Часть 1
10 ноября 2020 г., 08:00
1. Август 2018 года
Деньги, заключает Ричи, когда его колено отчаянно подпрыгивает под пиджаком, действительно делают людей странными. И это далеко не новость. Он живёт в Лос-Анджелесе уже почти три года; возможно, на земле нет места лучше показывающего последствия богатства, не обременённого здравым смыслом, чем этот город. Тем не менее, приёмная этого офиса добавляет факту новый оттенок. Здесь много бесполезных панелей из нержавеющей стали, подсвеченных бело-голубыми светодиодами; много стеклянных перегородок, украшенных матовыми узорами, которые смутно напоминают мазки краски или, возможно, логотипы студии йоги. Создаётся впечатление, что ты ждёшь записи на какую-то пластическую операцию, которую изобрели в ЦРУ. Явно не здесь Ричи Тозиер, быстро потеющий в своей единственной белой рубашке на пуговицах, хотел бы добровольно провести своё свободное время.
К сожалению, благодаря деньгам происходят другие события. Деньги, например, также можно обменять на терапию. И Ричи правда нужно вернуться к терапии.
Он даже вовремя пришёл на собеседование. Стэн был искренне впечатлён; он назвал этот подвиг «олимпийским». Говорил он с сарказмом, но Стэн всегда говорит с сарказмом. Это тот уровень сарказма, который, как знает Ричи, подразумевает искренность. Но ему всё равно пришлось двадцать минут прохлаждаться в их психопатском фойе. Может быть, это какой-то корпоративный ход власти.
Ричи (9:21)
Привет сколько ещё я должен ждать здесь чтобы предположить что они забыли обо мне
Ну типа это нормально?? Это какая-то бизнес-стратегия??
Станиэль (9:23)
Эта должность не настолько серьёзная, чтобы они вели игру во время собеседования. Они, наверное, просто опаздывают.
С тобой всё будет в порядке.
Ричи (9:23)
Ты всегда знаешь как меня утешить станжела
Колено Ричи подпрыгивает ещё быстрее.
В первую очередь благодаря Стэну он смог попасть на это интервью. Бухгалтерия «АPМ» наняла его сразу после колледжа, и он им настолько понравился, что они приняли его рекомендацию насчёт Ричи. Неудивительно: Стэн умён, эффективен и, наверное, действительно чертовски хорош в том, что должен делать в «Экселе». Что Ричи считает странным, так это то, что Стэну, похоже, они тоже нравятся. Как он сказал несколькими неделями ранее: «Я определённо не спасаю мир, но работа в компании довольно проста. Платят хорошо. Они не устраивают глупое капитальное прореживание кадров управления. Медицинская страховка не идеальная, но она точно может быть хуже».
Ричи вздохнул на последней части предложения. Он хлопотал между баром «дыра-в-стене» с липким полом, где выступало много дерьмовых комиков, и вторым, более высококлассным баром, в котором часто проводили завтраки. На часах было 15:30, и от Ричи сильно пахло «Мимозой». И у него не было медицинской страховки.
— А, страховка, — сказал он печальным голосом бабушки из Восточного блока¹. — Иногда мне нравится прижимать конверт к сердцу и притворяться, что это новости о моей страховке, пришедшие из Америки. Это всего лишь глупые сны, но я благодарен за то, что они мне вообще приснились.
— Отстой, — тупо сказал Стэн, листая список серий «Секретных материалов», чтобы найти эпизод, который никто из них не ненавидел. — В общем, я думаю, они сейчас нанимают кого-то начального уровня. Ты должен подать заявление. Ты, скорее всего, мог бы сочинить коротенький стендап, рассказывая только о скучных офисных выходках, если готов немного услужить.
Ричи хмыкнул, осознав, что весь разговор был подстроен. Таков был способ Стэна. Он заботился о Ричи, как бархатная верёвка заботится о толпе, мягко двигая её в разные стороны, чтобы уберечь от неприятностей. Они обнаружили, что разговор по душам невозможен. Вместо этого Ричи сначала проверяет все свои голоса на Стэне, а Стэн делает вид, что не тратит время в попытке выяснить, как доставить Ричи к дантисту.
— Наверное, — сказал Ричи, что означало «спасибо».
Ричи никогда раньше не работал в офисе. И не пытался попасть туда со времён колледжа. Большинство собеседований на должность официанта или бармена довольно конкретны: вы когда-нибудь занимались этим раньше? Вы появитесь, когда у вас будет назначена смена? Вы убийца, и если да, станет ли это проблемой для нас?
Они позвонили ему и назначили собеседование на понедельник. Он провёл эти три дня, читая всё, к чему, по словам каждого дерьмового предпринимательского блога, должен быть готов. Десять советов для успешного интервью. Три шага к идеальному рукопожатию. Пять вопросов на собеседовании, к которым нужно быть готовым. Двадцать вопросов на собеседовании, к которым нужно быть готовым. Сотня вопросов на собеседовании, к которым нужно быть готовым.
«Расскажите о себе», — думает он.
Меня зовут Ричи. Три года назад я закончил общественный колледж в Пёрчейзе, Нью-Йорк — не говори «едва» и не упоминай свою специальность — и с тех пор живу в Лос-Анджелесе, потому что интересуюсь индустрией развлечений.
Почему вас интересует работа в «ЭйПиЭм»?
Ну, я... очевидно, она меня не интересует. У вас есть моё резюме. Вы уже догадались, что я или низкооплачиваемый писатель, актёр или комик (динь-динь-динь), и это будет дневная работа, на которой я физически буду присутствовать, но едва ли прилагать какие-то усилия. Я хочу работать здесь, потому что я не могу позволить себе платить за психотерапевта, но я также не могу позволить себе не ходить на терапию, потому что как бы сильно я ни хотел выступать на сцене и зарабатывать юмором на жизнь, мне — и я надеюсь, это не слишком личное — нужно как-то жить для этого. И подводя итог, я регулярно дрочу на фантазию раньше времени узнать, какой у меня будет оклад.
Почему мы должны нанять вас?
Потому что я не ожидаю восходящей мобильности на этой должности. Потому что я могу дотянуться до верхних полок. Потому что я нравлюсь Стэну, а это немалый подвиг. Потому что вы все кажетесь слегка напряжёнными, а я отлично справляюсь с такой энергией, прежде всего потому, что очень хорошо притворяюсь, что не паникую всё время.
Как бы вы описали работу своей мечты?
Иди нахуй.
Где вы видите себя через пять лет?
Ничего особенного, потому что я буду работать здесь, это точно.
И тогда Ричи полностью спускает свою фантазию с поводка, представляя, что они наняли кого-то ещё вчера, и теперь наблюдают за ним через камеру видеонаблюдения в вестибюле, посмеиваясь над его квалификацией. Он осматривается по сторонам в попытках узнать, есть ли здесь вообще скрытые камеры видеонаблюдения, а потом понимает, что он не мог догадаться, как, блять, камеры видеонаблюдения могут выглядеть, если их выбрали те же люди, которые заставляют тебя думать, что «световые дорожки направлены прямо на вазоны с фальшивыми суккулентами, как будто они хотят, чтобы ты смотрел на свет, отражённый от склеенных вместе камешков, пока ты не будешь готов совершить убийство».
А потом, между его взглядом и растениями, о которых идёт речь, проходит задница, полностью отвлекающая его внимание. Она маленькая, но искусной формы, как дерево бонсай. Она обтянута парой костюмных брюк, которые несомненно указывают на то, что у их владельца есть деньги, потому что ни одна пара брюк, которые Ричи когда-либо мог себе позволить, не подходила ему настолько. Эта задница эффективно донесла свою точку зрения, и если Ричи собирается оказаться в пролёте на собеседовании, он, по крайней мере, получает хоть что-то от этого опыта.
Его глаза лениво скользят вверх, к лицу парня, или к тому немногому, что он может уловить, когда тот проносится мимо. Остальная часть его костюма столь же лестна, а также талия и изгиб плеч; его тёмно-каштановые волосы держат форму благодаря усердному нанесению мусса, и он что-то лает в комично большой мобильный телефон. Этому парню, подумал Ричи, место в офисе, как ключу в замочной скважине. Он не испытывает кризиса доверия в вестибюлях, которые выглядят как космические корабли.
Затем он вешает трубку, и Ричи снова возвращается в реальный мир, чтобы услышать, как он бормочет: «Дерьмо, дерьмо, дерьмо» и бросает свой мобильный телефон в карман, будто это тикающая бомба.
— Кендра, — Ричи едва слышит, что произносит человек с задницей-бонсаем. — Трафик, мой... предполагаемый кандидат–
«Блять», — думает Ричи, когда секретарша смотрит мимо красивого парня и указывает в его сторону.
Парень поворачивается, чтобы посмотреть на него, и у Ричи всё ещё хватает наглости удивляться его лицу. Оно моложе, чем он ожидал, но дело не только в этом; есть что-то такое в тревожном взгляде его глаз и резком изгибе рта, что заставляет мозг Ричи напрячься в ответ. Натянутая струна.
«Не увлекайся корпоративным вундеркиндом, — строго говорит себе Ричи. — Не думай, что он симпатичный».
Но затем парень отворачивается, не признавая, что Ричи существует, что, как ни унизительно, является типом Ричи в двух словах. Он очень отчётливо слышит, как парень спрашивает:
— Ну и где же, чёрт возьми, Гарри? Нет, знаешь что, я просто сам отведу его туда.
Парень поворачивается, явно кипя от злости. Ричи чувствует себя так, словно у него в животе крутится заставка «Виндовс». Его ладонь слегка холодна, когда он пожимает руку Ричи, и к концу очень отрывистого «Привет, Эдвард Каспбрак» Ричи умирает.
Не без усилий он по-человечески представляется, а затем парень начинает шагать к двери рядом с приёмной.
— Иди за мной, — говорит он, не оглядываясь.
И Ричи молча идёт.
***
¹ Восточный блок (англ. Eastern Bloc, социалистический блок (англ. Socialist Bloc), советский блок (англ. Soviet Bloc), коммунистический блок (англ. Communists Bloc)) — термин, использовавшийся на Западе во второй половине XX века для обозначения просоветских стран Центральной и Восточной Европы, Восточной и Юго-восточной Азии во главе с СССР, являвшихся странами «второго мира».***
2. Январь 2019 года — Привет, Энджи, — здоровается Ричи, когда в коридоре показывается маленькая головка с золотистыми кудряшками. — Привет, Ричи, — отвечает Энджи, волоча за собой своего элегантного отца. Кабинет Адриана Меллона находится слева от него, и Ричи нажимает кнопку интеркома, чтобы сообщить тому, что его муж и дочь здесь, прежде чем он бросит в их сторону по конфетке со своего стола. Они хорошие люди, несмотря на то, что Энджи — своего рода ребёнок-звезда: она играет милую младшую сестру в сериале о русалках на «Фриформ». — Разве ты не должна быть в школе? — говорит Ричи с притворным неодобрением. — Разве ты не должен работать? — щебечет она в ответ, наклонив голову в стиле Ширли Темпл. Её отец, Дон, приветливо кивает Ричи, провожая её в кабинет другого отца. Так что работа очень даже не отстой. Или — да, отстой, но Ричи не ненавидит её. Не так, как он ненавидел каждую барменскую/сервировочную/дерьмовую работу, которые у него были за последние пару лет. Ему не платят больше, если брать почасовую оплату, но бо́льшую часть времени он сидит. Ему гораздо меньше грозит опасность облиться выпивкой, — хотя, учитывая, что Ричи обычно слабо контролирует свои конечности, этот риск постоянно с ним. Он до сих пор не уверен на сто процентов, чем на самом деле занимается компания. Финансовое консультирование для управления талантами или что-то в этом роде? Стэн объяснял ему это раз или два: есть креативщики, которым не хватает практических навыков, чтобы управлять собственным дерьмом, и есть агенты, которым нравится верить, что у них есть практические навыки, но они похожи на креативщиков больше, чем они думают, и есть «ЭйПиЭм», которая следит за тем, чтобы никто не обанкротился. Типа того. Но работа Ричи, тем не менее, потрясающе управляема. Он сидит за столом перед отделом риска. Он отвечает на звонки. Он следит за тем, чтобы никто не запорол свой Гугл Календарь. Он ходит в почтовое отделение за посылками и к входной двери за едой. Он пересылает отчёты о расходах в бухгалтерию, что технически не входит в его обязанности, но таким образом он видит, для чего все используют кредитки компании, и он достаточно любопытен, чтобы пойти на компромисс. Однако самая важная его задача — справляться с чужими нервами. Никто никогда не говорил ему об этом прямо, но он уверен, что это главная причина, по которой он получил эту работу. Собеседование проводили какой-то болван из управления в костюме и приятная на вид женщина по имени Кэрол, которая покидала свой пост, чтобы переехать в Вашингтон. Костюм задал все вопросы, к которым он был готов, и ответы были хорошими, но не прям супер. Кэрол воздерживалась от каких-либо замечаний до конца интервью, а потом внимательно посмотрела на резюме Ричи и перевела взгляд на его лицо. — Вы работали в сфере услуг в течение последних нескольких лет? — спросила она. — Да, мэм, — ответил Ричи и съёжился. Мэм? Он же с севера, чёрт возьми. Откуда взялась «мэм»? — Э-э, я знаю, что это, возможно, нетрадиционный фундамент для такого рода работы, но, знаете ли, благодаря ему я стал фантастически многозадачным. И я очень хорошо работаю с людьми. — Понятно, — пробормотала Кэрол, кладя бумагу на стол и постукивая по ней ногтем холодно-розового цвета. — Стэнли Урис сказал мне, что вы также занимаетесь комедией. Костюм выглядел немного удивлённым. Ричи вдруг понял, что Кэрол — самый влиятельный человек в этой комнате, и неловко рассмеялся. — Ну, вы же знаете Лос-Анджелес, здесь все подрабатывают. И я, очевидно, переехал сюда не для того, чтобы стать моделью. Кэрол одарила его задумчивым взглядом и полуулыбкой, но оставила шутку без внимания. — А что вы будете делать, если кто-нибудь вас подденет? Часы в помещении тикали так громко, что Ричи захотелось сорвать их со стены. — Вы имеете в виду, когда я на сцене? — Да, наверное, — сказала Кэрол, откидываясь на спинку стула. — Как вы с этим справляетесь? — Ну, знаете, надо им немножко возвращать. — Ричи не был уверен, насколько честным стоит быть. — Я имею в виду, иногда люди на самом деле злые, или им попался чересчур услужливый персонал, или что-то ещё в этом роде, и надо просто попытаться пошутить об этом, обращаясь к остальной аудитории. Но бо́льшую часть времени люди просто пытаются поучаствовать или привлечь немного внимания, так что надо просто поболтать с ними о том о сём, отпустить о них пару шуток, и они счастливы. — Интересно, — сказала Кэрол. — И это не сбивает вас с толку? — Не совсем? — Пот наверняка уже успел просочиться сквозь все пять слоёв пиджака Ричи. — То есть нет. Уже нет. Это в какой-то степени часть моей работы. — Что ж, спасибо, что пришли, — резко сказала она, и через какое-то время он обнаружил, что щурится от яркого солнечного света на тротуаре снаружи, уверенный, что не получит эту работу. Но он получил её. Стол Ричи — это первая и единственная линия обороны между пятью очень взвинченными аналитиками риска и миром, который платит им шестизначные суммы. Слева от него Адриан, красивый и напряжённый, как честолюбивый член братства. В офисе позади Коннора сидит Лиза Альбрехт, которая носит самый дорогой Фитбит, и имеет, знаете ли, остальную часть личности, которая идёт вместе с этим. Прямо за Ричи кабинет Гарри Меткалфа, вице-президента по рискам или что-то в этом же роде корпоративное, который, мягко говоря, является полным идиотом. Насколько Ричи может судить, он ничего не делает, но всё равно постоянно выглядит так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ. Ещё есть Бетти Рипсом, которая, возможно, нравится ему больше всех остальных. По крайней мере, иногда она берёт у него со стола пару конфеток. И, конечно же, есть... ну. — Я поменял рейс до Сан-Антонио, — почти кричит Эдди Каспбрак, выжигая резину из двери своего кабинета и направляясь по коридору в комнату отдыха. Ричи, уже выучивший этот танец наизусть за шесть месяцев работы, нетерпеливо ждёт. Как и ожидалось, через несколько секунд Эдди возвращается из-за угла, держа в одной руке ужасно выглядящий салат из «Уол Фудс», а в другой — протеиновый коктейль. — Если я вылетаю в десять, очередь упрощённой проверки будет практически такой же длинной, как и обычная. И я не полечу ни на чём, сделанном «Боингом», если не обязан. — Абсолютно разумно, — отвечает Ричи своим самым лучшим голосом работника сферы обслуживания. Вот шутка, которую Ричи недавно добавил в свой монолог: «Я думаю, что Бог немного облажался с моей сексуальной ориентацией. Только не с гейской частью. Я знаю, что это было специально, потому что он ещё и сделал так, что я очень хорошо лажу со своей мамой. Нет, я имею в виду, что здоровяк сидел за своим небесным верстаком с инструментами, держа в одной руке проволоку для стояка, а потом один из ангелов сказал: «Эй, ты что, задумал, чтобы утиные члены выглядели вот так?» А потом, когда он повернулся обратно, он забыл, что делал, и сказал: «Я просто приварю её к цепи раздражения и посмотрю, что будет». Так что теперь всякий раз, когда кто-то, например, подрезает меня в очереди в продуктовом магазине, я просто такой «бдзы-н-н-нь». Ну вы понимаете? Я буду работать в баре, в час ночи, и я, блять, буду по уши в делах, потому что другой бармен недавно навернул грибов и пытается научить лаймы решать задачи по математике или типа того, и какой-то парень закажет «Мохито», который делается где-то месяц, и я буду просто бешено тереть мяту — он делает отдалённо похожий жест, как будто перетирает что-то пестиком в ступке — нахуй тебя, нахуй тебя, нахуй... меня? В любом случае, мораль этой истории такова: не перебивай меня, потому что я попытаюсь отпеттинговать тебя». Он вздыхает и добавляет пару строк в заметку с названием «Его Королевское Высочество», бросая быстрый косой взгляд на удаляющуюся фигуру Эдди, прежде чем дверь его кабинета снова закрывается. Факт того, что там есть палка, не портит вид. К сожалению, если Ричи будет честным, яростное стремление Эдди быть занозой в заднице является частью его привлекательности. Это предложение стандартов. Он похож на злого тренера чирлидеров или что-то в этом роде. В первый же день он прошёл мимо Ричи, даже не взглянув на его стол, и провёл два часа в своём кабинете, прежде чем, кажется, вообще заметил его. Он удивлённо остановился и моргнул один раз, а потом сказал с явным неодобрением: — Ты новая Кэрол. — Ну да? — сказал Ричи. — В смысле я Ричи. Тозиер. Но да, я заменяю Кэрол. Пока не очень убедительно, но дайте мне месяц или два и приличный парик, и вы не заметите разницу. Эдди не засмеялся, даже не оценил шутку, только нахмурился ещё сильнее. — Ты серьёзно называешь себя «Ричи»? — вместо этого сказал он. Ричи, который не хотел, чтобы его очень быстро уволили, просто улыбнулся и кивнул. Так что да, из всех пяти ходячих случаев Синдрома раздражённого кишечника под опекой Ричи, Эдди безусловно труднее всего угодить. Это раздражает, потому что Ричи знает, что он может быть очаровательным, когда пытается, и, чёрт возьми, он пытался. Если бы этот человек просто сломался, просто сделал бы хоть что-нибудь, кроме того, чтобы вести себя как человеческая версия пузырька мультивитаминов, Ричи уверен, что он перестал бы быть настолько одержимым им. Но ничего не менялось, как бы бодро Ричи ни выполнял его требования. Но с этим можно справиться. Его работа вполне управляема. А потом все трое Меллонов выскакивают из кабинета Адриана. Ричи сразу понимает, что что-то не так. Здесь нет никакой театральности, но он видит, что Энджи мужественно пытается удержать своё маленькое круглое личико от попыток сморщиться, а Дон выглядит так, словно у него мигрень. Обычная аура Адриана — «балансирующий на грани паники» — решительно склонилась к «катастрофе». — В чём дело, что случилось? — спрашивает Ричи, осматривая всех троих в поисках самого собранного. — Да ничего особенного, просто… фотографы у входа, — говорит Дон. — Всё нормально, но... ну, на прошлой неделе парочка из них напугала, блять, её до смерти, когда она гуляла с подругой. Он понижает голос на слове «блять», как это делают родители. Энджи одиннадцать, но Ричи вспоминает, насколько она юна, когда первая паническая слеза скатывается по её правой щеке. Он напряжённо кивает, берёт трубку и зажимает её между лицом и плечом. — Да, Адриан сказал мне об этом. Э-э, я думаю, что они, скорее всего, здесь, потому что Одра Левин сегодня где-то в здании. Я попробую достать вам охрану. Коннор вернулся в свой кабинет, чтобы снова выглянуть в окно. — Вы можете выйти через чёрный ход? — громко кричит он. — Думаю, что могли бы, но... — Дон одними губами произносит «блять» позади Энджи. — Я припарковал машину прямо через дорогу. Там было свободное место, это не казалось таким уж большим делом. Прости, милая– — Чёрт возьми... точнее всё в порядке, мы разберёмся– Ричи только прошёл по коридору к столу внизу, когда дверь кабинета Эдди открылась с драматическим «вшух» от вытесненного воздуха. — Что здесь происходит? — требует объяснения он. — Внизу кого-то ждут папарацци, и мы просто пытаемся понять, как добраться до машины, — объясняет Дон, и Эдди недоверчиво фыркает. — Думаю, Винс внизу может вывести вас через чёрный ход и отвезти... — начинает говорить Ричи. — Чёрт подери! — перебивает Эдди, по-видимому, не подозревая о ребёнке, который сейчас активно рыдает рядом с ним. — Сейчас, кажется, середина дня! Как экономика может поддерживать столько пиявок в середине рабочей недели? Это смешно, это всё равно что просто взять и… — Да, Кендра, извини, ты можешь повторить ещё раз? — говорит Ричи в трубку. Каким-то образом эта тирада теперь направлена на Ричи, безо всякой видимой на то причины, кроме того факта, что он просто стоит там: —… это, блять, похоже на то, что случилось с принцессой Ди, и мы находимся в Лос-Анджелесе: здесь каждый третий человек знаменит, понимаешь? Просто живите своей– Адриан выглядит так, будто ему нужен ингалятор; лицо Энджи покрылось пятнами. Ричи всё ещё плохо слышит то, что ему говорят на другом конце провода. Наконец, он одной рукой прикрывает трубку, а другую вытягивает ладонью вперёд, чтобы остановить его. — Эй, Каспбрак! — шипит он, и Эдди в тревоге оглядывается. — Может, ты хотя бы на пять секунд перестанешь быть мудаком? Потому что ты не помогаешь! И каким-то чудом Эдди замолкает, его рот приоткрывается от удивления. — В общем, как я и говорил, — спокойно продолжает Ричи. — Винс может забрать машину Адриана из гаража и привезти её сюда, если вы подождёте минут двадцать. — Хорошо, спасибо, — говорит Дон. Рот Эдди захлопывается с громким щелчком, и Ричи оглядывается. — Знаешь что, вообще-то, подожди, — говорит Эдди и исчезает в коридоре на своей обычной крейсерской скорости. Не проходит и двух минут, как шум снаружи переходит в рёв. Адриан первым подбегает к окну, и его паническое хрипение начинает больше походить на смех. — Что? — интересуется Ричи. Когда ответа не последовало, он положил телефон в карман рубашки и проскользнул в кабинет. С высоты трёх этажей и через двойное окно он ничего не слышит, но видит достаточно хорошо. Лицо Эдди жутко красное, его руки рассекают воздух перед фотографами, а сам он выпускает ужасающую тираду, которую Ричи может себе только представлять. Его большие глаза чихуахуа, кажется, сейчас выскочат из орбит. — Это не может быть его планом, — бормочет Ричи. На папарацци кричат почти всё время; у них несомненно бесконечный запас терпения, выслушивание тирады Эдди им ничего особо не даст, в отличие от такого же перформанса Рианны. Они выглядят немного испуганными, что свидетельствует о способности Эдди слетать с катушек, но не поддаются искушению сбежать. Затем Эдди указывает на одну из машин фотографов — потрёпанную серебристую «Хонду», припаркованную по диагонали на пожарной полосе. Один из парней спотыкается и делает шаг вперёд с поднятыми перед собой руками. — Ты ничего не можешь сделать с машиной, Каспбрак, — бормочет Адриан. — На тебя подадут в суд, мать твою. Однако вместо того, чтобы трогать ручки дверей, Эдди спокойно опускается на колени рядом с колесом и тянется к штоку клапана. Аккуратно отвинчивает верхушку. Достаёт из кармана, помимо всего прочего, плоскогубцы и начинает снимать штифт. Фотограф застывает на месте, надеясь разоблачить блеф Эдди. Эдди оборачивается через плечо, чтобы произнести последнюю фразу, и на этот раз Ричи ясно читает по его губам: «Вы можете позволить себе эвакуатор?» Ему кажется, что он пускает слюни на окно. Конечно, фотографам требуется около тридцати секунд, чтобы исчезнуть. В кармане у Ричи пищит телефонная трубка, оповещая о входящем звонке, и он отвечает. — Тебе всё ещё нужна машина? — приветливо спрашивает Кендра-со-стойки-регистрации. — Э, нет, — медленно произносит Ричи. Стоя на тротуаре, Эдди вытягивает обе руки вслед удаляющемуся каравану папарацци, выставив средние пальцы как знамёна победоносной армии. — Нет, думаю, мы обо всём позаботились. Где-то в пещере грудной клетки Ричи что-то скользит, как чердачные ящики во время землетрясения.***
3. Июль 2019 года Новый психотерапевт Ричи, Кумайл, считает, что надёжность офисной работы хорошо на него влияет. — Последовательный график, — говорит он. — Никакого сверхвысокого давления. Можно ли назвать эту работу скучной? Можно, думает Ричи. Можно было бы, потому что он всё ещё отвечает на звонки и электронные письма и сидит за столом. Теперь он хорошо знаком с поясничной опорой своего кресла и с каждым маленьким механизмом под сиденьем, который регулирует её. Он нашёл диск, который ослабляет петлю спинки сиденья и раскрутил его, пока у него не получилось откинуться назад на кресле достаточно далеко, чтобы он чуть ли не лежал на нём, что сводит Эдди с ума. Но это не так скучно, как Кумайл может себе представить. До странного много людей в офисе как-то связаны со славой: Адриан, например, со своей дочерью актрисой. Майк из отдела кадров замужем за Биллом Дэнбро — за тем самым Биллом Дэнбро. Ричи впервые столкнулся с этим парнем в туалете, что было лишь слегка сюрреалистично. Он был гораздо красивее, чем можно было ожидать от писателя. И он был невысокого роста. Он также видел однажды фотографии Лизы Альбрехт вместе с Камерон Эспозито на красной дорожке, но не знал, что там у них происходит. И Эдди, из всех людей — человеческое воплощение кухонного прибора из нержавеющей стали — закадычный друг Беверли Марш, дизайнера, достаточно известного, чтобы её ассистентка не отходила от неё даже во время ланча. Ассистентку зовут Кей, и она очень нравится Ричи. Не то чтобы Ричи мог узнать дизайнера по лицу. Нет, Адриану пришлось подсказать ему. Всё, что он знал, когда впервые увидел её, так это то, что самая красивая женщина, которую он когда-либо видел в реальной жизни, вошла в вестибюль с улыбкой, сбросившей его твёрдую шестёрку по Кинси² до пяти с половиной, и Эдди вылетел из двери своей офиса, как ребёнок на Рождество. Он заключил её в одно из этих слишком-долгих-объятий, обвив руками её тонкую талию, и она уткнулась лицом в его плечо в ответ. Её ноги оторвались от пола, совсем ненадолго, с лёгкостью, которая заставила Ричи задуматься как об их отношениях, так и о том, что именно прячется под аккуратными короткими рукавами рубашки Эдди. — Ты выглядишь потрясающе, — тепло сказал он, и она рассмеялась громким гнусавым смехом, которого Ричи на самом деле от неё не ожидал. — Всё дело в сексе, — театрально прошептала она, постукивая изящным указательным пальцем по кончику носа, и Ричи почувствовал, как его достоинство с треском рушится, потому что Эдди издал этот глупый прищуренно-глазый, подбородко-вздёрнутый смешок, которого Ричи так страстно желал. Как только он увидел его, как только он понял, что это возможно, он загорелся желанием вырвать его у Эдди своими силами. Он поздоровался с Кей и повёл Беверли с охапкой суши в свой кабинет, оставив Ричи наедине с его мыслями. Ну, почти наедине. Кей была похожа на девушку с обложки: невероятные скулы, коротко подстриженные тёмные волосы и коллекция ожерелий, расположенных так изящно, что Ричи не мог поверить, что они не перекручиваются от каждого движения. Она устроилась с ним в вестибюле. К тому времени он уже знал о молчаливой солидарности ассистентов и секретарей, и поэтому ему было лишь немного неловко спросить её: — Они того?.. Она бросила на него «о, милый» взгляд, наклонив голову и скривив губы, но не недоброжелательно. — Нет, определённо нет, — сказала она. — Бев только что вернулась из свадебного путешествия с Беном Хэнскомом. Они с Эдди просто выросли вместе. Да и вообще он– Они просто очень близкие друзья. Мозг Ричи драматически озарился мигающими, воющими сиренами. «ЧТО! ОН!» — хотелось ему закричать. ЧТО ОН, ЧТО ОН, ЧТО ОН!!! Так что вот ещё одна причина, по которой работа не была скучной. И была ещё сентиментальная кампания Ричи, которая заключалась в том, что он провожал затылок Эдди коровьими глазками, когда тот проходил мимо него, и мягко выспрашивал у Бетти подробности его личной жизни («Не думаю, что у него она есть. Он несколько лет назад был помолвлен с самым ужасным человеком в мире, но мы все рады, что всё кончено»), гоняясь за несравненным кайфом от тихого бормотания «спасибо, Рич» всякий раз, когда Ричи доставал для него что-то из ксерокса. Кумайл ещё не знает, что Ричи по уши влюблён в своего босса, но нетрудно догадаться, что он на это скажет. Между ними говоря, однако, они в основном сосредоточены на том, чтобы помочь Ричи преодолеть каменистую мель новых лекарств. В течение первых нескольких сеансов Кумайл поднял шум о том, чтобы поставить Ричи официальный диагноз СДВГ. В этом был смысл, даже если отец Ричи всё ещё называл это «Синдромом маленького говнюка», как это повелось с тех пор, как Ричи стал подростком. Диагноз и, если уж на то пошло, гигантская пометка «чувствительность к отторжению» (что прям. Ауч) были своего рода подарком с небес. Стимуляторы больше походили на путешествие. Между поздними ночными концертами — теперь он больше выступает по выходным, но и не пренебрегает четвергами — и трудным началом рабочего дня в девять утра в «ЭйПиЭм», график сна Ричи уже был в основном на помойке. Но на этой неделе он ещё и заправился Вивансе³, так что прошлой ночью спал урывками до четырёх утра, а потом обнаружил, что смотрит в потолок с твёрдой как камень уверенностью, что это был весь сон на сегодня, народ! С таким же успехом он мог бы поработать над каким-нибудь новым материалом — Вивансе снова поднял голову, — а он всегда более продуктивен в тихом офисе за своим письменным столом, таким образом, несмотря ни на что, Ричи оказывается на работе в 6:30 утра. Даже без угрозы для своей жизни. Конечно же, в «Чёрном зеркале» должен быть эпизод об этом. Он включает монитор, и первое, что появляется на экране — это всё та же заметка «Его Королевское Высочество», хотя теперь она просто озаглавлена одним эмоджи со спагетти. И ещё она длиннее. Его наняли не в качестве чьего-то помощника, но он не может перестать быть полоумным идиотом, так что он продолжает собирать маленькие кусочки предпочтений и мнений, как сорока, гнездящаяся на пуговичной фабрике. Здесь тихо, темно: сквозь все эти слои матового стекла просачивается холодный серый свет. Ни одна из гудящих офисных машин не включится, пока он не щёлкнет выключателем, чтобы накрутить казённое электричество. Это единственная причина, по которой он замечает слабый тёплый свет в новом кабинете Эдди. Скорее всего, забытая лампа, думает Ричи и направляется к двери. Эдди переехал в кабинет Гарри. Оказалось, оценка Ричи их относительной эффективности была точна: Гарри внезапно ушёл в отставку с небольшим содействием от совета директоров, и Эдди едва ли мягко вовлекли в его роль. Ричи услышал достаточно, чтобы понять, что перевод был трудным; Гарри почти не обращал внимания на плиту, заставленную кипящими чайниками, и теперь Эдди пришлось разбираться с ними. Не говоря уже о том, что, хотя Ричи мало что знает о корпоративной структуре, он догадывается, что эта работа обычно не даётся человеку, которому едва перевалило за тридцать. Эдди был менее собранным, это точно. Его добровольные просьбы о помощи шокировали всех. Экономика «спасибо, Рич» процветала — даже слишком. Поэтому, когда Ричи толкает дверь кабинета, он, возможно, удивляется не так сильно, как должен, увидев, что это не просто лампа. Это целый Эдди, как щенок свернувшийся на диване под одеялом, которое определённо несёт исключительно декоративную функцию. Он глубоко спит. И это такое клише, что Ричи хочется рвать на себе волосы, но Эдди выглядит совсем по-другому. Он всегда выглядит молодым, но теперь в этом есть какая-то хрупкость. Открытость. Он всегда выглядит встревоженным и взбешённым, но во сне, когда все мышцы расслаблены, он выглядит печальным. Его брови меланхолично изогнулись. Его волосы мягко рассыпались на руке, подложенной под голову. Хуже всего, что его тощие ноги в носках торчат из-под края одеяла. От вида стоп — целая коллекция углов — и туфель, аккуратно засунутых под край дивана, пульс Ричи учащается. Он даже тянется к своей груди, чтобы убедиться, что с рёбрами ничего не случилось, что на самом деле их не разворотило, и его слабое сердце не осталось на растерзание воздуху. Он тихо закрывает дверь. По крайней мере он уже подозревал, что что-то такое происходило: лишние кружки в посудомоечной машине, документы в принтере с отметками времени между десятью и двумя часами ночи. Но энергия Эдди всегда казалась такой неисчерпаемой, так что нельзя было сказать наверняка. Он тихо крадётся по коридору к комнате отдыха. Лакированная, завышенная по цене кофеварка одним своим видом будто бы нарушает тишину. Он использовал бы «Кьюриг», если бы в спагетти-записке не было отмечено: «Кьюриг» — это бессмысленная трата денег. Если тебе не нравится обычная кофеварка, просто заткни нос и выпей кофе, как и все остальные. Эдди — самый исключительный и вычурный человек из всех, кого знает Ричи, — терпеть не может вычурных и исключительных вещей. Его телефон жужжит от сообщения. Это практически наверняка Стэн, который женится в следующем году, и у которого хватает преданности попросить Ричи быть его шафером, равно как и здравого смысла, чтобы присматривать за ним, пока тот справляется с поставленной задачей. Станиэль (6:41) Ты не можешь быть священником, потому что и мои родители, и родители Патти убьют нас, но в основном потому, что ты будешь плакать всю церемонию, и ты это знаешь. Ричи (6:42) Лол слишком поздно запрещать мне произносить тост ха Станиэль (6:42) Чем ты, блять, сейчас занимаешься? Ричи подумывает просто оставить кофе здесь, чтобы Эдди нашёл его, когда проснётся — скоро, конечно, — но какая-то комбинация недосыпа и той части его личности, которая основана на «Дневнике Бриджит Джонс», не позволяет ему этого. В итоге он наполняет одну из самых больших кружек, с каким-то отчётливо миллениалским дизайном — на ней написано «Сука Босс», и хватает горсть пакетиков со сливками и сахаром. Эдди всё ещё крепко спит, но Ричи всё равно съёживается, когда кружка слегка ударяется о поверхность кофейного столика. Он раскладывает сливки и сахар маленькими рядами, три и три: он точно знает, как Эдди пьёт свой кофе, но и также знает, что у него есть странная причуда, связанная с другими людьми, которые готовят ему кофе. Он вежливо примет чашку кофе, в которую кто-то уже добавил сливки, но пить не станет. Ричи однажды заговорил об этом, когда они оба ненадолго оказались в комнате отдыха одновременно. Тогда он тоже был лишён сна, поэтому не понимал, как неловко признаваться, что заметил это, пока не стало слишком поздно. Но Эдди, к его чести, даже не моргнул; он просто пожал плечами и сказал: «Проблемы с мамой». Этого кусочка информации не было в записке Ричи. Но он о нём не забыл. Когда он сбегает, Эдди только начинает шевелиться, так что Ричи не может рисковать лишней секундой, чтобы взглянуть на него. Но ему очень хочется. Просто чтобы посмотреть, исчезнет ли меланхолия с лица Эдди, когда он проснётся, или останется и станет основой для всего остального. Ричи (7:05) Начал заниматься утренней йогой, никогда не чувствовал себя лучше, мои чакры сейчас в ударе Может я уйду в монахи втайне от тебя ;) заодно избавлю всех от своего тоста Стэн (7:10) Это будет хороший тост, придурок. Не притворяйся, что ты не безнадёжный романтик в шляпе комика. И разве это не маленькое чудо. Такое утро. Во-первых, потому, что когда Ричи начинает возиться со своими Гугл документами, ему кажется, будто он слышит крошечные звуки пробуждения в офисе позади него. Может, ему мерещится скрежет или скрип дивана, когда Эдди садится, но он абсолютно уверен, что ему не мерещится короткий, резкий смех. Человек (7:16) Сука Босс? Ричи (7:17) Заметь, не я это сказал, амиго Во-вторых, когда дверь за его спиной открывается, Ричи сдерживается, чтобы не обернуться и не посмотреть. Сдерживается от жадного взгляда на эту милую, помятую версию Эдди, которую, как он знает, невозможно будет не заметить под резкой, крепкой как панцирь внешностью. Одна только мысль о ней уже преследует его. Он заставляет себя наклониться к экрану, как будто нет ничего более интересного в мире, чем вступительные строки его монолога, которые он писал неделями. В-третьих, проходя мимо, Эдди не говорит: «спасибо, Рич». Вместо этого он протягивает к плечу Ричи согретую сном руку, его пальцы скользят по шву рубашки Ричи. Неуверенное, слабое пожатие, всего лишь краткий миг невысказанного контакта. Почти нервное. Оно лёгкое и, вероятно, бессознательное — и он уже словно в огне. Эдди шаркает по коридору, сжимая в правой руке чашку кофе. Рукава его рубашки рассеянно расстёгнуты, и Ричи смотрит им вслед, безнадёжно запоминая нежную форму левого запястья Эдди.***
² «Шкала Кинси» — попытка измерить сексуальную ориентацию людей по шкале от нуля (исключительно гетеросексуальная ориентация) до 6 (исключительно гомосексуальная ориентация). ³ Лиздексамфетами́н — психостимулятор группы амфетаминов. Используется в западных странах в медицине для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) и компульсивного (психогенного) переедания от умеренной до тяжёлой степени тяжести. Распространяется под торговым наименованием «Вивансе» (англ. Vyvanse).
