Часть 3
10 ноября 2020 г., 08:00
+ 1 сентября 2020 года
Эдди не питал никаких иллюзий относительно моральной ценности своей работы. Мир не становился лучше, из-за того что он составлял проекционные диаграммы для инвестиционных решений. Возможно, работа более стабильная, но это не значит, что она лучше. Его детство технически было очень стабильным.
Тем не менее, каждый должен как-то зарабатывать себе на жизнь, и он просто оказался превосходным аналитиком рисков. Что также оказалось карьерой с шестизначными цифрами в зарплате и сшитыми на заказ костюмами. Обойти все эти моменты было невозможно, поэтому Эдди просто старался не делать того, что сделал бы Дон Дрейпер¹, и надеялся, что этого будет достаточно, чтобы его карма оставалась в плюсе. Не пить на работе. Не курить рядом с маленькими детьми. Не трахать секретаршу, что никогда не должно было быть проблемой, учитывая, что Кэрол Фини была: а) замужем и б) женщиной.
Но жизнь и глубоко укоренившиеся инстинкты богатого мудака находят выход, потому что Гарри пришлось нанять Ричарда Уэнтворта Тозиера.
Ричи был высоким и широкоплечим, а его брови выдавали его реакцию практически на всё. За линзами очков Уолтера Кронкайта у него были романтические и одухотворённые глаза, и он мог за один заход принести еду восьмерым людям. Он всегда откидывался на спинку стула, чуть ли не падая, и от этого его тело растягивалось настолько, что благоразумию Эдди угрожала опасность. Его пальцы рассеянно вертели всё, что попадалось под руку: молнии на куртке, стикеры и, что хуже всего, ручки. Ручки могли разрушить его жизнь. Если бы Эдди не пережил этот неприятный момент с Майрой сразу после колледжа, Ричи и ручки были бы достаточно сильным аргументом в наступлении его сексуального кризиса.
Это было отвратительно. Не то, что Ричи был мужчиной, хотя Эдди и его психотерапевт всё ещё весело обсуждали эту тему, а то, что Эдди не продвинулся ни на сантиметр, в отличие от любого другого богатого чувака, который хотел трахнуть человека, чья работа буквально заключалась в том, чтобы говорить ему «да».
И поначалу Ричи делал эту работу безупречно, снисходительно и терпеливо, кивая и улыбаясь всему, что говорил Эдди. Эдди поймал себя на том, что ему не терпится избавиться от того лёгкого подёргивания бровей Ричи, которое выдавало его раздражение. А потом, когда у Ричи это стало получаться слишком хорошо, он заставил себя сказать это вслух. Когда Ричи разозлится на меня, думал он, когда он перестанет быть заводной куклой за столом, мне не нужно будет, чтобы он смотрел на меня.
Когда это, наконец, случилось, Эдди даже не пытался. Он просто... он вообще странно ведёт себя, когда рядом дети, и Энджи плакала, а потом Эдди вспомнил старые проблемы с папарацци. Развод Бев протрубил головокружительно громко; Роган был почти нарицательным именем после его первых двух образцовых жён, и он не стеснялся говорить с прессой, заявляя им, что обвинения абсурдны. Эдди подозревал, что именно Том рассказал «ТиЭмЗи», где Бев жила во время развода.
Когда она попала в ловушку у главного входа, где столпилось слишком много фотографов, она позвонила Эдди. Конечно, она это сделала, и Эдди уже через несколько секунд был в машине. Ему всегда нравилось играть в водителя, когда они были детьми. Но это воспоминание было отвратительным.
Так что после всей этой истории с Энджи Меллон он чувствовал себя немного глупо, как будто он предал какую-то безумную молодую животную часть себя, которую ему обычно удавалось держать подальше от офиса. Но потом Ричи перестал быть с ним таким сговорчивым, что, возможно, стоило того. Эдди знал, что этот парень занимается комедией, но теперь его голос звучал, как она того требовала. Язвительно, быстро, иногда немного стервозно.
Однако вместо того, чтобы ступить на похотливую дорожку Дона Дрейпера, Эдди выбрал их ставшее захватывающим общение. Однажды Эдди жаловался работнику линии обслуживания клиентов «Американ Экспресс», и после того, как он услышал слишком много «СЕЙЧАС Я СОЕДИНЮ ВАС С ПРЕДСТАВИТЕЛЕМ», Ричи изобразил старомодный репортёрский голос и сказал: «Зачем останавливаться на этом? Вы должны пойти с этим прямо к президенту!»
Он показал ему средний палец, а Ричи рассмеялся, и Эдди захотелось разорвать телефонную книгу пополам.
Однажды Ричи начал клевать носом, делая заметки на совещании, и Эдди понял, что хотел бы сказать: «Слишком поздно лёг спать со своей левой рукой, Тозиер?», но это прозвучало бы дико непрофессионально.
Однажды, когда они с Бев вместе собирались на обед, он сказал Ричи, что задержится на полчаса, и Ричи сказал: «Да, мистер Хилфигер», потому что он говорил это каждый раз, когда Эдди надевал брюки цвета хаки, и Эдди понял, что слова «поцелуй меня в задницу, Ричард» слишком походили бы на флирт. Поэтому он просто закатил глаза и сказал: «Спасибо, Рич».
***
¹ «Безу́мцы» (англ. Mad Men) — американский драматический телесериал, который выходил на телеканале AMC с 19 июля 2007 года по 17 мая 2015 года. В центре повествования жизнь его креативного директора Дона Дрейпера (Джон Хэмм) и его коллег. Сотрудники престижного бюро на Мэдисон Авеню в погоне за внешним блеском жизни страдают от внутренней пустоты — и сами называют себя «безумцами».***
Конечно, Бев всё равно его раскусила. После медового месяца и его повышения она настояла на совместных обедах раз в две недели, чтобы компенсировать тот факт, что они теперь почти не виделись по вечерам и выходным. У них прошло четыре обеда, прежде чем она озвучила то, что, вероятно, заметила, когда впервые пришла в офис. Ковыряясь палочками в креветках и брокколи, с невинным видом она сказала: — Значит, секретарь в твоём вкусе, да? Эдди ощетинился. — Не смотри на меня, не я его нанимал. — Я тебя ни в чём не обвиняю! — говорит Бев, поднимая руки вверх, как будто она ничего не имела в виду, начиная этот разговор. — Просто веду светскую беседу. Эдди закатил глаза. — Но ты же заметил, какой он симпатичный, а? — спросила она с минуту спустя. — Иди ты, — говорит Эдди, тыча в неё палочками, и смех Бев пузырится над ним, как вода над камнями. — На самом деле он совсем не симпатичный. Он похож на персонажа из «Царя горы»². Они были такими с самого детства, толкались, возились и мешали друг другу, как пара маленьких обезьянок. Они больше не притворялись удивлёнными секретами друг друга: когда Бев с холодным голосом позвонила ему из своей машины после нескольких месяцев изоляции Тома, Эдди просто спросил, где она, приехал к ней и крепко держал её за руку, пока она дрожала сквозь солоноватые рыдания, несвежие, как будто они годами застаивались в сломанных трубах. Когда Эдди рассказал ей после двух таблеток викодина и стопки виски, что он заканчивает с Майрой и почему он это делает, она просто открыла ему дверь и обнимала его на диване, пока его рвало от боли в животе, о которой она давно подозревала. В какой-то степени это было облегчением — разговаривать с ней вот так. Проверить свой телефон под столом во время ланча, когда Ричи написал, что человек, с которым у Эдди назначена встреча, пришёл раньше, но «я дал ему маленький сок и несколько цветных карандашей, и он перестал суетиться», и заставить Бев озорно спросить, чему он улыбается. Как только он понял, что Ричи всё время хочет быть громким и трудным, появилось что-то драгоценное в его молчании. В том, как его лицо не могло успокоиться, когда он на чём-то фокусировался. В том, как он рассеянно моргал ранним утром, что, как позже узнал Эдди, означало прошедшее накануне вечером выступление. И Эдди тоже совсем не дурак. Может, первые двадцать четыре года своей жизни его и тянула, как тряпичную куклу, то одна властная женщина, то другая, но он не наивен. Он знает, что Ричи любил его больше, чем большинство других людей в офисе, или, может быть, просто по-другому. Иногда он чувствует, как горит затылок, и в такие моменты он знает, что может обернуться и поймать взгляд Ричи. Но это не было оправданием для Эдди, который прыгал по профессиональным границам как на скакалке. Эдди мог уволить Ричи, если бы захотел, и так он стал бы недоступным. Но он скорее отрубит себе руки. Не то чтобы он был совершенством. Он мог пройти мимо Ричи слишком близко и сделать вид, что ничего не замечает, или же бесстыдно пофлиртовать с ним на рождественской вечеринке, солгав, что выпил три стакана вместо двух, чтобы объяснить своё раскованное поведение. На самом деле он не пересекает никаких этических границ, но он натыкается на свои собственные маленькие фиксирующие растяжки с тревожной, возможно, возрастающей скоростью. Всё это говорит о том, что Эдди ожидал, что будет в смешанных чувствах из-за ухода Ричи. Он предвидел, он готовился всеми возможными способами. Он начал искать нового секретаря пораньше, чтобы не напрягаться из-за перехода; он всё равно получил свою долю напряжения, но попытаться стоило. Нового Ричи звали Альма, и она была способной, расторопной и искренне разбиралась в «Майкрософт Офис», а не лгала об этом, как все остальные. И она явно была не самым вежливым человеком, с которым Эдди когда-либо проводил собеседование, что было преднамеренным выбором; он имел тенденцию давить вежливых людей, как Годзилла давил Токио. Когда этот день настал, Эдди был в полном порядке, теоретически: он внёс свой вклад в прощальный подарок и подписал открытку («Спасибо за всё и удачи. Ты заслужил это, придурок»), и если он и нашёл причины остаться в своём офисе, пока Ричи собирал вещи, и в последнюю минуту устроить встречу во время его прощальной вечеринки, то только потому, что не хотел, чтобы это было странно. Как будто они должны были отметить это событие, так или иначе... или... Эдди не был уверен, но он подумал о том, как он прощается с Ричи официально, и просто ощутил некий укол тревоги, который он решил не обдумывать. И он всё равно увиделся с Ричи, когда уходил, конечно, потому что почему бы и нет. Ричи выглядел тихим и грустным, слишком большим, чтобы находиться в этом коридоре, что казалось неправильным. От этого у Эдди под лёгкими поднялся бессловесный страх. Ричи уходил, двигался дальше — вот что имел в виду Эдди, когда говорил, что Ричи заслужил это, — он должен был улыбаться, сиять и уже мысленно находиться в другом месте. От реальности его присутствия в этом маленьком пространстве Эдди забеспокоился. Он был рад, что между ними находилась картонная коробка. И он был серьёзен, когда сказал, что теперь они могут быть друзьями. Он так думает. В первые дни после ухода Ричи кажется неправильным выглядывать из своего офиса и видеть Альму, хотя это логично, ведь она здесь новенькая. И она невысокая, и у неё по-настоящему фантастическая осанка. В течение нескольких недель Эдди пытается узнать её получше, чтобы избавиться от беспокойства: он узнаёт, что она начинающая писательница (все в этом городе к чему-то стремятся), что она живёт со своей сестрой, что она любит гулять и ходить пешком. Это помогает. Затем, поскольку Адриан упоминает об этом мимоходом, он ходит на свидания; он позволил себе сделать Ричи своей кабинетной женой, и теперь ему нужно оторвать свою задницу, повзрослеть и перестать использовать продвижение по службе как предлог, из-за которого он не может ходить на свидания, и тогда он перестанет чувствовать себя так странно. Возможно. Так ведь? Он просматривает приложения, пока пара моментов не встают на свои места: невысокий блондин, управляющий театром, высокий темноволосый парень с такой же скучной и корпоративной работой, как у Эдди. Свидания проходят хорошо: он не пугает их, и он не ненавидит их, и блондин вроде как кинематографически хорошо целуется, но он всё равно отпирает дверь своей квартиры с тихим щелчком и входит внутрь один, чувствуя себя измождённым и грустным вдобавок к истощению. И, наконец, он приносит эту тему Бев, как молящийся Пилигрим, кладя свою личную жизнь в качестве подношения на обеденный стол. — Не знаю, просто я был очень... странным с тех пор, как Ричи ушёл. Как бы Альма отлично справляется со своей работой, и всё прекрасно, я просто чувствую, что, возможно, боюсь перемен или чего-то ещё. Это не похоже на то, что я скучаю по другу, понимаешь, я мог бы просто написать ему, и мне немного неловко быть таким мрачным из-за того, что мне больше некем любоваться в офисе. В смысле прошло уже больше месяца. — Он смотрит на столовое серебро Бев, покоящееся поверх кусочков вафли, а не ей в глаза. Бев вздыхает. — Ну, если ты скучаешь по нему, почему не написал? Эдди зажмуривается и делает большой глоток воды. — Я не знаю, кажется, это немного чересчур? Броситься на сотрудника, с которым я хочу переспать, сразу после того, как он уволился? Бев с любовью пинает его под столом. — Эдс, у тебя есть и другие желания, помимо этого! Она выглядит такой довольной своей игрой слов, что Эдди легко огрызается. — Ладно, Марш. О каких ещё желаниях речь? — Представь, что Ричи здесь. Или не обязательно здесь, но скажем, что ты встретишься с Ричи примерно на четыре часа. Что ты хочешь сделать? Эдди тяжело вздыхает и оглядывает ресторан. — Ну, в идеале я бы добрался до его члена. — И? — настаивает Бев. — И, я не знаю, я бы спросил его, появились ли у него какие-нибудь новые странные забавные истории; какой пиздец творится в местах, где он выступает, было очень интересно слушать, когда он рассказывал об этом. Я правда хочу знать, как он относится к своей карьере, в смысле он, должно быть, доволен ею, но я хочу знать, как сильно она сходится с его представлениями и что ему больше всего в ней нравится. И я хотел бы рассказать ему, что у тебя скоро появятся собаки, его очень волнует эта тема. И я хочу, чтобы он как-нибудь по-дурацки и назойливо пошутил о моей маме, или о моём росте, или о моей одежде. А потом мы, наверное, продолжим целоваться. И я бы хотел понюхать его волосы или ещё что-нибудь такое же глупое. — Эдди делает паузу. — Хватит на четыре часа? Может, ещё что-нибудь поедим. Бев постукивает своими короткими перламутровыми ногтями по стакану с водой. Она вскидывает на него брови. Эдди морщится. — Ты не хочешь заняться с ним сексом, Эдди, ты просто хочешь его. Точка. Ты видишь разницу. Как бы мы назвали тот случай, когда ты хорошо общаешься с человеком, а также хочешь его трахнуть и угостить ужином? Он кладёт голову на руки. — Да, я слышу, что ты хочешь сказать. — Нет, я собираюсь насладиться этим. Как бы ты назвал это — если ты скучаешь по парню и хочешь, чтобы он обнимал тебя своими большими сильными руками и рассказывал тебе, как у него прошёл день? Эдди... — и он чувствует, как она берёт его за руку. — Эдс, посмотри на меня. Он поднимает взгляд, хватаясь за её средний палец, будто это счастливая кроличья лапка. — Ты не ведёшь себя странно, не ведёшь себя как подонок, не ведёшь себя как неисправный человек, — говорит она, глядя на него своими большими «я-знаю-тебя»-глазами. — Ты влюблён в своего друга Ричи, и я думаю, тебе следует позвонить ему. Эдди садится ровно и глубоко дышит, проверяя рукава на предмет пятен от кетчупа. — Спасибо, Бев, — говорит он. — Правда. Она великодушно кивает.***
² «Царь горы» — американский комедийный мультсериал, созданный Майклом Джаджем и Грегом Дэниелсом. Сериал выпускался с 12 января 1997 по 6 мая 2010 года на канале Fox Network.***
Эдди, конечно, не делает этого. Не звонит Ричи. Во-первых, им не по тринадцать. И он просто хочет немного посидеть и привыкнуть к этой идее, к её форме и размерам. И конечно, он также понятия не имеет, что делать. Пригласить его... погулять, что ли? Привет, помнишь меня, парня, который не слезал с твоей задницы — прости за выбор слов — по любому поводу? Может, тебе будет интересно посидеть рядом со мной в баре и позволить мне проанализировать, как часто наши колени соприкасаются? Проходит неделя, потом две, и он чувствует подкрадывающееся отчаяние, когда вокруг него начинает застывать желатин его собственной нерешительности. Поэтому, когда Стэн мимоходом упоминает, что у Ричи через пару дней будет его первое сольное шоу, Эдди действует, даже не успев толком подумать. Ему приходится прочесать пару страниц на Фейсбуке, чтобы найти театр, но название шоу заставляет его смеяться: «Досада с большой дороги». Даже когда он покупает себе билет, он знает, что посещение комедийного шоу ради симпатичного парня обычно не заканчивается хорошо. И всё же. Он должен хотя бы попытаться. Когда Эдди появляется в театре, вечер шоу располагает ясным небом и жарой, а горизонт выжимает последние лучи заката. Это больше похоже на настоящее событие, когда в Лос-Анджелесе холодно, но всё же от чего-то в температуре на улице и часе Эдди чувствует себя взвинченным, как будто он беспечный подросток, как будто школа закончилась, и у него наконец-то есть водительские права. Как будто ему всё дозволено. За последние несколько недель он задавался вопросом, насколько глубок был его интерес к Ричи, не прокрались ли два года симпатии на территорию чего-то другого, и теперь уже не так мелодраматично признавать, что, возможно, так оно и есть. Театр ближе к небольшому, чем к малому. Шатёр перед входом дышит золотистым светом в вечерний воздух, он усеян большими чёрными пластиковыми буквами, которые обещают присутствие Ричи. Эдди чувствует одновременно гордость и облегчение: Ричи Тозиер становится по-настоящему известным, и, как удобное следствие, ему не нужно знать, что Эдди был здесь. Сначала он проходит мимо бара в вестибюле, потом возвращается за «Джин-тоником». Они дают ему напиток в стакане с защитной крышкой, как взрослую чашку для питья, и это первая шутка вечера, которая заставляет Эдди смеяться. Его место в глубине зала, в нескольких креслах от прохода. Обычно он любит сидеть прямо в проходе, поближе к выходу — может быть, не самая здоровая привычка в мире, но это цена, которую его мозг требует за то, чтобы в принципе оказаться в театре, — но он не хотел ненужного разоблачения. Конечно, было в порядке вещей пойти на шоу друга по работе, особенно в Лос-Анджелесе, но Эдди до сих пор не знает, как бы он объяснился, если бы увидел здесь Стэна или Майка. Эти двое проницательны, и Эдди по-настоящему в жопе от мысли, как это очаровательно, что Ричи Тозиер, из всех людей, находит друзей без дерьма. Он успевает выпить первый стакан и вернуться в бар за вторым, прежде чем гаснет свет. Он думает, они сделали объявление о сотовых телефонах и пожарных выходах и кто-то, похоже, выступал на разогреве: темноволосая девушка с бурной энергией, но он не может сказать наверняка, потому что вид Ричи, выходящего на сцену, стирает его память обо всём, что происходило до этого. На работе Ричи вёл себя непринуждённо и неуклюже, а на его рубашках и брюках всегда были складки — маленькие физические признаки того, что он не идеально вписывался в свою работу. Круглый колышек в квадратном отверстии, знаете, и всё же он, по крайней мере, был связан каким-то деловым этикетом. Увидеть его на сцене — всё равно что увидеть другого человека. Эдди понимает, что это его сценический образ, но это Ричи, каким он хочет быть. В ослепительно яркой гавайской рубашке, тёмных джинсах и кроссовках, грубоватый, но искренний, он улыбается этой огромной неровной улыбкой, и дыхание Эдди становится горячим в его груди. Он также и двигается по-другому, занимая, наконец, каждый сантиметр своего почти двухметрового тела, а вместе с ним — и всю сцену. В первые минуты Эдди не может обработать язык, но он читает Ричи как азбуку Морзе: длинные шаги чередуются с небольшими прыжками и акцентирующими поворотами. Его энергия не бурлит, как у девушки, что была на разогреве; вместо этого он спокойно собирает все кусочки и подводки своих шуток, прежде чем выстрелить остротами во все углы аудитории. И, к облегчению и ужасу Эдди, он смешной. —... Я знаю, что я безнадёжен, я знаю, — говорит Ричи. — Итак, я на свадьбе своего друга. Мой лучший друг Стэн — он где-то здесь, он ненавидит меня до глубины души — недавно женился. Да, ему «у-у-у-у» больше, чем мне, когда я рассказал о том, что бросил свою офисную работу, я не спорю, но выводы я сделал. Хотите любить Стэна ещё больше? Он попросил меня, своего друга-комика, быть его шафером. Чёртов псих. Какие же яйца для этого нужны. Короче, я произнёс эту речь, не запорол её, и теперь немного расклеился, потому что вот что происходит, когда вы говорите о своих чувствах перед тремя разными раввинами. Итак, представьте себе, что происходит первый танец, я к этому времени выпил семь стаканов, и я потерял ход всего этого события настолько сильно, что начал думать о членах. Помните моего горячего босса из прошлого? Тёмные волосы, немного низковат, немного грубоват со мной, у него ещё такой треугольный торс, но в респектабельном смысле, а не в жутком? Да, я не собираюсь тут рисовать для вас картину, но вот карандаши. Уши Эдди горят, и он опускается на сиденье, как будто Ричи видит его сквозь яркий свет и семнадцать рядов людей перед ним. То, что Ричи влечёт к нему, может быть, и не новая информация, но от этого его пульс напоминает полёт шмеля. — А потом одна из тётушек Стэна– подождите, — продолжает Ричи. — Я правда хочу нарисовать вам эту картину. Кто здесь смотрел «Реальную любовь»? Да? Я должен был догадаться, что это было одним большим примером безнадёжных случаев. Итак, речь не про сюжетную линию с Лиамом Нисоном, верно, и не про ту, что с Хью Грантом, а про ту, что с шерифом из «Ходячих мертвецов». Где он типа влюблён в жену лучшего друга? Самый безнадёжный случай из всех. Истинный Бог среди людей. В общем, есть такая сцена, когда дама подходит к этому чуваку на свадьбе его лучшего друга и девушки, в которую он влюблён — вы можете разжать ягодицы, я гей, помните, — и она такая: «Вы его любите?» Потому что он выглядит так чертовски жалко, что это кажется подходящим, блять, вопросом. Я знаю, что ты на свадьбе этого парня, и мы никогда не встречались, и кто знает, нравятся тебе там парни или нет, но любишь ли ты его?! А чувак такой: «Нет», потому что на самом деле он любит его жену, короче, и так далее и тому подобное. А теперь вернёмся ко мне. Я смотрю в общем направлении первого танца Стэна, я думаю о членах, я пьян, я держу бутылку пива так, что это, вероятно, выглядит немного распутно, и тётя Стэна, которая, я думаю, видимо, смотрела «Реальную любовь» слишком много раз, появляется из ниоткуда и спрашивает меня– Он позволяет публике сойти с ума своим ходом, несколько раз ударив себя микрофоном по лбу. — Да! Именно! И я должен смотреть этой старой леди в глаза, в её большие грустные бабулькины глаза, — он сопровождает этот момент скрипучим женским голосом и таким выражением лица, как будто кто-то пнул его щенка, — и она только что пережила самый главный момент социального прогрессивного мышления, это огромное достижение для бумера, но я должен посмотреть ей в глаза типа. Он берёт бутылку с водой и опирается на стойку микрофона, как будто он пьян. — Ну, я вижу, что ты думаешь, что я влюблён в твоего внука или кто он там тебе, но это похотливое выражение лица неудачника на самом деле появилось потому, что он выглядит как мой босс со спины. Но это был... — он машет руками в сторону зала, словно пытаясь заглушить их смех. — Нет, это был даже не тот момент, когда я понял, что я безнадёжен! Нет, я узнал об этом, когда рассказал всю эту историю своему психотерапевту на следующей неделе, и кажется, точные слова, которые вышли из моего рта, были: «Но, к счастью, я просто фантазировал о своём боссе», и я слышу, как мой психотерапевт, человек, которому я плачу пару сотен долларов в час, чтобы обманом заставить меня считать, что у меня высокая самооценка, просто тихо выдаёт, — он с шипением вдыхает, поднося микрофон очень близко ко рту, — «О боже». Эдди на мгновение подумывает остаться после шоу, чтобы поздороваться или ещё что-нибудь в этом духе, но в конце концов решает обойтись без этого. Конечно, у Ричи есть друзья, которые ждут его, чтобы поговорить. Или, может, Эдди немного труслив. Может, это странный, напористый поступок. Вместо этого, когда Эдди вываливается вместе с остальной толпой в только что остывшую ночь, он пишет Ричи сообщение. Эдди (23:04) Не могу поверить, что ты всё это время был таким смешным. Ему удалось найти место для парковки менее чем в квартале от театра, так что он только достал ключи из кармана, когда его телефон снова начинает вибрировать. Ричи (23:06) Ты пришёл??? О боже ты пришёл на моё шоу да Хоть предупредил бы парня твою мать Затем его телефон начинает вибрировать от входящего вызова, и руки Эдди внезапно сильно дёргаются, но он успевает ответить, прежде чем роняет телефон на землю. — Ебать меня в жопу, — говорит он, наклоняясь, чтобы поднять трубку, и его колени только совсем чуть-чуть подгибаются, когда он слышит в трубке голос Ричи, дребезжащий, но низкий. — Ну, если ты уверен, — говорит он. — О, заткнись, — огрызается Эдди, выпрямляясь и отряхиваясь. Ричи цыкает. — Ты только что заплатил деньги, чтобы послушать, что я говорю, Эдуардо. Я больше на это не куплюсь. Эдди только вздыхает. — Значит, ты пришёл на моё шоу, — говорит Ричи, как бы желая получить подтверждение. — Да. Через дорогу есть парк — всего лишь клочок зеленой лужайки, — но стрекотание сверчков почти заглушает тихое «ха» Ричи на другом конце линии. Эдди смотрит вверх, на бледно-оранжевые ртутные огни, на непрозрачное небо за ними, на робко спрятанные звёзды. — Подожди, ты всё ещё здесь? — спрашивает Ричи. Эдди моргает. — Ну, я ушёл из театра, но… — Нет, погоди, погоди, горячая штучка, кажется, я тебя вижу, — говорит Ричи и вешает трубку, оставляя Эдди стоять прямо, всё ещё прижимая телефон к уху, и лихорадочно оглядываться — сначала назад, к двери театра, но Ричи там нет, а потом на пустеющую улицу. Затем он слышит металлический грохот из переулка рядом с театром — и Ричи сворачивает за угол, спотыкаясь о собственные кроссовки и улыбаясь так, что напоминает Эдди фейерверк. Его волосы подпрыгивают вокруг ушей, когда он бежит, и это должно выглядеть глупо, но это просто заставляет Эдди чувствовать себя всё безумнее и безумнее с каждым его шагом. — Привет, — говорит он, останавливаясь перед Эдди, его грудь двигается под рубашкой, он проводит рукой по волосам, как будто слышит приказ пригладить их. Он так близко и его так много, что Эдди невольно делает полшага назад, чуть не спотыкаясь о бордюр. Ричи почему-то ухмыляется ещё шире. Собственная улыбка Эдди растягивается на его губах, как кошка, подталкивающая лодыжки своего хозяина, неудержимая, когда Ричи рядом. — Привет, — говорит он и на всякий случай спрашивает: — Чему ты улыбаешься? — Рад тебя видеть, — просто отвечает Ричи. Черты лица Эдди смягчаются, он распускается, как цветок, под пристальным вниманием. Ощущение, будто он подросток, вернулось — вседозволенность, — поэтому он смотрит на Ричи так невинно, как только может, и спрашивает: — Но разве тебе не хватает того, что ты видишь меня в своих фантазиях? Ричи громко и радостно смеётся, хлопая по верхушке парковочного счётчика. — О, я должен извиниться за эту шутку, — говорит он. — Ты просто хороший материал, приятель. В глубине живота Эдди вспыхивает искра. — Не надо, — серьёзно говорит он, и брови Ричи взлетают вверх. — Извиняться. Ричи делает глубокий вдох и проводит рукой по затылку. — Чёрт, я и забыл, что такое — видеть твои глаза вживую. Эдди игнорирует его слова, потому что он умрёт, если не сделает этого, и просто говорит: — Ну, я всегда рядом, если у тебя закончатся шутки. — Да, я помню, ты что-то говорил об этом. — Ричи приближается на полшага, и Эдди опирается на дверцу своей машины. — Что мы можем теперь быть друзьями, раз уж ты больше мне не начальник. — Нет, ты неправильно всё помнишь, — говорит Эдди. — Я почти уверен, что сказал тебе пойти со мной на свидание. Это рискованная подача, немного кривая, но Ричи всё равно принимает её. Он улыбается как Чеширский кот и стоит достаточно близко, чтобы Эдди мог почувствовать жар его тела. — Свидание, да? — Ага, вот тогда-то и вылезают все мои по-настоящему смешные заскоки, — говорит Эдди и тянется к Ричи, а тот отвечает: «О, прекрасно» и целует его. Поцелуй похож на сон, о котором он забыл: рука Ричи лежит на затылке Эдди. На губах у него острый привкус пива. Его плечи под дурацкой гавайской рубашкой немного влажные и очень соблазнительные, и Эдди чувствует, как перекатываются и напрягаются мышцы, когда Ричи обвивает рукой его поясницу и притягивает его ближе. Эдди вопросительно наклоняет голову, и Ричи отвечает губами, зубами и языком, а потом отстраняется и говорит: — Э-э, подожди секунду. — Что? — спрашивает Эдди, прищурившись и пытаясь заглянуть в лицо Ричи, не убирая рук из его волос. Он нервничает, и Эдди вдруг замечает, что у него немного болят пальцы, как будто он слишком крепко их сжал. Он откатывается на пятки и вместо этого кладёт руки на плечи Ричи. Он старается, чтобы его прикосновение было лёгким. — Ричи, что случилось? — Я просто пытаюсь найти способ выразить свою мысль и не звучать при этом как полный урод, но... — Он не убирает рук с талии Эдди, но смотрит в пространство над машиной, через улицу. — Ты же не ждёшь, что я буду относиться к этому так, будто это ничего не значит? Нормально ли то, что ты... что ты мне по-настоящему нравишься. Если вот так обстоят дела. Для меня. Наконец его взгляд возвращается к Эдди, потом опускается куда-то за воротник. Эдди чувствует быстрое движение в грудной клетке, удар, как будто педаль бас-барабана рвётся вперёд: он держит Ричи обеими руками, но снова тонет в потребности прикоснуться к нему. Он хватает Ричи за подбородок и целует его в губы, прямо там, где видно, что он прикусывает губу изнутри. — Да, Рич, — говорит он, когда они наконец снова смотрят друг другу в глаза. — Всё нормально. Ричи просто обнимает его, глаза ясные и тёмные, как вода в озере. Эдди пытается втиснуть всё это в своё выражение лица, представляя, как открывается банка или как разворачивается гусеница, чтобы продолжить путь. — Я не... — начинает он снова, затем проводит большим пальцем по правой скуле Ричи. — Я правда не валяю дурака. Со всем этим. Это нормально для тебя? Он не может заставить себя сказать вслух: «Я думаю, что люблю тебя», но что-то в лице Ричи, зажатом между ладонями Эдди, всё равно разглаживается. — Зак Эфрон, — нежно говорит он. Эдди моргает. — Зак Эфрон? — Я хочу, чтобы меня сыграл он, — говорит Ричи, как будто это имеет смысл. — В фильме, который снимут по этим мотивам. И всё здесь, думает Эдди с каким-то пылом, уличные фонари, сверчки и то, как выглядит Ричи, опьянённый и довольный, в очках, сдвинутых на лоб. Это просто правильно. — Ты уверен, что это не должен быть тот парень из «Реальной любви»? — спрашивает Эдди, чтобы Ричи снова поцеловал его. Ричи смеётся, крепче сжимая его талию и повинуется.
