Сказал, что не хочет решать все через суд, но подаст иск, если Мин не пойдет навстречу. И Юнги пошел. Он всегда все делал ради Чимина. Пак был не прав в своих суждениях. Юнги жил бы с ним и в однокомнатной квартирке на окраине Сеула – все, что ему надо было, это его крошечная студия и Чимин рядом. Большего он не желал. А теперь он остался один в их просторной квартире, которая опустела еще больше после того, как Чимин собрал все вещи. Это довольно сильно угнетало и лишний раз напоминало Юнги, что он больше никому не нужен. Он хотел быть нужным, но не просто кому-то, а одному конкретному человеку. Но тот ясно дал знать, что все в прошлом. Юнги вздохнул, запахнув полы пальто, и решил зайти внутрь – быть может, Чимин уже ждет там, но не предупредил? Мин уже отправил ему несколько сообщений с вопросом «где ты?», но они остались без ответа. Внутри Чимина не оказалось. Юнги присел на лавку в ожидании – их несколько раз вызывала работница ЗАГСа, и когда она в очередной раз произнесла их фамилии, он подошел и сказал, что его муж не пришел. - Что ж, тогда я не могу ничем помочь. Брак должен быть расторгнут по взаимному согласию, а неявка одной из сторон является несогласием. Для развода вам придется подать в суд. Юнги кивнул, находясь в прострации. Он ничего не понимал. Разве не Чимин был тем, кто заварил эту кашу? Он набрал номер Пака наверное уже в десятый раз, выслушивая дурацкие гудки, но Чимин не соизволил ответить. Мин вышел на прохладный воздух, чтобы подумать. Насколько он знал, Пак остановился у Хосока, своего ближайшего друга. Тот должен был знать, почему Чимин не пришел. Юнги набрал номер Чона, в очередной раз выслушивая раздражающие гудки. Кажется, Хосок не горел желанием с ним разговаривать. Мин фыркнул, засовывая телефон в карман, но гаджет завибрировал, а экран осветила надпись «Чон Хосок». -Да, - тяжело выдохнул в трубку Мин. Еще даже не полдень, но он уже заебался. – Хосок, это Мин Юнги. Ты не знаешь, где Чимин? У нас сегодня развод вообще-то. «Может он передумал?» - в сознании пронеслась мимолетная мысль. Неужели Пак изменил решение в последний момент? Но почему не предупредил Юнги? - Чимин не смог прийти, потому что он попал в больницу, Юнги.- Голос Хосока звучал так устало и печально, что Мин сразу понял, что случилось что-то серьезное. - Он в порядке? Что произошло? - мозг Юнги лихорадочно заработал, к горлу подступил страх, но парень не поддался ему. Он подошел к проезжей части, вытягивая руку в поисках такси. Нужно было узнать, в какой больнице муж и оправиться к нему. – Где он? Скажи адрес, Хосок. - Больница имени Муна. Его вчера вечером прооперировали, он в реанимации, к нему нельзя. И даже если было бы можно, не уверен, что он бы хотел тебя видеть. Прости, Юнги. - Я все еще его муж, значит имею право знать и должен быть рядом. – Отрезал Мин, не терпя возражений. Сердце билось в страхе за Чимина, но мозг работал исправно. – Я еду туда. Он сбросил звонок, садясь на заднее сидение подъехавшего такси. Чимин в реанимации, его прооперировали – это все что Юнги знал, но этих знаний было недостаточно. Услышанное стало для Юнги шоком, и он всю поездку до больницы болезненно заламывал руки, спеша скорее увидеть Чимина. Несмотря на всю боль, какую Пак причинил, больше всего на свете Юнги боялся потерять его. Он бы все отдал ради благополучия Чимина и никогда бы не пожелал ему зла. В палату Юнги не пустили – Чимин находился в отделении интенсивной терапии, куда имел доступ лишь персонал больницы. Поговорить с примчавшимся мужчиной вышел врач, окинувший Мина недоверчивым взглядом: -Вы – муж Пак Чимина? -Да. Как он? Что произошло? - На вашего мужа на стройке упал тяжеловесный груз. Господин Пак получил тяжелые травмы –перелом таза и повреждения внутренних органов, сопровождающиеся болевым и геморрагическим шоком. В ходе операции кровопотеря была восполнена, мы перевязали сосуды и устранили разрыв мочевого пузыря. Сейчас его жизни ничего не угрожает, но состояние все еще нестабильное. Нужно дождаться, пока организм пациента оправится от шока, а потом провести операцию по реконструкции костей таза. - И сколько времени это займет? Он сможет полностью поправиться? - Организм молодой, и у вашего мужа хороший реабилитационный потенциал. Но восстановление после таких травм очень непростое и может занять от нескольких месяцев до года. - Года… - эхом повторил Юнги, не веря в происходящее. - Травма тяжелая, были повреждены внутренние органы и крупные сосуды. Вы должны понимать, что у вашего мужа в будущем могут быть проблемы с мочеиспусканием и потенцией. Не исключено, что он останется инвалидом. Но мы будем делать все от нас зависящее, чтобы вернуть его в строй и добиться полного восстановления всех функций. -Понятно, - прошептал Юнги, все больше погруженный в себя. Он не мог поверить, что Чимин, всегда активный, спортивный, здоровый, может стать инвалидом в 27 лет. И все из-за гребаной новой работы, на которую он устроился после их ссоры. - Мне пора, господин Мин, - врач кивнул и направился в свой кабинет, оставляя его в одиночестве. - Спасибо вам, доктор, - бросил вслед Мин, осознавая, что этот человек, хоть и сообщил такие удручающие новости, спас его мужу жизнь. Мин тяжело вздохнул, приказывая себе сохранять спокойствие. По крайней мере, Чимин будет жить. Интересная штука жизнь, не правда ли? Вчера вечером ты сидел в баре с друзьями, рассказывая им о своей новой жизни после расставания с уже почти бывшим мужем, выпивая уже третью кружку пива и ни о чем не жалея. Сегодня ты идешь на работу – обычный день, ничем не отличающийся от всех предыдущих, ты ждешь вечер, чтобы отправиться в зал, на тренировку по танцам, которые приносят тебе радость. А завтра ты приходишь в себя в палате реанимации – на лице кислородная маска, твое тело опутано трубками и проводами, и ты не можешь пошевелить ногами, а боль в теле такая, будто тебе размозжили все кости. На самом деле, так оно и есть. Мог ли вчера утром Чимин представить, что потеряет возможность не то, что танцевать, а просто ходить? К нему никого не пускают кроме санитаров, докторов и мед сестер. Он мочится под себя, ему регулярно меняют пеленки, но ему противно от себя самого. Доктор коротко объяснят, что с ним случилось, рассказывает про травмы и обещает, что Чимин обязательно будет ходить. Но не так скоро, как хотелось бы. - Для ходьбы необходимо восстановить целостность таза. Но это оперативное вмешательство требует определенных резервов организма, которые сейчас истощены. Вам нужно набраться терпения, господин Пак, - терпеливо объясняет доктор Ким. Терпение это то, чего Чимину всегда недоставало. Он хочет броситься с места в карьер, требуя провести операцию как можно скорее, но врач не позволяет: - Если вы умрете на операционном столе, меня посадят в тюрьму, - мотает он головой. Но из реанимации все же переводит его в обычную палату. К нему приходит Хосок и остальные друзья – все пытаются улыбаться и вселять надежду, но Чимина это откровенно бесит. К нему приходит Сокджин, и Чимин рад, что тот рядом, но ему стыдно. - Прости, что все так вышло. У нас только начало получаться, но я все испортил, - Это не твоя вина, Чимин-а, - утешает его Ким, нежно держа за руку. – Мы пройдем через это вместе, слышишь? Не говори глупостей. - Тебе не нужен калека, - хрипит Чимин, отворачиваясь. Мысленно он уже готов услышать слова о расставании. - Я бы не поступил так с тобой, - Сокджин все отрицает, и Пак выдыхает и впервые за все время улыбается. Он влюблен в Сокджина и обнадежен его обещанием не бросать. Это дает еще больше сил и желания поскорее прийти в норму. -Я буду стараться и поправлюсь поскорее. Ради нас, - он целует Сокджинову кисть. Потом приходит Юнги, просто садится рядом, и они долго-долго молчат. Чимину нечего сказать. Он даже в глаза мужу не смотрит. -Я хочу, чтобы ты знал, что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Я буду рядом, только скажи. Услышав это, Чимин в который раз удивляется терпению и преданности этого человека. Как он может так говорить после того, как Чимин с ним поступил? - Брось, Юнги. Я этого не заслуживаю. - Даже если так. Я все равно тебя люблю. Чимину нечего сказать. Он опускает голову на подушку, закрывает глаза, слушает размеренное дыхание человека рядом. Такой привычный звук. Это успокаивает, знать, что даже в такой ситуации ты не один. Через несколько дней док сообщает, что Чимин готов к операции. Предупреждает о том, что это не панацея – ему вставят металлические штифты в кости, к тому же его таз будет окружать неподвижная удерживающая конструкция, которая будет держать кости в одном положении, чтобы те смогли срастись. - Вы не сможете ходить еще месяца 2 как минимум. А после вас ждет долгая реабилитация. Чимин покорно кивает – он согласен на все. Лишь бы вернуться к прошлой жизни. Но прежним уже никогда не станет. После ссоры с Юнги он ушел с ненавистной работы. Нашел новую – устроился прорабом на стройке, с его образованием его приняли с распростертыми объятиями. Работа не слишком нравилась, но была лучше предыдущей. И хотя зарабатывать он стал меньше, у него хотя бы появилось свободное время, которое он посвятил танцам и занятиям в тренажерном зале. Теперь же о танцах можно было забыть на долгие годы, если не навсегда. Но пока что Паку удавалось не падать духом. Рядом были друзья, Сокджин, даже присутствие Юнги не могло не радовать, хотя и приносило дискомфорт. Чимин убедил себя в том, что операция все изменит. Это было действительно так. Очнувшись после наркоза, Чимин увидел металлическое кольцо вокруг бедер, которое не давало поврежденным отломкам расходиться в стороны. Боль была нестерпимая – металл проникал через кожу и мышцы в кости, и Пак ощущал себя немного киборгом. Неужели к 21-ому веку наука не придумала что-то менее травматичное и более быстрое? Паку предстояло пролежать так два месяца. Если не больше. Он не смел жаловаться – выбора все равно не было. И он не корил себя за то, что пошел работать на стройку. В конце концов, никто не знал, что все так обернется. Судьба сыграла с ним жестокую, понятную одной лишь ей шутку. Чимин надеялся, что выкарабкается, что эта нелегкая доля окажется ему под силу.

***

Юнги старался навещать мужа каждый день. Не раз он натыкался на привлекательного парня, выходящего из палаты, и узнал от Хосока, что это и есть Ким Сокджин. Что же, Сокджин был объективно прекрасен. Из них двоих даже сам Юнги не выбрал бы себя. Они никак не контактировали. Юнги не хотелось избить Джина или как-то насолить. До поры до времени они были объединены общей задачей – заботой о Чимине. Паку предстояло долгое ношение реконструктивного аппарата, и он не мог все это время провести в больнице. Доктор Ким оповестил, что пациент готов к выписке, и оставалось лишь решить, где Чимин проведет это время, и кто будет о нем заботиться. Юнги, не сомневаясь ни секунды, предложил свою кандидатуру. Но Пак был против. - Я все еще твой муж и буду ухаживать за тобой, Чимин. Я справлюсь. - Я не хочу этого. Получи я травму днем позднее, мы бы были уже в разводе. - И даже тогда я бы предложил свою помощь. - Я благодарен тебе за поддержку, правда, -вздохнул Пак. –Но мы с Сокджином все обсудили. Он возьмет отпуск на ближайший месяц, а дальше что-нибудь придумаем. Чимин опять выбрал не его. Юнги знал это заранее, но все равно почувствовал жуткое бессилие и разочарование. - Если тебе понадобится хоть какая-то помощь… - Юнги, нет. – Чимин прервал его, заканчивая разговор. –Я сообщил в ЗАГС о причине неявки, и как только я смогу вновь ходить, мы оформим все и наконец разведемся. Прости, что так получилось. - Ты действительно извиняешься за это? Я никогда не хотел развода, Чимин. Юнги выглядел разбитым, глядя на то, как Джин забирает его все еще мужа из больницы. Сокджин улыбался Паку, но от него сквозило неуверенностью, будто мужчина не знал, что его ждет дальше. Юнги не мог его винить. - И у вас, и у вашего мужа грустная история любви, - внезапно к нему подошел доктор Ким, провожая удаляющуюся пару взглядом. - Вряд ли это можно назвать любовью. Он меня никогда не любил. - Безответная любовь – тоже любовь. Нельзя обесценивать чьи-то чувства только из-за того, что они односторонние. Вы хороший человек, Юнги. Вы так стремились позаботиться о муже, что совершенно забыли о себе. Но и вам нужен кто-то рядом, кто сможет о вас позаботиться. Не обязательно проходить через это одному. - Единственный, кто мне нужен, предпочел мне другого. Об остальных я не могу и думать. - Очень жаль. А я надеялся, что уговорю вас сходить со мной на свидание. Или просто на прогулку. Можно не называть это свиданием. Юнги повернул голову, удивленно уставившись на доктора. Признаться, такого предложения он не ожидал. Его никто уже давно не звал на свидания, не уделял знаки внимания. - Простите, но я вынужден отказаться. Не могу думать ни о ком другом. - Понимаю. Но все же настаиваю, чтобы вы взяли мой номер телефона, на случай, если захотите чтобы кто-то скрасил одинокий вечер. Юнги взял номер телефона скорее из вежливости, даже не думая, что когда-то действительно им воспользуется. Мужчина вышел из больницы потерянный и печальный – в пустующую квартиру возвращаться не хотелось, и даже музыка в последнее время не приносила ему былого счастья. Все мелодии выходили тоскливыми и полностью соответствовали настроению Мина. Несколько недель Юнги пытался дозвониться мужу. Тот брал трубку с переменным успехом – иногда отвечал коротко, что с ним все в порядке, и ему ничего не нужно. Иногда отправлял СМС с тем же посылом, видимо, не желая разговаривать, а порой Мин не удостаивался и этого. Однажды трубку взял Сокджин: - Юнги-ши, не звони сюда больше, - отшил он Мина. – Если бы Чимин хотел с тобой поговорить, то дал бы об этом знать. - Но он все еще мой муж. Я волнуюсь за него. - Это лишь формальность. Как только Чимин поправится, то оформит официальный развод. Это лишь вопрос времени. - Ты не имеешь права запрещать мне говорить с мужем, Сокджин-ши. -Я – нет. Но он сам тебя избегает, вот только ты никак не можешь этого понять. Поэтому говорю тебе прямо – забудь его и этот номер. Прощай. Юнги растерянно опускает трубку. Это слишком жестоко. Почему Чимин так с ним поступает? Знает ведь, что Мин все еще любит его. Юнги не знает, о чем он думал, когда звонил доктору Киму и просил о встрече. Наверное, действительно решил сбежать от одиночества, которое стало угнетать. Ожидая Кима в назначенном месте, Мин понимает, что это была очень плохая идея. Хочется сбежать, подобно неуверенному 16-илетнему школьнику, но Юнги – взрослый мужчина. Доктор Ким не виноват, что оставил свой номер такому опустошенному и разбитому человеку, который не знает, что делать со своей жизнью. - Рад, что вы позвонили, Юнги-ши, - доктор без хирургического костюма выглядит непривычно, но Мин впервые замечает, что тот очень симпатичный. - Спасибо, что пришли, Тэхен-ши. На самом деле я не знаю, зачем это сделал. - Почувствовали себя одиноко? -Да, наверное…На самом деле мне всегда нравилось одиночество, но теперь его стало слишком много. - Это чувство мне знакомо, - понимающе кивает док. – Давайте зайдем внутрь, я забронировал нам столик. Первые минут 20 Мин чувствует себя неловко, жалея, что заварил эту кашу. Мысли его рассредоточены, ему тяжело сконцентрироваться на том, о чем говорит Тэхен. - Тоскуете по нему? – спрашивает Ким, и Юнги выныривает из своих дум. - Простите, что? - Я вижу, что вы где-то не здесь, Юнги-ши. Тоскуете по Чимину? - Простите меня, - Мин понуро склоняет голову, утыкаясь взглядом в тарелку с лазаньей. – Было ошибкой тревожить вас и звонить. Очевидно, что я не готов к такому. Я все еще постоянно думаю о нем. - Это неудивительно. Прошло слишком мало времени. Наберитесь терпения, Юнги-ши. И заставляйте себя выходить почаще, встречайтесь с друзьями, исследуйте новые места – так вы сможете быстрее отпустить. Поверьте, я знаю, какого это, и понимаю вас. - Вы тоже разведены? - Нет, но я прошел через тяжелый разрыв с человеком, которого любил. И думал, что никогда не перестану любить. Но вот он я, готовый к новым встречам и отношениям. Шрамы остались, но они заросли и больше не болят. - Значит, вы не сердитесь? - Конечно, нет. Я не жду, чтобы мы с вами стали парой – для этого еще слишком рано. Мы можем быть просто друзьями. Вам понадобится поддержка, Юнги-ши. Через это легче пройти, когда понимающий человек рядом. -Спасибо вам, Тэхен-ши, - на душе у Мина стало чуточку легче. Пожалуй, друг ему сейчас не помешает.

***

- Твой муж опять звонит, - Сообщает Джин сердитым тоном, протягивая телефон. – Будешь брать? - Ты ответь,- вздыхает Чимин, переворачиваясь на другой бок и делая потише телевизор. - Шутишь? И что я ему скажу? - Чтобы больше мне не звонил. - Это довольно жестоко, тебе не кажется? - По-другому он не понимает. Сокджин нажимает на кнопку приема и уходит в другую комнату – голос доносится через стену, но Пак не прислушивается. На душе скверно – он не хочет, на самом деле не хочет обижать Юнги снова. Но Мин должен его отпустить. Чимин хочет, чтобы муж начал новую жизнь без него, но тот вцепился изо всех сил в прошлое. Чем скорее Юнги забудет его, тем лучше для них обоих. Выздоровление шло не так гладко, как хотелось бы. Чимина угнетало то, что он не может сидеть или ходить, мужчина чувствовал свою абсолютную беспомощность и ущербность. С каждым днем он все больше и больше терял позитивный настрой, уходя в себя. Сокджин пытался его подбодрить, но практически безрезультатно. Было заметно, что Ким тоже начал уставать. До поры до времени все было нормально – Сокджин месяц был в отпуске и проводил с Чимином много времени. Но когда отпуск закончился, стало намного сложнее. Он приходил с работы уставший, без сил, но вместо того, чтобы отдохнуть, нужно было заботиться о Чимине – готовить ему, помогать помыться, менять подгузник, давать таблетки. Было видно, что это ему далеко не в радость, что неудивительно. Более того, ему это в тягость. Чимин видел и понимал это. Но надеялся, что они перетерпят, что смогут пройти через это. Он бы хотел не быть для Джина обузой, но в его нынешнем состоянии это было невозможно. Пак периодически просил о помощи Хосока – лишь бы облегчить Джину жизнь, но и этого было недостаточно. Чимин замечал, что Сокджин начал к нему остывать. Это испытание оказалось слишком серьезным для их отношений. А что вообще чувствовал к нему Сокджин? Когда Чимин сообщил ему, что разводится с Юнги и настроен серьезно, Ким стушевался. Пак день за днем напоминал о себе, дарил подарки, старался всячески помогать, быть рядом, и Ким сдался, поверив, наконец, в искренность намерений. Они начали встречаться, и Чимин почувствовал себя на вершине мира. Казалось, Джин был тем парнем, которого он так долго ждал. Просыпаясь с Сокджином по утрам, Чимин не мог поверить, что этот прекрасный мужчина – его. Они не спешили съезжаться, но почти каждый вечер проводили вместе – романтичные ужины на балконе, медленные танцы, совместные походы в театр и кино – романтика, которую Чимин позабыл, и которая покорила сердце Сокджина. Но на одной ли романтике строятся отношения? В своих чувствах к Киму Чимин не сомневался. Но видя, как лицо Кима искажается, пока тот помогает Паку обмыться, он начинает сомневаться, что Сокджин чувствует что-то сильнее симпатии. И ощущает себя кем-то отвратительным, немощным, ущербным. Чимин вздрагивает от того, что с кухни доносится грохот, а потом вскрик. Там хлопотал Джин – готовил ужин, вернувшись с работы. Настроение у него было особенно хмурое, к тому же все валилось из рук. - Что случилось? – прокричал Чимин. Он бы хотел встать и помочь больше всего на свете. Как же он ненавидит это чувство беспомощности. Чуть позже Ким подходит к нему с тарелкой супа – палец перемотан бинтом. - Порезался? - Ничего страшного. Просто сегодня не мой день. - Знаешь, ты не обязан этого делать, если не хочешь. - Делать что? - Заботиться обо мне. -А кто, если не я, это сделает? – выгибает бровь Ким. - Никто. Я сам что-нибудь придумаю. Попрошу Хосока. Сиделку найму. Не могу смотреть, как ты морщишься при виде меня. Скажи честно, я тебе противен? - Чимин, ну что за глупости, - вздыхает Сокджин. –Я просто устал. Плохой день. С кем не бывает. - А если я не поправлюсь? Если навсегда останусь калекой? Сколько по времени ты сможешь продержаться, прежде чем возненавидишь меня? - Прекрати так говорить. Осталось немного потерпеть. Через неделю сделаем рентген. Вот увидишь, все наладится. Ты вновь будешь ходить. - А если нет? Если я не смогу ходить, не смогу заниматься сексом? И буду мочиться в подгузник до конца жизни. Разве нужен тебе такой, как я? Уж лучше смерть, чем такая жизнь. - Прекрати, - начал злиться Сокджин.- Надо надеяться на лучшее. Нам обоим сейчас сложно, мне тоже тяжело, Чимин. Я стараюсь держаться, но ты ни капли не помогаешь! – он встал с кровати, глаза метали молнии. -Прости меня, прости, - пошел на попятную Чимин, протягивая к парню руки. – Ты прав, прости. Я больше не буду так говорить. Обними меня, пожалуйста. И Сокджин обнимает. Оба молча надеются, что все наладится, и как можно скорее.

***

Слова доктора Кима неутешительны: - Заживление идет медленнее, чем мы рассчитывали. Понадобится еще как минимум 1.5 месяца, прежде чем мы сможем снять аппарат. - То есть, я буду лежать еще 1.5 месяца? - Получается, что так, - кивает док. - Нет, вы не понимаете. Я не могу. Нужно снять его сейчас. - Не получится. Отломки разойдутся, и все ваши мучения будут напрасны. - Может быть, есть другой выход? - К сожалению нет. В данной ситуации остается только ждать. Обратно Чимина отвозил Хосок. Парни молчали всю дорогу – Чон не знал, что сказали другу, но догадался по опечаленному лицу и паршивому настроению. - Все наладится, Чим. Наберись терпения. - Ты не понимаешь, - отмахнулся Пак. – Все только и говорят, что нужно ждать, но у меня нет времени! Я чувствую, что теряю его. - Сокджина? По молчанию Чимина было понятно, что Хосок прав. – Он что, бросает тебя? - В такой ситуации любой меня бросит. Никому не нужен такой, как я. - Мне кажется, Юнги принял бы тебя любым. Если Сокджин откажется от тебя… Не думаешь, что совершил ошибку? - Оставь меня в покое, -огрызнулся Пак. Ему и так тошно. Чимин не знал, как сказать Джину. Тот так надеялся, что сегодня аппарат с Чимина снимут, и они сделают еще один шаг к полному выздоровлению. Но, вернувшись домой, Ким увидел, что железяка все еще на Чимине. - Что сказал врач? – растерянно спросил Ким, понимая, что ничего не изменилось. - Что надо лежать еще как минимум 1.5 месяца. – Не стал таить Пак, ожидая реакции своего парня. А тот просто посмотрел каким-то странным нечитаемым взглядом и вышел из комнаты, оставив Чимина гадать, что все это значит. Через неделю Чимин обнаружил, что не может возбудиться. Если до этого его моральное состояния нельзя было назвать хорошим, то сейчас оно стало чудовищным. Он набрал номер Хосока и попросил: - Отвези меня в больницу. Друг примчался как можно скорее, испугавшись, что случилось что-то серьезное. Но для Чимина это и было серьезным. - Как я скажу об этом Джину? Я ведь теперь ни на что не годен! - МРТ и ангиография показали, что никаких нарушений нет, - сообщил врач после обследования. –Скорее всего, дело в вашем психологическом состоянии. Постарайтесь не зацикливаться насчет эректильной функции. Ваша первоочередная задача – вновь начать ходить, а после этого потенция сама восстановится с большой вероятностью. Чимина слова врача не особо успокоили. Он считал, что у него с головой все в порядке. Для него, как и для любого мужчины, это стало ударом. - Я не смогу удовлетворить ни своего парня, ни себя, – без конца повторял он на обратном пути. –Кто я блять вообще такой? Недочеловек? Евнух? Уж лучше бы эта плита раздавила меня насмерть! Хосок не знал, что на это ответить. Разумеется, он не разделял мнения друга, но переубеждать того было пустой тратой времени. Что ни говорил Чон, Пак не желал слышать. Эта проблема надломила его окончательно, заставляя замкнуться в себе. Когда они вернулись из больницы, Соджин уже был дома. - Я приехал, а тебя нет. Я волновался. Что случилось? - Неважно, - буркнул Пак, пока его завозили и перекладывали на кровать. Он не желал ни с кем разговаривать и за весь вечер больше не проронил ни слова. - Поговори со мной,- попросил Сокджин, пристраиваясь рядышком на кровати. – Неужели я не заслуживаю знать, что произошло? - После этого ты бросишь меня. Ты уже давно собираешься это сделать, но никак не решаешься. Ведь так? - Почему ты так считаешь? Разве хоть раз я говорил об этом? Давал тебе понять, что собираюсь оставить тебя? - Нет. Но мне и не надо. Все написано на твоем лице. -Что написано? Что опять ты себе понапридумывал? – голос Кима взлетел на октаву выше. – Ты бредишь, Чимин. Лежишь тут целыми днями и страдаешь херней, тебе все кажется, что тебя все бросят, но никто не собирается! - А что мне еще делать? Я не могу ходить, Джин! Я не могу позаботиться о себе. Даже сходить посрать не могу! А еще я гребаный импотент! Я сам себе противен, не говоря уже об остальных! Я знаю, как ты ждал, что я сниму этот уродский протез и начну ходить сам, но я подвел тебя. А теперь мой член не встает, и я не знаю, что мне делать дальше. Я ненавижу все это, Джин, - он начинает рыдать, смотря парню в глаза. – Я ненавижу то, кем стал. Я видел, как ты смотрел на меня раньше, и как смотришь сейчас. Ты терпишь меня, Джин. Ты хочешь, чтобы все это прекратилось, и я понимаю тебя, правда. Ты со мной просто из чувства долга, из-за того, что совесть не позволяет тебе бросить меня. Поэтому я скажу это первый – уходи, Джин. Оставь меня. Я не стою тебя. Не стою твоих мучений. Я порчу жизни всех – сначала Юнги, теперь твою. Но ты не должен это терпеть, поэтому уходи. - Ты просто грёбаная королева драмы, Чимин, - говорит Ким, стиснув зубы. – Отталкиваешь всех, кто окружает тебя, упиваешься жалостью к самому себе. Такими темпами ты останешься совсем один. Забери свои слова назад. Как ты и сам заметил, мне и так непросто. Я терпел долго, потому что мне было жалко тебя. Но я устал терпеть твои выкидоны! - Вали нахер, Ким Сокджин! Уходи и засунь свою жалость себе в жопу! – кричит Пак, пытаясь подняться, забывая, что ему нельзя. Движение отдается болью в больных костях, и он заваливается обратно на кровать, вымотанный всем произошедшим. - Ты пожалеешь об этом, - мотает головой Ким, смотря на Чимина сверху вниз. – Но не думай, что я вернусь к тебе сам. Не приду, пока ты меня не попросишь. - Не попрошу, не сомневайся, - язвит Пак. Его задели слова Джина о жалости. Да, Чимин тоже неправ, он мог бы быть с Сокджином ласковее, чтобы удержать его. Но ради чего? Чтобы каждый день видеть, как ты стал из равноценного партнера лишь обузой, неподъемной тяжестью? Джин должен быть благодарен за то, что Чимин освободил его, избавив от обязанностей и чувства вины. Пак знал - еще немного, и терпение Сокджина бы лопнуло, он бы бросил его. Он устал быть официантом, домработницей и нянькой. Рано или поздно, они все равно закончили бы так. Чимин лишь прервал их мучения чуть раньше положенного. А теперь нужно было думать, что делать. Ничего не оставалось, кроме как позвонить Хосоку и рассказать о произошедшем с просьбой нанять сиделку. Друг был очень зол. Скорее, он был в бешенстве. Сначала Чимин оттолкнул своего мужа, теперь – парня, а дальше что? Разругается с другом, последним человеком, который был готов заботиться? - Я знаю, что у тебя работа и семья, и не прошу тебя подтирать мне задницу. Просто найми мне сиделку, о большем не прошу. Хосок так и сделал. Он использовал скромные сбережения Чимина и вложил свои, чтобы нанять хорошую нянечку – их услуги стоили крайне дорого. И у Пака, и у Чона денег в запасе особо не было – Чимин потратил все на операцию, а Хосок только недавно взял машину в кредит. Они смогли оплатить только месяц. Чимину оставалось пролежать еще как минимум две недели, но денег не было от слова совсем. - Ты сможешь заезжать ко мне один раз в день? – Чимину стыдно было просить друга менять ему памперсы, но другого выхода не было. Стыд был такой силы, что хотелось разреветься от бессилия, как ребенку. В который раз Пак убеждался в собственной никчемности. - Этого недостаточно, и ты прекрасно понимаешь. Нужен хороший уход, Чимин, ты должен питаться хорошо, а еще неплохо было бы купить противопролежневый матрас. Эта сиделка не очень хорошо о тебе заботилась, хотя мы отдали такие деньги. - Выбора у меня нет. Прошу тебя, просто приходи один раз в день, чтобы я не подох с голоду. Всего две недели, Хосок. - Выбор есть, и ты это знаешь. - Не смей! Не смей говорить Юнги, Чон Хосок! Если ты расскажешь ему, ты мне больше не друг! - Я делаю это ради тебя.

***

Вечернюю тишину в комнате Юнги нарушила трель телефона. - Да, Хосок. - Привет, Юнги. Чимин никогда тебе в этом не признается, поэтому звоню я. Ему очень нужна твоя помощь.