Art Of Seduction

Решение, что он готов к близости, было лишь частью испытания для Кибы. То, как он одевался, вел и даже позиционировал себя, было спланировано, чтобы попытаться привлечь внимание своего парня. Но искусство обольщения, казалось, было пустым для Канкуро. Иногда казалось, что старший точно знает, что происходит; особенно когда он подходил сзади к Кибе и держал его за бедра. Это всегда выводило того из себя, так же как прикосновение руки к пояснице или большого пальца к нижней губе. Так почему же они не были ближе? Тихо пыхтя, Инузука наблюдал за Канкуро краем глаза, подперев рукой подбородок и надув губы. Он выглядел хорошо: взъерошил волосы как раз так, как надо, и показал как можно больше своей шеи. Мозг заставлял его хмуриться, но физические желания напоминали, что это ни к чему не приведет. Киба подвинулся и прислонился к Шиноби Песка, его грудь чуть ли не взрывалась от бабочек, когда другой обнял его за талию. — Можно тебя кое о чем спросить? — пробормотал парень, чувствуя, как жар приливает к его щекам. Они стали еще горячее, когда Канкуро улыбнулся и ответил низким голосом. — Обычно ты не спрашиваешь разрешения. — Это важно. — Ладно, давай. — Что ты думаешь о сексе? Ну, ты знаешь… со мной? Киба услышал, как старший тяжело сглотнул, и хотел посмотреть, не покраснел ли он, но взгляд был прикован к полу. Инузука сделал медленный, глубокий вдох, вдыхая приятный запах и наслаждаясь смесью нервов и возбуждения, которая заполнила нос. — Да, я… Да… конечно. Я имею в виду, немного. Не в жутком количестве или около того. — А что такое жуткое количество? — смущенно пробормотал Киба, глядя на парня и нахмурив брови. Шиноби Песка отвел взгляд, его теплая коричневая кожа определенно покрылась смущенным румянцем, — это что?.. Киба мгновенно ухватился за признание Канкуро и лукаво подумал, как лучше всего использовать это новое любопытное и, вроде, как горячее настроение. Поначалу, перестраховываясь, он просто положил руку высоко на чужое крепкое бедро. Этого было достаточно, чтобы потерять ход своих мыслей. — Ты так много обо мне думаешь? — Инузука уткнулся носом в плечо Канкуро, сердце бешено заколотилось в груди. — Да… — Что ты собираешься сделать со мной? Он никогда не видел старшего таким застигнутым врасплох. — Есть много чего, я не могу рассказать тебе. Это было даже лучше, чем то, что он хотел услышать, и Киба поднял голову со всей застенчивостью, на какую был способен, чтобы скрыть коварное возбуждение, — только одно? — Ты и твои игры… — пробубнил старший, заставив парня хихикнуть, — ладно, я буду играть. Но ты должен заслужить. — Справедливо. Киба уловил легкую дрожь в руке Канкуро, когда тот поднял ее, провел пальцами по чужому подбородку и наклонился, чтобы поцеловать в шею. Его движения были неторопливыми, тихое дыхание прерывистым. — Боюсь, все это не очень романтично, — Канкуро запнулся, колеблясь, когда Киба прижался к нему и притянул ближе, — своего рода… — Грязно? — Инузука раскраснелся, как только это слово сорвалось с его губ, и никогда еще он не чувствовал себя таким невинным, как в этот момент. — Наверное, — Шиноби Песка сглотнул, а затем удовлетворенно вздохнул, когда тонкие руки прошлись по растрепанной копне жестких волос, — больше всего на свете я хочу, чтобы ты стонал, — его голос упал до невнятного бормотания, но руки стали смелее. Сжимая бедра младшего так, как он любил, Канкуро посасывал нежную кожу плеча, — я хочу услышать, как ты звучишь, когда ты… Он оборвал себя, когда услышал тихий всхлип. — Твоя очередь, — к тому времени голос старшего был низким, хриплым и горячим, он тихо говорил на ухо Кибе и запускал мозолистые пальцы под чужую рубашку. — Я хочу подрочить тебе, — выпалил Киба, его голос был немного выше и запыханый. Канкуро отстранился, его глаза расширились, а лицо буквально пылало от жара. Инузука бормотал какую-то чепуху, пока старший не сжалился над ним. Снова спрятав голову в аккуратной шее, он прошептал: — Можешь потрогать, если хочешь.… Я не уверен, что это действительно… — Шиноби Песка задохнулся, когда Киба извивался, нетерпеливо поглаживая бугорок штанов. Он чувствовал эрекцию своего парня пару раз, когда забирался к нему на колени, чтобы поцеловаться, но все еще был ошеломлен тем, насколько большой был размер. — Канкуро. — Да?.. — Я готов. Несмотря на все это, — теперь была очередь Кибы говорить спокойно, — я не нервничаю и не сомневаюсь, — он сделал паузу, давая шанс остановить его, но Канкуро только застонал и вцепился в шею младшего. Тот выгнулся дугой, ухмыляясь, и добавил с мурлыканьем, — твоя очередь. — Да? — Шиноби Песка фыркнул, — хорошо. Инузука взвизгнул, когда его подняли. Канкуро повернулся, чтобы сесть на диван, и бросил парня себе на колени с горячим хмурым взглядом. Младший не был бы в этом всем уверен, если бы не густой румянец и две большие грубые руки, которые гладили по бедрам. — Ты действительно хочешь сделать это? — Будь моя воля, я бы сейчас уткнулся лицом тебе между ног. — Киба… — старший не мог удержать свое обычное твердое спокойствие, слова Кибы принесли за собой тяжелый запах возбуждения. Это опьяняло, заставляя живот гореть огнем. — Что? — он ухмыльнулся, хотя так сильно дрожал, что парень, наверное, заметил, — я плохо себя веду? Широко раскрытые глаза удивленно встретили младшего, когда он откинулся назад и посмотрел на Канкуро с небольшой высоты, которая была между ними, — тебе не нравится, когда я говорю такие вещи? Хорошо, что ты никогда не слышал, что я говорю, когда остаюсь один ночью, мечтая. В последнее время он репетировал всевозможные реплики, снова и снова, пока они не зазвучали сексуально, и Киба был взволнован, увидев, что первая, которую он использовал, кажется, имела успех. Старший выглядел так, будто вот-вот перестанет дышать. — Мне это нравится.… — Да? Это не слишком? — Инузука на мгновение растерялся, потом, когда Шиноби Песка покачал головой, наклонился к нему и зашептал, покачивая на коленях, — возможно, ты слишком много для меня значишь. — Я буду осторожен, — торопливо, задыхаясь, проговорил Канкуро, — очень медлителен и осторожен. — Я знаю, — глубоко вздохнул парень, когда чужие руки начали притягивать бедра его к своим. Он тяжело сглотнул, пытаясь успокоить нервы, прежде чем произнести следующую реплику, — я знаю, что ты меня хорошенько трахнешь. Звук, который издал старший, был сдавленным. Член был твердым, как камень, прижатый к внутренней стороне бедра Кибы. Канкуро начал хватать его за бедра, и ловя рот в нескольких горячих поцелуях, но уверенность Инузуки возрасла, и он не собирался заканчивать «игру». — Ты хочешь меня трахнуть? — он оторвался от губ Шиноби Песка, чтобы прошептать; их носы соприкоснулись, другой отчаянно искал ту мягкость. Их губы соприкоснулись. — Да, — это слово прозвучало как рык, и младший почти бросился через подлокотник дивана, чтобы сесть на него, не раздумывая. Но держал себя в руках. — Если ты хочешь чего-то хорошего, — усмехнулся Киба, остановившись, чтобы прикоснуться языком к теплым мягким губам напротив, — ты должен это заслужить. — Черт, Киба, ты меня убиваешь… Внезапно парень захихикал и прижался к крепкому плечу, — прости, я просто дразнил тебя. Я не знаю, что делаю. То, как Канкуро смеялся, было самой сексуальной вещью, которую Киба когда-либо слышал и видел, и чтобы сохранить инерцию, он начал целовать и покусывать его шею. — Ты чертовски милый, Инузука. — Я знаю. Рука прошлась по затылку младшего, пальцы зарылись в волосах и снова рык, — и дразнящий. — М-м… — Ты хочешь знать, что я хочу с тобой сделать? — Шиноби Песка не стал дожидаться его ответа, — я хочу отшлепать твою задницу, пока ты не усвоишь урок. О да, он был гораздо лучше в грязных разговорах, чем Киба. Маленький мальчик скулил и извивался под властными руками, раздраженно пыхтя каждый раз, когда они скользили близко с задницей, но никогда не задерживались. — Маленький дразнилка… Ты даже не представляешь, как это тяжело, когда ты выставляешь себя напоказ передо мной, — пока парень говорил, он осторожно снимал с Кибы рубашку. Проследил за линиями тела, выглядя одновременно очарованным и рассеянным, — каждый раз, когда ты давил на меня, притворяясь, что это был несчастный случай. Играя губами. Постанывая по пустякам. Просто быть рядом с тобой — больно. — Тогда возьми меня, — сказал Инузука с досадой, но это прозвучало гораздо сексуальнее, чем все, что он сказал нарочно, — покажи мне, кто здесь хозяин. Горячий поцелуй, языки переплетались друг с другом, но это было так коротко, что Киба издал противный скулеж. Ухмыляясь, старший поднял его, и на один ужасный миг подумал, что это конец. Поэтому не мог не быть счастливым, когда Канкуро направил его, чтобы прислониться животом к подлокотнику дивана, а затем изогнуться в спине. Эрекция в штанах хорошо устроилсь между ягодицами младшего. — Знаешь, — Канкуро осыпал поцелуями чужие плечи, — в ту первую ночь, когда вы остались в Конохе, я мечтал о тебе. И когда проснулся, я возбудился, думая о том, что вот так однажды наклонюсь для тебя. Едва продержался пять минут, представляя, как нам будет хорошо. — Ты и вправду дрочил себе, думая обо мне? — старший расправлялся с остатками ткани между ними, и ему пришлось сделать паузу, прежде чем скользнуть обратно к щекам Кибы. — Да, — тихо выдохнул он, слепо потянувшись назад, чтобы попытаться порыться в кармане, — я так отчаянно хотел, чтобы ты трахнул меня. Ты даже не представляешь, какое впечатление произвел на меня, — в кармане у него был припрятан маленький флакончик со смазкой, — твой запах был для меня, как навязчивая идея. Еще до того, как мы заговорили, я почувствовал твой запах, и это свело с ума. Как только мы начали… целоваться, — это слово и сладкие воспоминания, которые оно принесло, было более неловким, чем любая грязная шутка, — это была пытка. Ты будешь окружать меня со всех сторон, топить меня. Я так сильно нуждаюсь в тебе. Киба имел в виду больше, чем просто физическое влечение, и от этой мысли у него заныло в груди. — Ты можешь взять меня. Всего. Просто позволь мне подготовить тебя, — время для разговоров прошло, решил Инузука, и он выдавил смазку в руку Шиноби Песка. Наконец-то, наконец-то это произойдет. Знакомое ощущение скользкого пальца, играющего у входа, заставило замурлыкать, и он нетерпеливо раздвинул ноги, когда палец без сопротивления проник во внутрь. Это было обычным делом, любой дискомфорт быстро исчез. Но когда подготовка кончилась, Киба внезапно вспомнил об особых талантах Канкуро. Приятная струна жужжала в его теле, когда ловкие пальцы Канкуро умело играли на тончайших точках анатомии младшего. Киба, всегда лишенный грации, издал дрожащий и восторженный стон. Вместо того чтобы покончить с этой задачей, парень не торопился и избаловал своего парня медленными, твердыми, меткими ударами. Инузука не был «новичком» в этой точке удовольствия, но с глубокими стонами понял, что сильно недоиспользовал ее. Когда старший убрал руку, Киба начал возбужденно ерзать. Канкуро с трудом подавил смех, уткнувшись в теплую спину, а затем плавно перешел к тому, чтобы оставить дорожку горячих поцелуев на изгибе позвоночника. — Готов? — Угадай, — фыркнул он, ерзая под чужой тяжестью, пытаясь найти его бедра. Он был готов уже целую вечность и не думал, что сможет ждать ни секунды дольше. Он планировал проделать все через «список» секса, рук и ртов и подобных вещей, но между ними было чувство срочности, которое выдавало взаимное отчаяние в близости и завершении. — Канкуро, — прохрипел Киба, затем резко вдохнул, когда ощутил более резкий, глубокий, более чудесный толчок, — мне так хорошо.… Инузука оглянулся, мгновенно очарованный выражением сосредоточенности и удовольствия; зубы старшего глубоко впились в губу, он раскраснелся до ушей. Парень мог только представить, как выглядит со стороны. — А что случилось с тем, чтобы преподать мне урок? — поддразнил младший, слегка высунув язык, когда Канкуро поднял голову и встретился с ним взглядом. Взгляд выглядел как безумный голод. Звук шлепка кожи о кожу был резким и громким, почти таким же, как счастливый крик, вырвавшийся из Кибы. Его зад болел, но Шиноби Песка успокоил самую сильную боль нежными касаниями. — Я отшлепаю тебя как следует позже, — пробормотал он, — положу тебя на свои чертовы колени. Но теперь мне нужно… Выражение его лица сменилось неуверенностью, и Инузука улыбнулся незаданному вопросу, который повис между ними. Не в силах сдержаться, улыбка превратилась в ухмылку. — Думаешь, ты продержишься пять минут? — Сомневаюсь, — усмехнулся Канкуро и наклонился вперед, подняв руку, чтобы перехватить лицо младшего в любовный поцелуй. Когда он отстранился, Киба уже всхлипывал. Больше никаких предупреждений не последовало, бедра начали ударяться друг о друга, и толкаться самым лучшим образом. Каждое движение сопровождалось судорожным выдохом старшего и хором стонов, криков парня под ним. В конце концов, язык за зубами не держался, а спина напряглась, слова безудержно вырывались изо рта. Канкуро, все еще держа одну руку на поясе, положил другую ему на плечо и осторожно потянул Инузуку под таким углом, что тот чуть не потерял сознание. — Да, да, господи! Да, пожалуйста! О чем он умолял? Понятия не имея, он получал все, что когда-либо хотел, но все же мольбы текли так же свободно, как оскорбления и углубляющиеся стоны. Вскоре младший ощутил, что его голос звучит как рык животного, и ему стало стыдно за это, но Канкуро отвечал на каждый низкий, долгий стон гораздо более жарким звуком, пока дом не наполнился ими. Это, неожиданно похотливый, влажный звук их слияния. Ощущение было настолько великолепным, что, когда Шиноби Песка толкнул его на подушку, младший с удивлением обнаружил, что она уже промокла. После этого стоны сменились отчаянной потерей дыхания, каждый нерв в его теле был натянут как проволока и дрожал с каждым глубоким толчком. Канкуро лег сверху на чужую спину и обхватил тельце обеими руками, беспорядочно горбатясь, Киба почувствовал, что разваливается на части. Конец был неуклюжим и невероятным, старший так глубоко вошел в Кибу, что они оба скользнули дальше через подлокотник дивана. Оргазм был долгим, пульсируя внутри и тяжело дыша в его шею, парень толкнулся еще пару раз. То, как он вышел, было удивительно мягко, и тот бормотал ласковые слова на ухо Инузуке, создавая эффект безграничного счастья. Он ухмылялся, хихикал, когда электрические волны начали омывать его, оставляя после себя удивительную усталость. — Канкуро… — Ты в порядке? — Угадай, — хмыкнул младший и вытащил из-под себя смятую подушку, прежде чем рухнуть на диван, — это было невероятно. Канкуро не сказал ни слова, была непреодолимая потребность вздремнуть, Киба успокаивался и засыпал, когда чужая крепкая рука нежно гладила его по спине.