Моя маленькая смерть

Небольшая, некогда безлюдная закусочная была переполнена людьми. Вечер выходного дня нагонял народ в заведение, двери которого в ближайшие несколько часов совершенно не закрывались. Официанты то и дело мельтешили туда-обратно по маленькому пространству между столиками, едва успевая разносить новые порции горячих блюд и закусок, а также бутылки соджу, бликующие в тёплом свете помещения, как бы намекающие на продолжительное и весьма шумное времяпровождение. Пред Мином стояла вторая бутылка. Она уже была наполовину пуста. Парень крутил в руках рюмку, совсем не обращая внимание на гогот и суету, что окольцевали его столик, стоящий практически посередине. Ему не сулило веселье выходного дня, а беззаботность так и подавно не виднелась в чертах его напряженного лица — и тут даже не помогал алкоголь, хоть и был выпит с целью опустошения мыслей. Юнги задумчиво обводил взглядом границы рюмки, устало прикрывая веки, затем по новой наполняя ёмкость прозрачной жидкостью. Он желал расслабиться, осушая новую рюмку и слегка морщась от горьковатого привкуса. Впрочем, его действия были тщетными, потому как алкоголь лишь усугублял ситуацию, наваливаясь тяжестью и вялостью после продолжительного рабочего дня. Мин уже какой день работал над текстом нового трека и пока получалось, мягко сказать, не очень. Парню ужасно не нравилась собственная работа: строчки выходили нескладными, слова, что были поначалу словно эврика, при повторном прочтении становились бессмысленными утяжеляющими пятнами. С битом дело обстояло куда хуже. Над одним треком он мог работать месяцами, из раза в раз меняя его полностью. К сожалению, страдания не всегда были оправданы — порой за продажу Юнги получал минимальные суммы. Его лирика не пользовалась большим спросом среди исполнителей, поэтому иногда приходилось где-нибудь подрабатывать, чтобы хватало на одинокую жизнь в малюсенькой квартирке-студии, что располагалась недалеко от окраины города. В этом году Юнги стукнуло двадцать четыре. Пошёл двадцать пятый год и он, как твердили друзья и родители, не прекращал убивать время впустую. По их мнению, Мин для своего возраста был чересчур безрассуден: парень не знал, чего ждал от жизни, и позволял себе плыть по течению, когда остальные вовсю строили успешную карьеру, имели личную жизнь и без конца задумывались о будущем. В своём окружении он был этаким исключением из правил, поэтому каждый при возможности решал важным ему об этом напомнить. Вместо успешной карьеры в каком-нибудь огромном предприятии, располагающемся в здании с серым лицом, Юнги выбрал музыку, ибо среди одинаковых и стандартно-скучных сценариев жизни творчество являлось единственным освежающим глотком. И всё было бы ничего, если бы не унылая реальность, которая абсолютно не совпадала с радужными представлениями. Мин далеко не сразу осознал, в какой яме из дерьма он очутился: пробиться было сложно, для сотворения чего-то толкового требовалось огромное количество сил и времени — и в данные пункты ещё не входила продажа. Но Юнги старался до последнего не отчаиваться и продолжал упорно работать, даже умудряясь находить своеобразную романтику в ночном и бредово-бессонном написании лирики. В последние дни парень не вылезал из своей пещеры, просиживая за монитором целыми сутками. Потерявшийся во времени, Юнги выполз на улицу, встречая прохожих большущими фиолетовыми синяками, пролёгшими под глазами, и общей, привычной его организму, бледностью. Комичность ситуации заключалось в том, что, оглянувшись, Мин сумел обнаружить, что уже вроде как прошёл второй месяц осени и предстоящей ночью — Хэллоуин: кафе и магазинчики пестрили тематическим интерьером и светящимися вывесками, а его невыспавшийся, устрашающий вид вполне можно было принять за тематический мейк-ап. Закусочная, в которой он находился, частично была заполнена разукрашенными посетителями, а сами официанты разносили заказы в небольших ведьмовских шляпах. Юнги зевнул, потирая переносицу и переводя взгляд на экран телефона, проверяя время. В полдесятого парень должен был встретиться с Намджуном — единственным человеком, который его поддерживал и которого он, пожалуй, мог назвать настоящим другом. Ким тоже занимался написанием треков, но, в отличие от Юнги, он сам зачитывал текст, пытаясь пробиться на арену музыкальной индустрии как самостоятельный исполнитель. У Намджуна дела обстояли куда лучше, чем у Юнги, но всё же он был известен только в малых кругах. Однако Мин видел в нём искру, которой стоило лишь разгореться, чтобы превратиться в настоящее пламя, способное затмить многих. Ким не желал пожара, его раздражала шумиха вокруг популярных исполнителей. Он считал, что всякому артисту под бурные аплодисменты и овации легче продаться и продать свой талант, поэтому довольствовался малым. В силу забитого рабочего графика видеться у них не всегда получалось, и на сей раз место с последней встречи оставалось неизменным. Только вот, придя раньше и ожидая Намджуна в закусочной, Мин успел напиться. Парень знал, что друг не будет раздражён из-за такого события, ведь раздражаться, собственно, он не умел, да и Юнги за прошедшие полгода зачастил появляться перед ним в подобном состоянии. Мину казалось, что когда-нибудь Намджун не выдержит пьяного нытья и как минимум пошлёт на три чудесные буквы, но тот обычно терпеливо улыбался и похлопывал его по плечу. В руке завибрировал телефон. На экране высветилось имя Намджуна, и парень сразу же ответил на звонок: — Алло-о, — протянул Мин. — Намджун-а, ты скоро? Я заждался. — Может нажрался? — со смешком произнёс друг. В динамике слышались чужие голоса и музыка. — И это тоже. Ты где? — парень по инерции стал оглядываться, натыкаясь на не менее пьяные лица посетителей ресторанчика. — Я тебя не вижу. — Думаю, ты не обладаешь таким зрением, чтобы увидеть меня за несколько километров от места встречи. — А-а, опаздываешь? — Не совсем. Дружище, планы непроизвольно поменялись, и я сейчас немного не там, где нужно. — И это я ещё, по-твоему, нажрался? Говори яснее, умник, — недовольно засопел Мин в телефон. — В общем, — произнёс Ким, перекрикивая громко звучащую музыку. — Я выступал в клубе и встретился с Сокджином и Хосоком, они очень настаивают на том, чтобы я остался. — Ну ты и предатель. В ответ Намджун засмеялся и ответил: — Они и тебя будут рады лицезреть. Естественно, если ты в состоянии приехать. — Я всегда в состоянии. — С этим трудно поспорить, — почти прокричал Ким. — Что ж, тогда ожидаем. Хэллоуин в самом разгаре, не забудь загримироваться! Произнеся ещё пару фраз по поводу места и названия клуба, Ким отвесил пару шуток насчёт грима кошачьей морды и аксессуара в виде ушек, после чего поспешно скинул вызов, дабы не услышать ворчание парня из-за излюбленного приятелями сравнения. — Если я — кот, то он явный тюлень, — пробубнил Мин, убирая телефон в карман, беря в руки палочки и принимаясь доедать оставшиеся закуски. Закончив с едой, Юнги расплатился и направился в сторону выхода, замечая, что народу в закусочной стало куда больше, чем раньше, отчего было неимоверно шумно, а воздух словно нагревался и становился гуще. Уличная прохлада приятно контрастировала с прежней духотой. Мин убрал руки в карманы и вдохнул полной грудью, чуть пошатываясь и запрокидывая голову назад — к тёмно-синему небу. Перед глазами затанцевали пятна, заставляя парня зажмуриться и медленно двинуться по улице. Клуб располагался в относительной близости от закусочной, поэтому Мин не стал вызывать такси, решая добраться пешком. Вероятно, это была не самая лучшая идея, однако так он надеялся прийти в себя и проветрить голову. Идя по улочкам, парень не прекращал видеть мир пятнами: перед ним горели разноцветные огоньки — всевозможные рекламные вывески, витрины магазинов с манекенами-пришельцами и огромное количество мимо проскальзывающих лиц — тоже огоньков, однообразно-одинаковых, хоть и пытающихся чем-нибудь выделиться. Юнги нравилось видеть мир пятнами и огоньками — он словно терял свой фокус. Уходила всякая значимость, оставались только цвета и ощущения без привычных форм. Парень прекращал дотошно и излюбленно ломать голову в раздумьях, постепенно замедляя мысли и окунаясь в краски городской ночи. Алкоголь постепенно начинал выветриваться. Находясь вблизи от клуба, Юнги снова мог отчетливо видеть чужие лица. В глаза бросались костюмы ведьм, вампиров, клоунов, ангелов — сборная солянка, глядя на которую Мин терял желание заходить внутрь к грохочущей музыке и разнопёрой толпе. Среди разноцветных попугаев он являлся единственной тёмно-серой вороной — и речь шла далеко не о костюмах. Оперившись спиной о кирпичную стену, Юнги вытащил пачку сигарет, прикуривая и не прекращая улавливать громкость битов вперемешку со смехом народа, что толпился около входа в клуб. Убрав со лба крашеную чёлку, парень подумал о том, что было бы неплохо вернуться домой. Сопутствующее настроение не располагало к предстоящей встряске, да и дресс-кода он явно соблюсти не смог. Мин прислонился затылком к стене, ощущая, как вместе с алкоголем уходит незначительная расслабленность, которая присутствовала ранее. Накатывала усталость. Прикрыв глаза, он вновь затянулся. До его ушей донёсся шум от тяжести чужих шагов. Кто-то, стуча каблуками об асфальт, стремительно шёл в его сторону. Юнги открыл глаза только тогда, когда стук каблуков уже стих — перед ним стояла девушка. Очень красивая девушка. Она была чуть выше него ростом из-за высокой платформы и не менее высокого каблука — для Юнги было загадкой, как можно на таких перемещаться. Помимо чёрных кожаных ботинок Мин разглядел колготки в крупную сетку, короткую юбку с многочисленным количеством цепей и портупею, что украшала худое бедро. Девушка улыбнулась тёмно-алым нарисованным ртом, напоминающим по форме улыбку Джокера, и шагнула вперёд, вытягивая два пальца с аккуратным маникюром — тем показывая желание закурить. Юнги протянул пачку, пристально рассматривая незнакомку и замечая дьявольские рожки, закреплённые на каштановых волосах. Та с довольным видом схватилась за сигарету, наклоняясь вперёд и поджигая её с рук парня. Она была явно не против его нескрываемого интереса. Не произнеся ни слова, девушка ответно впилась взглядом ярких жёлтых глаз, которые точно светились в темноте, и выдохнула дым, чуть приподняв уголки губ. Мин в те секунды подумал, что ненароком столкнулся с самой настоящей вампиршей. Он не мог оторваться от её красивых черт лица, беспрерывно возвращаясь то к губам, то к устремлённому на него взгляду, гипнотизирующему и словно пожирающему. Юнги не удивился бы, если бы обладательница этих завораживающих жёлтых огней вцепилась бы клыками ему в горло. Скорее всего, он не сопротивлялся бы смерти под таким неприлично привлекательным созданием. Точно прочитав его мысли, незнакомка двинулась ближе, подходя практически вплотную и обжигая жаром своего дыхания. Мин выронил окурок, теснее прижимаясь к кирпичной стене и пытаясь избежать соблазна. Парень понимал, что сейчас в нём всё ещё говорили алкоголь и продолжительное отсутствие секса. Даже несмотря на неимение постоянного партнера, ему не особо хотелось бросаться на первую попавшуюся девушку, но та, по-видимому, имела совсем другие планы. Окончательно прижав Юнги к стене, она потушила окурок рядом с его головой и склонилась над чужим лицом, проводя ногтем по скуле. Парень напрягся, всматриваясь в негаснущие глаза напротив, ощущая, как непроизвольно в них погружается, пьянеет по-иному с бешеной силой. Уголки губ незнакомки поползли вверх, растягиваясь в усмешке. Заворожённый Юнги уже ожидал, когда она оголит свои острые клыки, вгрызаясь в его плоть. Дыхание участилось, а следом ускорилось сердцебиение — колдовство в ночь Хэллоуина захватывало сознание. Девушка впилась в губы парня поцелуем, и Мин абсолютно не удивился такому раскладу. С охотой он целовал её в ответ, ощущая неимоверную мягкость и окончательную потерю красного стоп-света. Длинные пальцы побежали по плечам Юнги, цепляясь за излюбленную им и местами потёртую чёрную куртку. Когда ладони двинулись ниже, Мин сжал в руках её талию, отмечая наличие довольно худенькой фигуры. С каждым мгновением жар сильнее обдавал лёгкие, казалось, что он задыхается под тяжестью одежды. Девушка вновь усмехнулась, продолжая размазывать помаду по лицу парня. Её руки резкими движениями прошлись по бёдрам. В голове Юнги промелькнула догадка, после которой он перехватил тонкие запястья, отрываясь от пышущих пламенем губ. Присмотревшись, парень обнаружил в её ладонях собственный телефон и сдачу, которую засунул в задний карман джинсов, покидая закусочную — догадка была верна. Выхватив деньги и телефон, Мин поднял уголок рта, после чего толкнул её лицом к стене, наваливаясь и прижимая тяжестью своего тела. — Какой подлый способ кражи, — прорычал он, грубо фиксируя руки за спиной. Девушка попыталась вырваться, но Юнги железной хваткой сжал её запястья, прижимая к холодной стене. Она дернулась, явно не желая находиться в захвате, и попыталась пнуть его ногой. В ответ Мин сильнее вжался в неё телом, заламывая руку. — А теперь давай знакомиться. Дернувшись ещё раз, она замерла — скорее всего поняла, что парень не намерен отпускать её так просто. — Не хочешь разговаривать? — не услышав ответа, Юнги опустил ладонь на чужое бедро. — Тогда мы молча можем продолжить то, что начали, только теперь у тебя не будет шансов сбежать с моими деньгами и телефоном. Она молчала. Ситуация забавляла Мина всё больше и больше. Появлялся азарт — сменились позиции, и теперь Юнги готовился вгрызться в тонкую шею, спрятанную от взора за пушистыми каштановыми прядями. Ему становилось любопытно, он хотел вызвать её на эмоции, чтобы услышать хоть какую-нибудь фразу в оправдание. Пальцы зацепились за сетку колготок, перемещаясь выше по бедру. Она наверняка рассчитывала отвлечь его поцелуем, обокрасть, а затем сбежать. Только просчиталась, потому как красть особо было и нечего — Юнги не носил огромной суммы в кармане, а старая модель телефона не имела большой ценности. С такой жизнью Юнги, наверное, вскоре и самому придётся воровать. — Знаешь ли, я представлял воровок немного иначе, — издеваясь, вымолвил парень и потёрся пахом об упругий зад, прикрытый тканью юбки. Девушка не среагировала, продолжая упорно молчать. Мин хмыкнул, оглядываясь, а после шепча на ухо: — Как думаешь, если я буду тебя насиловать, кто-нибудь сбежится на твои крики? — ослабив хватку, Юнги было подумал, что теперь-то она точно должна испугаться и как минимум пожалеть о выборе своей жертвы, но та по-прежнему не отвечала. Она даже не дернулась, продолжая стоять к нему спиной. Мин окончательно запустил руку под юбку, сжимая ягодицу, затем перемещая её вперёд. Вместо ожидаемого испуга послышался смех. Юнги поначалу пришёл в недоумение, не понимая такой реакции, но, спустив руку с живота ниже, понял, что по-настоящему облажался. Недоумение сменилось ступором — под нижним бельём девушки он явно не ожидал нащупать член, притом немалого размера. — Попробуй, — наконец прозвучал ответ, произнесённый глубоким, низким и явно не женским голосом. В ту же секунду Юнги отшатнулся от неё, а девушка повернулась лицом, опираясь лопатками о стену. Он оглядел её ещё раз, потом ещё и ещё, с трудом приходя к выводу, что перед ним стоит далеко не девушка, а переодетый и накрашенный парень. Сверкнув золотыми прожилками и сощурившись, он двинулся на Мина, что медленно стал отступать назад. — Ты можешь рискнуть, я не против, — послышался тот же бархатный баритон. Не отрывая взгляда от парня, Мин упёрся в стену противоположного здания. — Испугался? — настигнув Юнги, незнакомец растянул губы в квадратной улыбке (о, боже, там действительно были клыки). — Как думаешь, если я буду тебя насиловать, кто-нибудь прибежит на твои крики? — проговорил он, заставляя стоящего перед ним парня сглотнуть. Видя ошарашенное выражение лица, незнакомец рассмеялся. — Я пошутил, — он вытащил телефон Юнги из кармана и, отойдя на свет, с помощью камеры стал поправлять размазавшуюся красную помаду. — Как ты… — в недоумении, Мин стал ощупывать карманы. — Ты много болтаешь, — ответил парень, поправив макияж и протягивая телефон его хозяину длинными пальцами. — Поправься, ты весь в помаде. Он схватился за телефон, открывая фронтальную камеру и замечая на экране призрака с почти чёрными впадинами синяков и тёмно-бардовыми пятнами в области губ и подбородка. В свете фонаря он выглядел поистине устрашающе. Размазывая помаду по лицу ещё больше, Мин косо посмотрел на парня, который по-прежнему стоял подле, как-то подозрительно улыбаясь и поглядывая в сторону дороги. Он всё ещё до конца не верил, что перед ним стоял парень (да и как вообще могло такое произойти). Судьба отчаянно его любит во всех смыслах этого слова, либо он просто неудачник. Убрав телефон в карман, Юнги выудил пачку сигарет, снова прикуривая и на этот раз самостоятельно протягивая сигарету незнакомцу. Тот, улыбнувшись, взял её и следом поданную зажигалку, зажёг и отдал обратно, становясь рядом и прислоняясь спиной к стене. — Не думай, что я такой щедрый, просто действую продуманно, чтобы ты не соблазнял меня, возвращаясь к истокам нашей встречи. — Так ты и не был против. Заметь, не я первый сказал о том, что хочу тебя насиловать, — выдыхая облако из дыма, парень сложил руки. — Но ты повторил, — заметил Мин. — И после сказал, что пошутил. Да и какого чёрта я оправдываюсь перед тобой, — новая усмешка появилась на его губах. — Я могу сдать тебя полиции. — Но, прошу заметить, я всё ещё здесь и выкуриваю вторую твою сигарету. — Ты ужасно странный. — Кто бы говорил. Пару минут они молчали, продолжая стоять у стены и курить. Незнакомец кинул сигарету на асфальт и потушил, размазывая каблуком ботинка. Юнги проследил за его действием, задумчиво сдвигая брови, а затем спрашивая: — Ты обладаешь магией равновесия? — он не мог прекратить рассматривать большую обувь, которая наверняка была ещё и тяжёлой. Мин думал, что незнакомец вполне бы мог сделать из него отбивную, если бы, будучи прижатым к стене, решил бы пинаться активней. — Что? — спросил парень, а затем заметил взгляд Мина, устремлённый на ноги. — Они не такие неудобные, как кажется на первый взгляд. Любой может в них ходить. — Выглядит устрашающе, — признался он, взором двигаясь выше по стройным ногам к чёрной коротенькой юбке. — Так и было задумано. Не прекращая наблюдать за ним, Юнги потушил окурок. — И давно ты промышляешь таким? — Каким? — незнакомец улыбнулся, давая вновь увидеть оголившиеся клыки. — Воровством в короткой юбке, — Юнги принялся рассматривать чужое лицо, замечая новые детали. Черты парня и впрямь были красивыми и аккуратными, а небольшие родинки и довольно необычная улыбка добавляли большего очарования. Появлялось странное желание смыть с лица макияж, убрать всё лишнее, чтобы рассмотреть его по новой в мельчайших подробностях. — Может быть, год. Это довольно весело, — с неким восторгом произнёс незнакомец. Мин поднял брови. — Сколько тебе лет? — Ты меня допрашиваешь? — Да. Хмыкнув, парень поджал алые губы и ответил: — Восемнадцать. — Сколько? — брови поползли выше. — Так ты несовершеннолетний? Меня почти обокрал малолетка, восхитительно! — Я не малолетка! Мне на следующей неделе девятнадцать будет! — Пиздец, — подытожил Мин, кладя ладонь на лоб. — Твои родители знают, где ты шатаешься и в каком виде? — У меня нет родителей. Я живу с двоюродной сестрой, а она зачастую на работе или тусуется у своего бойфренда, — цокнув, сказал он и убрал руки в карманы укороченной кожанки. — Это не отменяет того факта, что шататься тебе здесь не стоит, тем более учитывая, сколько тут отшивается пьяных подонков, пускающих слюни на твой полуголый зад. — Ты сейчас про себя? — прыснул юноша, прикрывая рот кулаком. — Сколько тебе лет? — Достаточно, чтобы ты обращался ко мне на «вы», — раздражённо сказал Мин. — Буду называть тебя «хёном», — он приблизился и сверкнул хитрющими глазами. Юнги вновь инстинктивно прижался к стене — в чужих омутах то и дело прыгали чёртики, зазывающе влеча за собой. — Или лучше обращаться к тебе, называя «оппой»? — на выдохе, понизив голос, промурлыкал юноша. Юнги завис на мгновение, наблюдая, как тот прикусывает нижнюю губу и проводит пальцем по его подбородку. Юноша откровенно над ним издевался — игрался, точно ловкая молодая кошка перед тем, как полакомиться своей добычей. — Так что же? Парень занёс руку, чтобы дать подзатыльник несносному мальчишке, но он заливисто захохотал, отскакивая с удивительной скоростью. — Не играй с огнём, мелочь, — отвернувшись, Юнги отошёл от стены и двинулся прочь из закоулка. Юноша, не переставая улыбаться, хвостиком поплелся за ним. — Ты разве не в клуб? — произнёс тот, когда они вышли на улицу, наряженную обилием неоновой рекламы и вывесок, слагающих о названиях расположенных здесь заведений. Мин остановился, покосился на нового знакомого, а после задумался над заданным вопросом. — Нет, я домой. У меня нет подходящего наряда на вашу костюмированную вечеринку, — не без доли иронии ответил парень. Второй лишь закатил глаза и молниеносно подлетел к Мину, цепляясь своими тонкими пальцами за его ладонь. — Идём, — и, не слыша возмущений, потащил в сторону входа в клуб. — Грим у тебя, считай, имеется, — услышав эту фразу, Юнги предпринял попытку стереть до сих пор размазанную по лицу красную помаду. — Хочешь ввязать меня в свои незаконные делишки? Несовершеннолетних сюда не пускают, если ты не забыл. — Тш, — двигаясь внутрь вместе с толпой, юноша не отпускал его руку. — Об этом никто кроме нас не будет знать. — Маленький ты засранец, — хмыкнул старший, видя, как он вытаскивает поддельное удостоверение личности. Проскочив мимо охраны, они зашли внутрь, где их почти сразу же оглушила музыка. Юноша двинулся в толпу, сталкиваясь с танцующими и без особого раздумья расталкивая их в стороны. Юнги последовал за ним, непрерывно наблюдая за существом, что игнорировало недовольство людей вокруг и заставляло его легкомысленно ступать по своим следам. Оказавшись в центре танцпола, юноша обернулся и принялся двигаться в такт битам, разрывающим помещение. Мин остановился напротив, наблюдая, как чужие губы чуть приоткрываются и растягиваются в улыбке, а пушистые локоны колышутся при каждом повороте головы — юноша завораживал. Люди вокруг снова становились пятнами — незримыми огоньками, оставшимися где-то за глухой, мутной гранью. И в этот раз виной не был алкоголь, в этот раз все было куда страшнее. Чёртов мальчишка в короткой юбке и с необъяснимыми намерениями вводил его в транс. Он туманил рассудок похлеще крепких алкогольных напитков, заставляя Юнги пугаться собственных мыслей. Это было безрассудство — не иначе. Схватив Юнги за руку, юноша притянул его ближе: — Прекрати пялиться и потанцуй со мной, — он вжался в него телом, закидывая руки на плечи. Юнги опустил ладони на чужую спину, прекрасно понимая, что это самое безрассудство когда-нибудь его и погубит, однако сил на сопротивление он не находил. Мин был ещё пьян, а, может, находился под чарами ночи — с ним происходило что-то немыслимое. Тело двигалось, не поддаваясь контролю — рассудок же забывался в розоватом тумане, который, нависая куполом, застилал остальной танцпол. Ему действительно становилось страшно, когда он смотрел так — буквально метая молнии, что безжалостно пробивали тело ударами, останавливая дыхание и заставляя ноги подгибаться. Мерцая бликами, что играли на заострённых чертах лица, юноша вытянул шею и зарылся длинными пальцами в обесцвеченные волосы. Юнги не имел возможности убежать от ядовитого, молниеносно поражающего взгляда — рука на затылке сжимала волосы в кулак, не давая отвернуться. Шанса на спасение не оставалось. Розовый туман окончательно охватывал пространство, уединяя в одном дыхании на двоих, сбивчивом, но дарующим дурманящее головокружение. Юнги плюнул на рой вопросов и убеждений, которые до конца не хотели оставлять его голову в покое, и отдался прикосновениям, безвозвратно теряя голову. Понимание происходящего его давно покинуло, поэтому он вслепую полагался на давящие чувства, которые должны были вот-вот вырваться и разорвать грудную клетку. В те секунды он был готов взорваться и умереть, встречая смерть на алых губах мальчишки. Они отстранились друг от друга, когда поняли, что начинают задыхаться. Лёгкие обдавало пламенем. Рядом с этим юношей Мину становилось неимоверно жарко, словно он и впрямь попал в ад, заставая одного из диких и искусительных дьяволят. Сжимая руками поясницу и постепенно опуская ладони ниже, Юнги спросил: — Как тебя зовут? — Тебе не нужна эта информация, — ответ прозвучал в самое ухо. — А может, я всё же решу написать на тебя заявление за кражу и изнасилование, — он впился пальцами в ягодицы. — Тогда не забудь указать, что изнасилование было обоюдным, — проговорил юноша, касаясь кончиком пальца его нижней губы. — А ещё не забудь, что тебя могут посадить за педофилию, оппа, — язвительно ухмыльнувшись, он опустил ладонь на горло Мина, моментом сжимая, а после сползая ею ниже к грудной клетке. Сердце дрогнуло от прикосновения, отчего Юнги почувствовал себя юнцом, совсем ещё зелёным и совершенно ничего не смыслящим в этой скоротечной, пугающей жизни. Охватившее чувство было абсурдным и совсем не оправдывало двойку, которая стояла первой в числе его возраста, однако он понимал, что давно не ощущал ничего подобного. Мальчишка выпутался из рук Юнги и отошёл на пару шагов назад, продолжая отдаваться танцу. Ему хватало коварства и наглости, чтобы изводить, дразня плавными движениями худых бёдер. Мин имел выдержку, поэтому принял правила игры, рассматривая, но не смея прикоснуться к чужому телу, которое изгибалось в унисон кричащей музыке. Юноша отходил дальше, двигаясь в толпу. Мин оставался на месте, не прерывая зрительного контакта. Биты ударили с новой силой, превращая танцпол в воронку, что затягивала всё больше и больше людей в танцевальную конвульсию. Парень смотрел в светящиеся жёлтые глаза, которые не прекращали отдаляться — между ними появлялась пропасть из судорожно дёргающихся тел. Совсем скоро Юнги не видел ничего, кроме розовой дымки, из-за который возникала мысль о нереальности происходящего — точно постигнувший мираж в полупьяном бреду. Кто-то дёрнул его за плечо, заставляя обернуться. В мигающем освещении Юнги различил лицо друга. Разрисованный Намджун помахал ему рукой в качестве приветствия. В обнимку с ним стоял рыжеволосый парень с гримом черепа, в котором Мин позже узнал Хосока. Второй тоже махнул ему рукой, одаривая широченной улыбкой. Их приветливые, улыбающиеся лица были подобно отрезвляющему эффекту. Мин как будто вернулся в реальность, где не существовало хитрой квадратной улыбки и тех прикосновений, что крошили грудную клетку изнутри, практически разом выбивая разумность и толкая в забытие. Парень стал оглядываться по сторонам, хватаясь взором за мельтешащие фигуры на танцполе и пытаясь отыскать хоть какое-то подтверждение произошедшему, но он не видел ни мальчишку, ни розоватого тумана, который всё это время пленял его охмеляющей дымкой. — Долго же ты добирался, — прокричал Намджун, склоняясь к другу. Юнги не ответил, не сводя с толпы озадаченного взгляда. — Потерял кого-то? — поинтересовался Ким, заметив его внимание. Парень повторно окинул взглядом танцующих, понимая, что тот, кого он жаждал найти, растворился, словно его и не было вовсе. — Нет, — он повернулся обратно, понимая, что таковым являлось, вероятно, прощание и поиск будет бессмысленным. — Вы тут вдвоём? — осадок странных ожиданий горчил на языке. — Да. Сокджин поехал домой, — обнимая Хосока, Намджун снова наклонился к Юнги, пытаясь перекричать музыку. — Не завязалась у него дружба с коктейлями, — весело добавил Хосок, чуть приподнимая брови. — А вы, ребята, я смотрю, неплохо отдыхаете. — Давай обойдёмся без ревности, — отшутился Намджун, и уже втроём они двинулись из кишащего людьми эпицентра танцпола ближе к бару. — И в мыслях не было, — спокойно произнёс парень и без того прекрасно понимая, какие отношения зарождаются между рыженьким скелетом и белобрысым зомби (к слову, образ Намджуна из года в год на Хэллоуин совсем не менялся), что шли вместе впереди, периодически перешептываясь. Юнги завалился на свободное кресло напротив диванчика, куда уселась сладкая парочка из двух хихикающих страшилок. — Я схожу за выпивкой. Кому-нибудь взять? — являя милые ямочки, не вяжущиеся с суровой нарисованной черепушкой, вымолвил Хосок. — Я не буду, — отрицательно замотал головой Ким, пока Юнги полез в карман, желая найти там деньги на новую порцию алкоголя. — А ты, Юнги? Будешь что-нибудь? Юнги некоторое время обшаривал рукой карманы, а затем, минуя затянувшуюся паузу, произнёс: — Вот мелкий… — и хмыкнул, непроизвольно поднимая уголки губ вверх. — Кажется, мой бюджет по нулям, поэтому обойдусь без коктейля. — Это не проблема, я угощаю, — ямочки явно не желали уходить с устрашающе разрисованного лица Хосока. — Не стоит. В эту ночь, пожалуй, обойдусь. Намджун с удивлением глянул на друга, улыбка которого стремилась к ушам. Юнги и отказ от алкоголя — удивительная вещь, ещё удивительней было его довольное выражение лица, которое зачастую не выражало никаких эмоций или же высказывало полное раздражение происходящим. Самый настоящий праздник — иного Ким и не мог добавить, наблюдая за подозрительной физиономией Мина. Парень же совсем не замечал своей реакции, уперевшись взглядом куда-то в сторону танцпола и думая, что отсутствие денег являлось единственным подтверждением весьма непонятной и странной встречи в ночь Хэллоуина.