Космическое пространство

Космическое пространство - мечта для юных авантюристов. Про него ведают с искренним восхищением, таинственно и проникновенно, расписывают его красоты на листах книжных, вещая о безмерном количестве неизведанного и прекрасного, такого, что наверняка сумеет впечатлить и ребёнка, и взрослого. Бесконечная мгла и холод в рассказах этих не кажется страшной на фоне всего сокрытого в ней, включая планеты, миллиарды звёзд, человечество которые связывают в многочисленные созвездия, и как раз-таки того, что ещё не было изведанно. В детстве всё казалось таким простым: вот тебе небо, за ним просторы космоса, взберись в ракету да прилети на луну. Сейчас, перепроверяя раз за разом свои ремешки, застежки, сверяясь с датчиками, когда их разномастная команда отправляется вперёд, вспоминаются прошлые труды с едва заметной усмешкой – на деле оказалось всё это в разы сложнее, и счастье, что вообще получилось. Не верится и до сих пор, да и, не будь сейчас этого глупого волнения, осознания, что всё это реально и вполне так должно быть, мужчина, будь возможность, рассмеялся бы над своими мечтами и пошёл куда подальше. Готовился к этому столько, а теперь, буквально в нескольких минутах до старта, кажется, что это сон. Ему часто такие снились прежде, и в молодости, и сейчас: как они с командой взбираются на свои места, как звучит долгожданный отсчёт, стремительно идущий к концу, и как он мог бы издали наблюдать за Землёй, небольшим шаром, видным из мелкого иллюминатора – такой крохотной ему раньше казалась луна, а теперь перемешается всё. Но сейчас, очевидно, слишком далеки от сновидений все ощущения – как давит ремень, которым крепится он к сидению, и как крепко он держится за поручни по две стороны от себя. Осматривается, насколько может в своём положении со скафандром и завязанным наглухо телом всё теми же ремнями, и косит взгляд вправо, замечая синий цвет чужого костюма. Их миссия на сегодняшний день - сущий эксперимент, и потому каждый из членов экипажа обязан был выбрать себе свой цвет. В соответствии с ним чаще и брали имя, оставляя личность неизвестной. Его собственное обмундирование белое, сам выбирал несколько месяцев назад, когда ещё участие в поставленной задаче ставилось под вопросом. «Белый» как «непорочный», как «искренний» и «начинающий» – тогда это, в связи с объявлением первого в его жизни реального странствия в космическое пространство, показалось идеальным, да и остальные цвета казались бессмысленно вычурными, не на праздник ведь, честно, собрались. «Белый» как прозвище ему подходило и по характеру, если можно было так сказать. Пушистым, разумеется, он не был, но несколько открытым и добродушным - да. Рассудительным был порой да спокойным, что бы не стряслось, тем и заслужил уважение среди тех, с кем прежде проходил обучение и подготовку. Сейчас же узнать ближнего было неизмеримой трудностью - ни черта не видно с этими скафандрами. Поэтому среди команды и не говорил никто до самого взлёта, всё равно не смогут познакомиться за этот срок, а уже будучи на корабле и в космосе - вполне, если появится желание. Впрочем, время выходит: отсчёт опускается к трём, и тогда Белый закрывает глаза. Говорит про себя, что всё будет хорошо. И открывает их уже тогда, когда голос считает до одного, и их начинает несколько трясти на взлёте. Началось. Космическое пространство - мечта для юных авантюристов. Оно безмятежно, насколько вообще может быть, и, кажется, будь возможность, Белый бы проводил всё своё время близ огромного окна, отделяющего их общий зал от внешней среды, холодной и смертельной. "Метеор-О3" покинул Землю ровно сутки назад. Состояние экипажа в норме, корабль функционирует так же идеально, как и прежде, а каждый час происходит обход, сверяясь с заданиями, что давались изначально на базе Земли. Проводка, реакторы, навигация, комната коммуникации – всё обязано быть проверено, в случае чего восстановлено. В последующие сутки обход не будет определён точным временем, при этом количество заданий остаётся прежним, и выполняться могут быть в разной последовательности в течении двенадцати часов вровень дню на Земле. В целом, вполне неплохо, только вот общение с членами экипажа остаётся несколько напряжённым, хотя, может, так кажется только Белому – среди его спутников обнаружилось две женщины, одетые в оранжевый и розовый костюмы, они-то и были теми, кто легче всего нашли между собой общий язык. К ним позже подключился и Фиолетовый, довольно общительный и приятный человек, которому удалось разговорить даже Белого, хоть и совсем скоро их беседа быстро сошлась на нет. Смело начал с банального "какая хорошая погода сегодня", и на короткий смешок только увереннее перешёл к более серьезному обсуждению команды и корабля. Пока был перерыв, оставшиеся, впрочем, остались вдали, так что на этом наблюдение и закончилось, даже если, как знал Белый, среди экипажа было ещё как минимум трое помимо вышеупомянутых и его самого. Тем не менее, командующим среди них оказался тот самый фиолетовый, он собирал их на совещании перед концом дня и дал короткое напутствие и объяснение плана действий в последующие сутки, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Сейчас же, во второй день их путешествия, приходилось по новым заданиям разгребать провода в электронной, менять их местами, цепляя по строгим указаниям стоящего под боком Красного и чувствовать на себе взгляд Чёрного. Их отправили, вообще-то, втроём разбираться с проводкой, учитывая, что щитков таких ровно столько же в одном помещении, но, тем не менее, Красный решил лишь объяснять на словах и следить за исполнением, а Чёрный просто-напросто остался позади, ожидая их двоих. – Четвертый синий к..– отзывается Белый, цепляет за собой один из проводов, выискивая с другой стороны щитка нужный разъём, и, прежде чем Красный успевает ответить, выискивая среди своих записей указания, первый уже поднимается с места, закрывая с концами ящик, – Нашёл. Готово. Идём к следующему. Чёрный так и будет стоять, да? – М-м? Видимо, – Красный оборачивается к предмету их обсуждения, безмолвно окидывает взглядом снизу-вверх, после чего возвращается обратно к записям, перечитывая раз за разом последовательность подключения проводов, – Он не очень разговорчивый, как видишь. Может, немой вообще? Но таких обычно на корабли не берут. Чёрный как раз в этот момент раздраженно вздыхает, – по крайней мере, только так истолковывают это действо оба его спутника, – подходит ближе, забирая из чужих рук блокнот с записями, и отодвигает от блока отвлекшегося Белого, прежде чем самостоятельно приступить к работе. Теперь приходится только светить сбоку фонарём, потому что освещение в комнате не доставало до проводов. – Ну, можно было только помочь, а не отбирать всё, знаешь. – Красный? Заткнись, – выдаёт Чёрный, очевидно, разрушая все теории про его немоту. Немые, определенно, не могут говорить. А этот, как оказалось, даже шумный, потому что каждый раз, когда Белый рядом с ним уставал держать ровно руку и менял её положение, цокал и просил перестать, пока он его не ударил. Ударить-то не ударил, но от этого их общая работа не стала легче ни на грамм. Наоборот, после электронной они двинулись все втроём дальше, к проверке щитов вокруг поверхности корабля. Дело плёвое – выявить аномалию и, в случае чего, перезагрузить систему, запуская по новой всю защиту целиком. За это уже взялся полноценно Красный, так что Белый с Черным остались немногим позади, в несколько напряженном молчании. Даже если они и пытались поговорить (в основном, против своего обычая, это пытался устроить Белый, задавая ненавязчивые вопросы), то его собеседник мог в ответ только молчать наглухо, разглядывать оборудование двух своих спутников и стремиться держаться подальше, словно остальные - зараза какая-нибудь, и стоять ближе чем на два метра опасно для жизни. Впрочем, таким образом Белый ясно понял, что если он и хочет кого в напарники, так явно Красного – за всё время тот хоть немного проявлял интерес к диалогу, и, тем не менее, не отвлекался от поставленной задачи, выполняя всё чётко и правильно. А вот Чёрного, очевидно, наоборот, желать могут только лишь до жути терпеливые особы в своих напарников. И вряд ли среди экипажа такие найдутся. Белый возвращается вниманием в короткий листок с задачами, вычеркивая запись с проверкой защиты, и ловит на себе взгляд Чёрного. Вопросительно выгибает бровь, прежде чем вспоминает, что они, вообще-то, в скафандрах даже сейчас, и только после, вздохнув, переспрашивает словесно. – Что-то случилось? У тебя же тоже есть свой листок, остались какие-то задачи? Мы можем.. Ну, пройтись, если тебе нужна помощь. – Нет, – Чёрный, как и прежде, немногословен. Приходится, закатив глаза, переспросить ещё раз, желая развязать язык этому человеку. – Ты уверен? Я мог бы.. – Белый пытается продолжить, но вовремя встаёт со своего места Красный, перебивая его на полуслове. – Идём. Мы закончили. Если Чёрный захочет, сходит сам - здесь негде потеряться. И спорить с ним никто не собирается. Белый только опускает взгляд обратно к листку, и, поджав губы, торопится вслед за Красным в основной зал, оставляя Чёрного позади. Тот, правда, почти сразу же двигается с места вперёд по коридору с ними двумя, но, тем не менее, это короткое время без него даёт возможность глубоко вздохнуть и выдохнуть, снимая собственное напряжение, возникшее от не слишком приятной компании. Белый думает, они не смогут поладить. Он, по крайней мере, отчасти на это надеется. Зелёный, как выяснилось позже, одиночка. Он был одним из самых старших на корабле, вёл себя уверенно, но отчужденно – довольствовался тишиной коридоров и комнат, в коих проводились его задачи, не просил помощи, не навязывался на разговоры с остальным экипажем, но, несмотря на это, он, казалось, был хорошим человеком - на вопросы отвечал спокойно, рассказывая о своих прошлых странствиях на суднах, подобным тому, на котором сейчас они были сейчас. Вещал об этом с нескрываемой гордостью, потому как ни один из этих полётов не был закончен с какими-то проблемами. "Всё будет хорошо, – говорил Зелёный, вертя в руках небольшую фигурку истребителя, которую его прошлой команде выдали за успешное выполнение задачи, – вот увидите. Здесь нечего бояться, мы быстро справимся со всем и вернёмся домой, к семьям. Вы и моргнуть не успеете. Я знаю, как это бывает." И та небольшая компания, которая собралась вокруг этого мужчины в один из вечеров, – Красный, Оранжевая с Розовой, Белый и Синий, – все верили ему. Потому что в космосе верить-то больше и не во что – вокруг позабытые богом просторы, и надежда была единственной, что неизменно горела в каждом из них. Никогда ведь никто не отправляется в путешествия, считая его последним в их жизни, верно? Вот и Зелёный, как бывалый, взращивал в первопроходцах эту уверенность в лучшем. Тем не менее, после разговора за обеденным столом ничего не пошло - Зелёный, грузно поднимаясь со своего места, отсалютовал всем присутствующим и пошёл дальше, выполняя оставшиеся задачи. Он, опять же, был одиночкой, и сближаться с экипажем больше, чем это было необходимо, могло быть чреватым. Тоска по прошлому и без того существовала в нём, так что желать большего - губительное дело. Тем же вечером его и не стало. Прозвенел неприятный звук сирены, вызванной нажатием кнопки в центре большого зала, и, задыхаясь и дрожа, Синий пытался объяснить ситуацию для возвратившейся скоро команды, и без того напуганной внезапным объявлением тревоги. Зелёного убили. Придушили подле навигационной, оставив его на полу – явно именно убили, оставляя синие следы на шее, которые увидеть удалось, сняв целиком скафандр с головы. Очевидно, ситуация сейчас - не лучшая, и это может навлечь проблем больше, чем того хотелось. – Кого ты видел рядом? – давил Фиолетовый, всяко растерявшись от того, что под его командованием уже есть мёртвый человек. – Н.. Да никого там не было! Я должен был проверить проводку в навигации, но, чёрт возьми, там был.. Там был он! Мёртвый! Я понятия не имею, что произошло! Фиолетовый мнётся, со злостью, явившейся вслед за беспокойством, растущим с жуткой стремительностью, выдыхает и отходит от Синего – толку от него сейчас никакого. Белый наблюдает за этим со стороны, стоит рядом с Чёрным, и не знает, как к этому относиться. – Среди нас убийца, – наконец, говорит смело Фиолетовый, очевидно, вновь взяв себя в руки, – в корабль не может попасть ещё один, нас отправлялось только восьмеро, ни больше, ни меньше. Он среди нас. Какие вы выполняли задачи? Заявление вызывает тишину – страх за свою жизнь вынуждает появиться панике, но уверенный, твёрдый голос Фиолетового вырывает из этого чувства быстрее прочего, и команда быстро объясняет задачи каждого из её составляющих. Когда приходит очередь Белого, он говорит почти сразу, упоминая перепроверку щитов. Остальное он делал ещё с Красным и Черным, и под кивок этих двоих Белый становится спокойнее. Он опускает глаза вниз, взглянув на встревоженного до сих пор Синего, и вздыхает. Они не могут обвинить никого сейчас, и потому быстро расходятся. По парам, так как это, по теории Фиолетового, должно лишить их новой возможности навлечь на себя погибель. К сожалению, в компанию Белого вместо Красного становится Чёрный, но оспаривать так же бессмысленно, особенно после всего случившегося. Таким образом, заканчивается ещё один день на корабле "Метеор-О3", покинувшего Землю трое суток назад. До конца полёта ещё меньше двух недель. И состояние экипажа при этом оставляет желать лучшего. Утром же в дверях собственной комнаты Белый обнаруживает незваного гостя, и приходится проморгаться пару раз, прежде чем признать перед собой Чёрного, – им ещё не успели толком и задания раздать, как этот парень уже, следуя указанием их командующего, старается держаться рядом. – С добрым утром, Чёрный, – он натягивает на голову скафандр, пряча от взгляда чужого светлые волосы и чрезмерно юное для своего возраста лицо, – только недавно подъём был, а ты уже здесь? Оперативно. Только бы лучше ты подождал всё же в зале - я и так успел задержаться ненароком, не знал ведь, что ты здесь. Не долго хоть стоишь? – Нет, – Чёрный отводит взгляд, судя от движения головы вправо, и вздыхает, словно заставляет себя говорить слов больше, чем одно в десять минут, – я буквально только что подошёл. Фиолетовый просил вчера ходить везде с кем-то, чтобы проблем не навлечь после.. ну, ты знаешь, после того, что произошло с Зелёным. Вот я и здесь. – Оу. Да, я так и понял. Всё нормально, я бы тоже, наверное, так делал..Пойдём всё же в зал, ладно? Делать здесь нечего, – Белый смело цепляет чужую ладонь (для безопасности, как убеждает себя он, мало ли что), и направляется дальше по коридору через комнату управления и к основному залу, центру их корабля и месту обсуждений большей части тем. Плюс ко всему, помещение выступало и как столовая, а потому они могли взять себе что-нибудь съестное. Белый был удивительно уставшим для человека, только поднявшегося с постели, и потому он решил взять для себя кофе - благо, на корабле его хватало, – и уже после он с Чёрным присоединились к разговору, который вёл Фиолетовый с оставшимся экипажем. Повторял про крысу на корабле, что "отобрала" у них Зелёного, вещал о мерах безопасности, что они ввели в последний день, и раздавал каждому обязательные задания, на выполнение которого идут двое (с отличием, что среди них всех Синий остался ещё со вчерашнего дня в своей комнате, отпросившись из-за скверного самочувствия). Его и мучать больше не стали, надеясь хоть кому-то из экипажа дать возможность отдохнуть. А потому и разбились ровно поровну – Розовая с Оранжевой, Фиолетовый с Красным, а Белый, как и прежде, с Чёрным. – Как ты думаешь, всё будет хорошо? – несколько обеспокоенно спросил своего спутника Белый, перелистывая страницу блокнота и вставляя внутрь листок с новыми задачами. Среди них были проверка камер и очередная работа с щитками в электронной, и только это заставило его на секунду помедлить. Чёрный тем временем только оборачивается к своему собеседнику, обдумывает свой ответ, и, наконец, коснувшись черного стекла своего скафандра ладонью, проводя сверху-вниз, он со вздохом начинает говорить. Опять же, к удивлению собеседника, куда больше одного слова. – М-м. Не взяв во внимание сумасшедшего убийцу на нашем корабле и то, что мы не имеем права возвращаться до конца всей нашей миссии? Я, конечно, думаю, всё будет хорошо. С чего такой вопрос? – Забудь. Я просто.. Волнуюсь, хах. Всё нормально. На самом деле, не очень. Белый заметно нервничает, перепроверяет по нескольку раз записи, громко шурша бумагой, пока они вдвоём идут к комнате с камерами наблюдения, словно задачи каким-то немыслимым образом изменятся. Они, естественно, абсолютно не подают никаких признаков жизни, оставаясь прежними, но и без того Чёрный успевает дважды коротко обернуться к своему спутнику. Прежде чем Белый едва не роняет блокнот, громко цокнув языком, и тогда уже молчать становится, очевидно, трудным. Чёрный останавливается в метре от него, смело и крепко берёт того за плечо, привлекая к себе чужое внимание. Движение едва отдаётся болью от внезапной силы, но Белый только поднимает голову выше – готовится, что собрался вытворить этот несносный человек, с учетом того, что ему совершенно точно не до него! Голова гудит от всего происходящего и без этого. Однако Чёрный только ослабляет хватку, словно опомнившись. – Слушай сюда, Белый. Возьми себя в руки, ладно? Если не ты, то кто? Мы с тобой должны выбраться, обязаны, Белый, у нас нет вариантов. Вдохни поглубже, выдохни. Всё будет хорошо. Верь мне. Пока мы вместе, ничто не может случиться. Ты понял меня, Белый? Соберись. А теперь мы идём к камерам, заканчиваем проверку, остальные задания, и возвращаемся в зал. Всё. Проще простого, да? Простого кивка вместо ответа оказывается достаточно. Чёрный покрепче перехватывает уже ладонь своего товарища, и, даже если он чувствует недовольство от появившихся эмоций Белого, он всё равно не оставляет его. В конце концов, Чёрный уверен в невиновности их двоих, так что всё нормально. Должно быть нормально, иначе никак. Комната с камерами встречает пустым помещением и потрескиванием с экранов мониторов, отображающих основные коридоры корабля: вот узнаются очертания прохода между медотсеком и верхним реактором, вот - возле навигации, а следом и рядом с управлением перекрёсток. Видно проходящих Оранжевую и Розовую, они быстро пропадают за поворотом, направляясь либо в электронную, либо в комнату коммуникации - там уже камер нет, и понять конкретнее становится невозможным. На первый взгляд всё исправно, но Белый задерживается вниманием на экранах дольше необходимого, вглядывается, словно пытаясь найти что-то, но вместо пустых коридоров - ничего. Если бы Чёрный его не окликнул, так бы, наверное, и остался в поисках чего-то, но приходится отстраниться, проверить оборудование более тщательно, и только после направиться вниз по коридору к электронной. – Нам нужно осмотреть что-то ещё?.. М-м, сейчас, – не дожидаясь ответа, Белый возвращается к листкам - не смотря на то, что он в своём волнении пытался перечитывать в блокноте задачи, слова так и не доходили до него, оставаясь бессмысленными буквами на бумаге. Камеры они проверили, так что приходится достать карандаш, отметить по-быстрому один из пунктов и опуститься взглядом к следующей задаче. Электронная. Слишком далеко - Белый почти недовольно цокает языком и рвано вздыхает-выдыхает, и это растолковывает Чёрный совсем по-своему, вновь обеспокоенный, припоминая произошедшую ранее панику. – Я могу найти в меде что-нибудь вроде успокоительного, – вдруг предлагает он, передёргивает плечами в очевидной неловкости, складывает руки перед собой и Белый поднимает голову выше из-за заметной разницы в росте, чтобы взглянуть в, предположительно, глаза своего собеседника, – постараюсь быстро, так что проблем быть не должно, но ты, пожалуйста, постарайся осторожнее, ладно? Увидишь кого-то из наших, держись на виду, если только они не одни. Иди к электронной, давай. В ответ ничего толком сказать и не выходит – Чёрный уже, коротко взглянув на время на часах, скрывается за дверным проёмом, и Белый остаётся один в помещении под аккомпанемент едва шумящих мониторов, проявляющих изображение с камер наблюдения. Он вздыхает, а потом торопливо убирает свой блокнот. Главное - быть осторожным. Белый это умеет. По дороге к медицинскому отделу Чёрный встречается с одинокой Оранжевой – говорит, что Розовая в коммуникациях осталась надолго, так что она сама решила доделать за двоих задачи с реакторами. Чёрный больше не задаёт вопросов, но едва хмурится, прежде чем отправиться дальше по коридору в новое помещение. Здесь неуловимо гудит сканер, берущий начало из пола круглой конструкцией. Встань туда - и зелёные полосы поползут снизу-вверх, пробирая объект своих исследований до костей. Буквально, к слову. В первые сутки, почти сразу после вылета, их всех Фиолетовый вынуждал пройти быстрое сканирование здесь - в случае, если у экипажа обнаружатся аномальные свойства или проблемы со здоровьем, ещё было время вернуться. Теперь уже этой возможности нет, и Чёрный несколько жалеет о том, что в первый же день всё было в норме. С учётом того, что происходит теперь, всё это кажется несправедливой ошибкой. Тем не менее, он быстро отвлекается от своих мыслей, вспоминая о Белом, и открывает дверцы высокого шкафа, забирая по инструкции успокоительное. Осталось вернуться и взять воды. С этим проблем быть не должно. Однако, только успев пройти в основной зал (через него попасть в электронную было несколько быстрее из мед. отсека, чем обходить реакторы и комнату с камерами), Чёрный видит Розовую – запыхавшуюся, бегущую, сломя голову, к кнопке на столе, и успевает с ней встретиться взглядом прежде, чем вдруг вспомнить, что происходит. Он едва вздрагивает, опуская на стол неровно стакан с водой и таблетки, прежде чем звенит в ушах громкая сирена. Второй раз за их путешествие. Плохой знак. Чёрный вспоминает про Белого, которого он, к несчастью, оставил одного, и только порывается пойти назад, но тот находится сам почти сразу, прежде, чем кто-либо ещё успевает прийти в большой зал и обнаружить, что они были разделены. Им повезёт, если Розовая не заметит этого. Тем не менее, времени думать об этом нет. Красная кнопка нажата, тревога звенит, покуда последний член экипажа не врывается в зал, и тогда встаёт новый вопрос - что произошло? В чём причина их экстренного совещания? Синий. Он был мягким, чистосердечным в глазах тех, с кем изредка говорил – раньше, в первый день их знакомства, был замкнут и скромен, а уж после того, как обнаружил Зелёного в навигационной, и вовсе вдруг замолчал, притих, вспоминая погибшего каждое мгновение на том злосчастном собрании. Потом ему дали возможность отдохнуть, отлежаться, оставляя в своей комнате и не взваливая очередные задания. Может быть, со временем он бы и открылся экипажу – Синий мог быть хорошим человеком, другом, товарищем, кем угодно, но Розовая, держащая кнопку по центру круглого стола до самого конца, назвала его только мёртвым, и таким образом положила конец его так и не раскрывшимся возможностям в коллективе. Она на взводе – поворачивается кругом, осматривает всех, цепляя Оранжевую, и только раздосадованно опускает голову. Поверженно. Перед врагом, вычислить которого ей даже не под силу! Она не знает, кто способен на подобное - убить последнего человека, который вообще мог бы рассказать хоть что-нибудь про смерть Зелёного. Который был слаб и запуган и без того! Розовая злится, но гнев её полон горечи, с которой она начинает новую речь, потому что Фиолетовый молчит. Она понимает, почему: он ведь сам его оставил одного, в своей комнате, без присмотра, это и стало его концом. Винит себя, и никто не находится словами поддержки, совсем растерявшись от происходящего. – Синий мёртв, – повторяет Розовая, отпускает кнопку, но оставляет свою ладонь совсем рядом, словно в любой момент готовая созвать совещание вновь, если это будет необходимо, – его зарезали, пока мы были на заданиях. Где вы, чёрт возьми, были? Нам нельзя потерять ещё никого, так что, пожалуйста, нам нужно.. мы должны найти предателя. Я не знаю, кто это, но, я надеюсь, он поплатится за содеянное. Это слишком.. Жестоко. Это неправильно. Я повторюсь: где вы были? – С Красным, – выдаёт Фиолетовый, – навигация. Потом верхняя проводка. – Чёрный был со мной, – опомнился Белый поднимая взгляд на Розовую, – камеры, электронная - последнее мы не успели из-за..сирены. И потому что нужно было зайти в мед. отсек. Но мы были вместе всё время, это не он. Чёрный только кивает. Он благодарен, что Белый верит ему - настолько, что защищает его на совещании, и, кажется, действует настолько убедительно, что остальные ему тоже верят. Поэтому Чёрный может только вздохнуть, стать несколько ближе, словно это - залог его безопасности, и продолжить вникать в разговор. – Я..– Розовая отводит взгляд, отворачивает голову в скафандре от второй женщины, и сжимает на столе ладони, прежде чем отойти на шаг от стола, – Оранжевая отходила. Она сказала, что выполнять наши задания раздельно будет быстрее, чем вместе, потому что я застряла в коммуникации. Я не знаю, что было в этот момент. Её спутница только ловит ртом воздух от возмущения. Не находится сразу со словами, потому что в её голове всё мешается, но она цепляется за воспоминания в коридоре. Её видел Чёрный! И он был один! – Чёрный видел меня! – пытается защититься Оранжевая, отступая на шаг назад, – я ничего не делала! Вы знаете меня, что за..! Какого черта вы собираетесь делать? Это была не я! Внимание остальных обратилось к упомянутому Чёрному, но тот только скосил взгляд к Белому, негласно ища поддержки. – Зачем ты хотела ослушаться приказа, Оранжевая? – проговорил вместо этого Красный, что-то уверенно расписывая в своём блокноте. Белому даже стало интересно, что, до тех пор, пока он, вздохнув, не бросил его на стол перед собой. – Нам нужно голосование. По-другому ничего не выяснить. Если появятся желающие выставить кого-то, мы.. что-нибудь придумаем. Нужно действовать решительно. Если вы уверены, что знаете, кто это, проголосуйте. Если нет - пропустите. В ваших руках жизни экипажа, и нам нельзя.. тратить их в пустую. Мы понятия не имеем, что делать дальше, а ждать, пока перебьют по одному - ужасная затея. Фиолетовый, что ты думаешь? – Поддерживаю идею про голосование. – Если другого выхода нет.. – начинает Розовая, отходя в сторону. Открывает окно голограммы для каждого члена экипажа, дав возможность проголосовать, и отмечает уже уверенно сама, отдав свой голос одному из них. Это рискованно, но в их случае, когда играет роль собственная жизнь, выбора почти не остаётся. Они все осознают это так же твёрдо, как то, что уже двое пали от руки неизвестного, и, более того, этот убийца сейчас среди них. Нельзя было верить никому. Впрочем, когда Белый, стоящий рядом со своим напарником, несколько растерялся, совершенно не уверенный в том, как ему стоит поступить, то Чёрный, заметив эту заминку, только неуловимо повёл плечом, коснувшись чужой ладони так, чтобы привлечь к себе внимание. Это осталось незамеченным для остальных, ослепленных необходимостью взвешивать все "за" и "против", так что Белый смог свободно поднять голову, взглянув на Чёрного, и в немом вопросе склонить голову набок. – Всё нормально. Ты можешь пропустить. – Попытался он утешить, если в сложившейся ситуации это вообще могло быть уместным. Но сам факт наличия этого "нейтрального" выбора уже был лучше, чем считать, что у тебя его нет вовсе. В ответ Белый едва улыбается - этого всё равно не видно через скафандр, но и удержать себя он не смог - кивает, и нажимает кнопку пропуска. Что бы не решило голосование, он будет готов ко всему. Но Белый всё равно не может сдержать вздоха, когда видит, что в итоге всё это привело к большему количеству против Оранжевой. Они всё решили. Даже если бы Белый и проголосовал за кого-то другого, этого бы не хватило, чтобы спасти её от этого итога - он смотрит на свой стоящий в пропуске голос, а совсем рядом с ним - иконка Чёрного, так же последовавшего примеру и пропустившего голосование. Оранжевая дрожит, пятится, стремясь разделить между ними расстояние. Фиолетовый смотрит на Красного долго, как и тот на него, и только кивает – они, опять же, всё уже решили за неё. Выхода нет. Оранжевая брыкается и кричит, а Розовая, громко сглотнув, только опускает голову и стремится уйти подальше, скрываясь в дверном проёме в сторону комнат экипажа. Белый тем временем слишком завороженно смотрит за Оранжевой, стоит обездвиженно, смотрит неотрывно, и поэтому, опешив, Чёрный считает, что лучшим будет решить всё за них двоих, и цепляет того за руку, чтобы увести прочь. Здесь не на что смотреть. Они ведь прекрасно знают, что последует следом, когда итоги голосования свелись к одному человеку - её выкинут в космическое пространство, как мусор. Сегодня ещё одной жизни была выставлена цена. И смотреть на это не хочется никому. Чёрный решает вести их к себе, пока Белый находится в прострации - он думает, всему виной тревожность из-за происходящего всё это время. Он и сам взволнован, напуган не меньше, но стремится помочь другому, тому, с кем проводил всё последнее время и кому, как Чёрный считает, он может доверять. Стремится отвлечь и защитить, даже если они вовсе не так близки, как того можно было ожидать. Правду говорят - горе объединяет. Может, с ними это сработает так же. Может, и нет. Когда Черный стремится свернуть в жилой отсек, где расположены их комнаты, Белый вдруг тянет его несильно за руку, вынуждая остановиться. И вместо этого предлагает пойти в сторону коридоров с настройкой защиты. – Там красиво.. Я просто хочу отвлечься. Пошли, Чёрный, – твердит не настойчиво Белый, и, его напарник с чего-то вдруг знает, откажи он - и не получит в ответ больше никаких уговоров, споров. Они вернутся к изначальному плану, но Белый уже предложил, а Чёрный не находит причин отказать. Поэтому они и меняют свой курс, проходя несколько дальше жилого комплекса к управлению защиты, где окна больше, чем в остальных коридорах. Здесь можно увидеть звёзды, хотя, кажется, только их и видел Белый последние дни на корабле. Он упирается руками в бортик, и Черный зеркалит его положение, только смотрит не за пределы окна, а на своего спутника. Они впервые говорят. Говорят не про работу, задания и смерти, а о себе. Белый рассказывает ненавязчиво про учёбу, обходя некоторые моменты, вещает про детство и мечты о космосе. Он говорит, что никогда и не верил, что впрямь окажется здесь. Рассказывает Чёрному про его жизнь на Земле - совсем вкратце, что, якобы, работает на несколько компаний одновременно, что уже заработал какое-то уважение и должность, что иногда ему кажется, что он сделал ошибку, выбрав именно такую профессию. И Чёрный неотрывно слушает, не перебивает, смело задаёт вопросы и смеётся, когда Белый говорит о смешных случаях из жизни. Иногда он даже сам сумел поделиться чем-то своим, сокровенным, абстрагируясь от мыслей о погибели стольких людей на борту. Белому кажется, что он делает ошибку, но ему приятно, что Чёрный смог его выслушать. Боится, что в скором времени сделать этого он уже этого не сможет. И возвращается в свою комнату часами позже несколько подавленным, но в то же время довольным. Лишь отчасти. Начало второй недели без происшествий на борту "Метеор-О3", состояние экипажа: паршивое, но могло быть и хуже; сократилось до пяти человек. Потеря троих за первый период обусловлена наличием предателя на судне. На конец недели подозреваемый был зачислен к объективно принятому предателю и под общее голосование приговорён к смерти за неимением других альтернатив содержания нарушителей. До конца полёта неделя. Настоятельная рекомендация командованию базы Земли: добавить тюрьмы, избавить от предателей. Последнее Белый стирает, закатив глаза, потому что Чёрный только коротко смеётся на озвученную им фразу. Уже второй день он ему читает составленные отчёты, и каждый раз он находит, над чем посмеяться. Но Белый, вообще-то, был максимально серьёзен - при случае выкидывать за борт идея совершенно никудышная. Хотя, если посудить, это куда лучше, чем когда они все ходили подавленными из-за происшествия с Оранжевой, Зелёным и Синим. После этого их расписание несколько изменилось - работы прибавилось в два раза, при этом происходит смена напарников каждые несколько часов. – Нам нужно идти, Чёрный, вставай, – зовёт его Белый, обернувшись к нему, оставляя незавершенный отчёт ещё за вчерашний день - а всё потому что они с Чёрным слишком долго просидели у него в комнате после завершения всех заданий. Сейчас же, утром, когда к Белому в очередной раз заваливается Чёрный уже без какого-либо предупреждения и занимает чужую кровать, приходится всё же отвлечься и вернуться к действительно важным делам. За безделье их никто не похвалит, а конец путешествия совсем скоро - Белому ещё столько нужно успеть. – М-м, ты уверен, что закончил? Последняя часть твоего отчёта оставляет желать лучшего, – говорит Чёрный, но поднимается, взглянув на наручные часы, прежде чем подхватить с кровати свой скафандр. Надо сказать, вид у мужчины приятный - едва не доходящие до плеч рыжие волосы и глубокие, почти иссиня-черные глаза, когда он сосредоточен на чем-то. Сейчас, словив чужой взгляд на себе, Белый вздыхает - они напоминают ему, тёмное ночное небо, видное с Земли. Он скучает по дому, и находит всё, связанное с ней, теперь таким красивым. Поэтому же Белый по-глупости вчера ему ляпнул, что-то вроде "ты знал, что у тебя глаза, как ночью небо?". Чёрный тогда смутился и замолчал, недоуменно глядя на собеседника, а до него самого поначалу и не доходило, что именно и как он там сказал. А когда понял, так быстро замял тему, сменив её на что-то другое. Сейчас же Чёрный был в добром расположении духа, он позволял себе даже шутить (что уже само по себе являлось удивительным.), поэтому Белый тоже особо не нервничал, хотя и задумывался порой настолько сильно о своём, что его приходилось окликать минимум дважды, прежде чем мужчина поднимет голову, возвращаясь с небес на землю (хотя, разумеется, в космосе вряд ли эта фраза подходила). – Да. Я уверен. У нас больше нет времени и ты знаешь это, – Белый поднимается со своего места - он, в отличии от своего напарника, скафандр никогда ни при ком не стремился снимать, следуя, вероятно, указаниям с базы про эксперимент с анонимностью членов экипажа, - так что собрался мужчина быстро, всего лишь подхватив свой блокнот с записями и карандаш. Этого ему хватит на целый день. В большом зале его встречает усталое лицо Розовой, которая о чем-то неслышно говорила с Фиолетовым, и Красный, как видно, тоже совсем недавно явившийся в помещение, потому что он только-только шёл с подносом с едой и поздоровался с прибывшими Чёрным и Белым кивком. Те вскоре тоже подключились к завтраку, в итоге уместившись все впятером в углу. Хотя, казалось бы, в большом зале в любом случае столов было столько, что поместятся ещё пять полных экипажей, включая их собственный неполный, но эта пустота в связи с последними событиями несколько давила, и все предпочли вовсе не смотреть за спины сидящим напротив себя, чтобы не натыкаться на пустующие места. Утром обсуждение было самым безобидным, каким оно вообще могло быть - Фиолетовый делился с Розовой планами, чем он будет заниматься, когда вернётся на Землю, а Белый и Красный вдруг завели тему про видеоигры, хотя, кажется, они продолжили какой-то свой старый, но не забытый разговор. Чёрный, не имея ни особого желания, ни возможности подключиться к дискуссии, только смиренно принялся за свой завтрак. Горе объединяет, думает он. По ним всем, если сравнивать с первыми днями на корабле, это видно. Но цена, с какой они добились этого иллюзорного спокойствия, кажется ему слишком большой. Чёрному искренне хочется верить, что на этом убийства прекратятся. Они ведь нашли убийцу, ведь так? Больше ничто не угрожает их жизням, – Чёрный едва морщится под стеклом скафандра и безмолвно благодарит за то, что его выражение лица никто не может увидеть, вспоминая крики Оранжевой. Что, если они ошиблись? Эта мысль не даёт Чёрному покоя. Но Белый просит его не забивать голову - не сейчас, когда до дома осталось совсем немного, а все смерти позади. И Чёрный, вопреки всему, ему верит. Ведь в космосе, как всегда, верить больше не во что. Они вдвоём стараются держаться большую часть времени вместе, по привычке уже даже, вдруг что, да и корабль стал слишком большим и пустым для всего пяти человек - можно смело обойти его половину так точно и не встретить по дороге никого из членов экипажа, даже намёк на их существование. Фиолетовый решил остаться на камерах всю первую половину дня - к нему заходили проверить каждый час, хотя и, Белый думает, он чрезмерно переживает. Однако с ним никто не спорит, и Красный странствует по Метеору с Розовой - им с Чёрным даже удалось пару раз пересечься, прежде чем произошло перераспределение. В целом, новые распорядки не так уж и плохи - да, много работы, но Белый умудряется переброситься парой слов с Розовой, когда они работают вместе. Он узнаёт, что когда-то ей, на самом деле, хотелось быть учителем, и едва смеётся на это заявление. Ответить, ему, правда, на это совсем нечего - Белый, кажется, всегда знал, чего хотел, даже если это вышло не совсем так, как он предполагал. Жизнь закаляет, приучивает быть терпимее. Большую часть пережитого, на самом деле, Белый с радостью бы убрал, но теперь вылезти из этого кажется едва ли возможным. Но он вежливо продолжает слушать свою собеседницу, пока они вдвоём убирают прочь с корабля мусор, набирают в канистры питающей Метеор жидкости и отправляют её в два отдела возле реактора. Розовая - неплохой человек, думает Белый. Уходит он от неё вновь подавленным, когда близится время перераспределения. Желает удачи, а потом продолжает идти мимо электронной, несколько задержавшись там, прежде чем направиться дальше. Ему, в конце концов, надо найти Чёрного, поэтому Белый опускает взгляд в блокнот, но тут же прячет его обратно. Вздыхает, мотнув головой, насколько это позволяет скафандр, и тогда же по кораблю проходится шумная тревога в кабинете O2, то есть, кислородной. Нужно торопиться. Чёрный находится позже, - Белый отключал прежде тревогу и возвращал в норму комнату кислородной вместе с Красным, который подоспел вовремя, когда уже после они наткнулись на закрытые двери большого зала, слыша за ним требовательный стук. – Чёрный, отойди! – просит его Белый, открывая щиток проводки в стене, чтобы свериться - проблема здесь или всё же придётся идти в электронную, чтобы отключить двери везде. Тем не менее, под подсказки Красного, всяко разбирающегося в этом, как видно, больше, они отключают два провода под звук поднятия двери в зал. Чёрный там - взволнованный, запуганный, кажется, но теперь вздыхает с облегчением и стремиться оказаться за границами зала, прежде чем Белый возвращает провода на места. Дверь больше не закрывается. Видимо, ошибка связана с недавними проблемами кислородной - на эту мысль Белый отводит взгляд, задумавшись, а после возвращает внимание к Чёрному. – Ты как? Всё нормально? Ничего не случилось? – говорит он, искренне беспокоясь, и подходит ближе. Красный, недовольно фыркая, закрывает щиток вместо Белого, но после тоже поднимает голову к ним двоим. – Я.. Всё нормально. Белый? Что с тобой? Где остальные? – Всё.. Нормально, – Белый не знает, почему Чёрный обратил своё внимание на него, но он выглядит достаточно спокойным, как видно, чтобы больше не вызывать вопросов, – нужно найти Розовую и Фиолетового. Последний был на камерах целый день, верно? За остальное не знаю. Сама Розовая, тем временем, находится совсем быстро - она бежала со стороны коммуникации и утверждала, что там её и заперли. Времени оспаривать или просить доказательства нет - остался последний из их экипажа, которого необходимо было найти. Фиолетовый, их командир и надежда на спасение. Тот залог спокойствия и уверенности, который был им так необходим. Фиолетового не стало. Это был конец. Они ошиблись и выбросили в космос невиновного. Оранжевая умерла зря. Чёрный держится поодаль. Он растерян, встревожен. Ему страшно, поэтому он ищет поддержки, когда опускает взгляд к Белому, задержавшемуся рядом. Он недвижим, то ли от того же охватывающего его тела чувства, то ли от удивительной силы воли, с которой держит себя в руках. – Его убили, – заявляет очевидный факт Красный, сжимая руки в кулаки. Досада, горечь и вина - всё, что у них осталось. Они ошиблись. – Нам нужно убрать его, – говорит Белый, отводя взгляд. До этого трупами занимались сам Фиолетовый и Красный, но теперь одного из них нет. – Да, – отвечает ему Красный, – нужно. Идём, Белый. Ты поможешь мне. Остальные - за нами. Мы не должны разделяться. Больше никто ничего не говорит. Да и нечего, собственно. Белый опускается перед Фиолетовым, чей костюм пятнами окрашен собственной же кровью, приподнимает за плечи, когда как Красный с другой стороны тянет ноги выше. Его убирают туда же, куда несколько дней назад выносили и Оранжевую, бьющуюся в истерике, заявляющую, что не она была причиной смерти ни Зелёного, ни Синего. Ей не поверили тогда. Может, быть, стоило. Но теперь ничего нельзя изменить. Они, опять же, ошиблись, верно? На собрании никто даже не жмёт кнопку - им, в самом деле, некого звать. Четверо человек - Белый, Чёрный, Красный и Розовая. Каждый молча поднимает окно голосования со стола. Они не знают даже, что спросить. Их осталось так мало, как и веры в то, что они справятся. Чёрный больше не пытается поддержать Белого той иллюзией выбора "пропустить". Решило ли это бы хоть что-нибудь, если у них ни одной догадки в голове? Совершенно ничего. Они, наверное, уже знают, что могут умереть. Возможно, даже умрут, если последнее голосование не даст ничего. А может быть, нет, если сейчас выкинут прочь убийцу - мерзкого, ужасного человека, что распоряжается чужими жизнями так просто, словно они ничего не значат. Хотя, если посудить, чем отличаются они сами? Все участвовали в голосовании. Все знали, что они будут делать с Оранжевой. И никто не попытался помешать. Все верили, что это она, все факты были тому доказательством! Видимо, правда, они тогда жутко поспешили. Но теперь ничего изменить нельзя. Голосование длится пятнадцать секунд. По окончанию у Розовой один голос от Красного, а сам Красный получает, наоборот, от неё. Белый и Чёрный пропускают. Они ни к чему не пришли. Ожидаемо. Никто больше не хочет оставаться здесь. Розовая скрывается в своей комнате, запирается, стремясь почувствовать себя в безопасности - все её понимают в этом, и никто не вправе осуждать за страх. Она знает, что ключ, который был раньше у Фиолетового, открывающий все кабинеты, оказался потерян - она лично осмотрела труп, перед тем как его заволокли прочь, за границы Метеора. Но ей хотелось верить, что всё будет в порядке, что Розовую не найдут, если она спрячется от всего мира в своей обители. Её понимают в этом. Красный и сам решил остаться в медицинском отсеке. Говорит, нашёл там бутылку чего-то крепкого, и никто не вправе помешать Красному прикончить её. Учитывая обстоятельства, это - не самое страшное, что могло бы быть. А вот Чёрный, наоборот, желает остаться с Белым. Идёт вслед за ним в жилой отсек, но молчит. – Я думаю.. – начинает тихо Белый, когда они подходят к комнатам, но не оборачивается к своему напарнику, – я думаю, Чёрный, что ты хороший человек. Но в ответ он молчит. Белый отчасти понимает, почему. Чёрный вместо этого бесшумно снимает шлем, размещая его под рукой, и устало забирается пятерней в волосы, заправляя их назад. Разве есть смысл продолжать скрываться там, где осталось три человека, помимо него? – Тебя не должно было быть в этом полёте, – продолжает, между тем, Белый, едва улыбнувшись, но нервничая, – но ты здесь. Мне кажется, честно говоря, ты единственный, кто здесь такой хороший, хах. Но, знаешь, у меня есть просьба. И для меня очень важно, чтобы ты выслушал, хорошо? Его собеседник садится на кровать, опуская шлем на поверхность рядом стоящей тумбы. Чёрный поднимает свои синие глаза вверх, к лицу Белого, спрятанному за непрозрачным стеклом. – Чего ты хочешь? – Мне нужно, чтобы ты остался здесь. До конца. До тех пор, пока я не вернусь и заберу тебя. Мне нужно, чтобы ты верил мне, – Белый остаётся в дверном проходе, держа свою ладонь рядом с настенной панелью, – всё будет хорошо. Если Чёрный и хотел что-либо сказать, он не успевает. Дверь закрывается тут же, как Белый заканчивает говорить. Он ставит пароль - следующий день после даты их вылета в космос, словно в тайне надеясь, что Чёрный его ослушается. Что ему смогут помешать, потому что у самого Белого выбора нет. Он должен, а если должен - сделает. Так это работает. Так это всегда было. Белый поднимает свои руки, снимая с головы скафандр - он бесшумно отходит, а после попросту остаётся на полу у двери. Ему больше незачем скрываться. Белый как "непорочный", как "искренний" и "начинающий". "Белый" подходило ему и как прозвище: внешность у мужчины была светлой, бледная кожа, всяко редко встречающая солнце на Земле, белые волосы, доставшиеся ему от матери. Карие - почти чёрные, на самом деле, - глаза, глубокие и сосредоточенные. Выражение его лица всегда было спокойным, даже улыбчивым, но взгляд никогда не соответствовал. Белый считал, это его жизнь так изменила. Или был таким всегда - как знать. Он вытягивает свой блокнот - пустой, без заданий, уже несколько дней так, а никто и не заметил. Оставляет его на полу, вместе со шлемом. Больше Белому ничего и не надо - нож под боком он достаёт бережно, но быстро. Теперь ему нет смысла спешить. Розовая боится. Она забивается в угол комнаты, когда дверь в её комнату открывается, а Белый стоит, не пытаясь спрятаться, с ножом в руках. Сжимает сильнее рукоятку, проходя внутрь и закрывая за собой. Ему не нужны наблюдатели, но он знает, что, в общем-то, смотреть больше некому. Розовая брыкается, пытается защититься, но получает ранения только сильнее, вспарывая обивку скафандра лезвием. Она кричит оскорбления - что-то про то, как он посмел, как он мог сотворить что-то подобное с экипажем. Они верили ему, а Белый их подвёл. Но, в конце концов, выбора у него нет. Когда ему надоедают попытки Розовой спасти свою жизнь, Белый с размаху бьёт её кулаком, действует злее, ожесточеннее. Он дерётся и за свою жизнь тоже. Розовая умудряется зацепить с тумбы тяжелую статуэтку глобуса, схватиться за неё и даже ударить Белого, но тот успевает отклониться в сторону, получая удар только в плечо. Правда, разбивает ещё, кажется, нос, потому что сверху на Розовую падают капли крови, но Белый устал играться. Он цепляется левой рукой за чужую правую, высвобождая себе ладонь с ножом, и теперь метит в женщину, распарывая не только ткань их костюмов, но и кожу. Ей хватает трёх ударов, метких, твёрдых, прежде чем хватка слабеет, и даже тогда Белый ещё ждёт. Он должен быть уверен. Они вдвоём в крови, и на Белом это выглядит просто ужасно. Он вздыхает, забывшись, протирает грязной ладонью лоб, а потом охает, опомнившись. В таком виде возвращаться, конечно, будет неприятно. Но ведь ему теперь нет смысла спешить, верно? У него ещё есть время. Белый отстраняется, поднимается с пола, на который завалил в перепалке Розовую, отряхивается, словно это поможет ему избавиться от грязи, и облизывается, глотая железный привкус. Нос он всё-таки задел. Приходится зайти в ванную, поднимая глаза на себя в зеркало. Весь запыхавшийся, грязный, испуганный. Белый включает воду быстро, одним движением, промывая в ней свои ладони, спрятанные в ткань его обмундирования. Только после промывает лицо, хотя это и не слишком-то помогает. Поэтому Белый и раздражённо выдыхает, вытирается полотенцем, найденным тут же в ванной, и покидает комнату розовой. Закрывает дверь на замок, а уже после - направляется в электронную. Недавно он смог обнаружить чудесное качество этой комнаты - заменишь в одном щитке провода, обрубишь в другом - у тебя выключится определённая часть корабля, так ещё и, если посчастливится, закроются двери. Очень удобно, если только по пути они замкнутся в нужном Белому порядке. С этим он тоже, к слову, разбирался во время отбоя, на свой страх и риск, но, как видно, экипаж настолько был занят своими переживаниями об умерших, что до раскрытия Белого раньше времени не дошло. Ему же лучше, честное слово. Сейчас же по кораблю отключилось.. всё электричество? Белый, чертыхнувшись, осматривается вниз, подхватывая в руки фонарь, и освещает себе вновь щиток. Нет, всё хорошо - это был только свет. Ради предпоследнего участника его расправы хотелось хоть как-то воспользоваться подобным открытием в виде электронной. Пока Белый покидал помещение и направлялся уже в медицинский отсек, он уже более-менее даже свыкся с неимением света, различая очертания достаточно, чтобы не пользоваться фонарём. А с заходом в мед. Белый даже коротко хмыкнул - с Красным всё вышло куда проще, чем он даже планировал. В конце концов, брать чёрт знает какую выпивку на корабле - последнее, что нужно делать, когда среди жильцов корабля предатель. Так не становится и предпоследнего члена экипажа. Белый вздыхает. Чёрный, к сожалению, дело совершенно другое. Белый даже не понимает, для чего оставил того сейчас - себе же больнее. Он безумно привязался к нему за время их полета - ещё бы, когда Чёрный так смело заявляется даже в их "нерабочее" время, рассказывает о чем-то и так внимательно слушает Белого. Словно он ему важен. От этого только сложнее, но Белый должен - он вспоминает, что, в очередной раз, у него нет выбора, и снимает с себя всю ответственность, когда идёт обратно в жилой отсек. Включает слабое освещение, потому что большего ему не нужно, без удивления замечает, что Чёрного на месте нет, и переодевается в новый скафандр, не надевая шлем. Теперь он чист. Снова. Но это всё ещё не отменяет погибших от его руки. Чёрный находится в своей комнате, спокойный и безмятежный, и невольно Белый замирает. Всего на пару минут, наблюдая за тем, как мужчина в помещении что-то пишет под настольной лампой. – Я вернулся, – говорит Белый хрипло, облизывая пересохшие губы. Он всё ещё чувствует кровь на языке, неприятный привкус железа. – Я вернулся, но тебя не было. Чёрный поднимает голову, глядя теперь ровно в глаза. Без шлема это стало возможным, но Белый не знает - хорошо ли это вообще или нет. – Ты слишком долго. Белый едва ли не задыхается, он открывает рот, порываясь сказать что-то, но через секунду только закрывает его, не сводя взгляд с Чёрного. Он понял? Конечно, да, но почему он бездействует? Почему он не защищается? А вдруг.. нет? Значит, они ещё могут побыть нормальными? Белый осекается, потому что совершенно не хочет ни считать Чёрного идиотом, ни верить в это "нормальное", зная, что это невозможно. Не сделает сейчас - придётся потом. Это бессмысленно. – Идём со мной, – зовёт его Белый вновь, но не двигается с места. Он боится, что Чёрный откажет ему, и всё закончится здесь. Это было бы неприятно. Появился бы повод начать раньше, но хотел ли этого Белый? По-правде говоря, нет. Но Чёрный словно бы слышит его мысли. Или, напротив, но он просто хочет жить дольше. Белому неизвестно, но его уже радует тот факт, что вместо ответа Чёрный кивает. Соглашается. Ему этого хватит. Он поднимается медленно, лениво, совсем не так, как дни до этого - тогда Чёрный был жутко активный, он мельтешил перед глазами по его, Белого, комнате, ему стоило только напомнить о задачах по кораблю, как мужчина беспрепятственно поднимался с места, ловко забирал шлем, за которым прятал своё красивое лицо и такие иссиня-черные глаза, и выходил. Дожидался за дверьми, и в итоге задерживал их только Белый. Сейчас ситуация совершенно другая. Чёрный слишком даже медлит. Он почти ласково проводит рукой по стеклу своего шлема, рассматривает его, прежде чем вернуться вниманием к стоящему в дверях. Он знает - понял Белый. Хотя и, правда, кто бы не узнал. Белый нетерпеливо вздыхает, но ничего не говорит, и именно тогда же Чёрный подходит ближе, так же неспешно и отчего-то пугающе, словно в этой игре он - зверь, тот самый хищник, который прежде и избавился от почти – почти – всего экипажа. Они отлично спелись: молчаливый и грозный Чёрный, что выглядит предателем больше, чем кто-либо другой, но им и не является, и Белый - тот добрый, общительный и порядочный человек, коим его запомнили пред смертью здешние жильцы. Он, кажется, даже хрипло издаёт звук, схожий со смешком при этой мысли, хотя ему совершенно не весело. На это Чёрный не реагирует, но, когда он останавливается буквально в двадцати сантиметрах от Белого, отвлекаться не получается. Так близко, что не ясно, что и думать об этом всём. Чёрный поднимает свою ладонь, оставляя её на чужом затылке, и привлекает к себе, настойчиво, вынуждая Белого потянуться выше и ближе из-за их разницы в росте – тот облизывает свои губы, ощущая на языке кровь, и смотрит только в глаза мужчины. Они напоминают ему космос - глубокие, тёмные такие сейчас, что завораживают. Поцелуй напоминает ему что-то отчаянное, горькое, как попытка спастись из лап смерти, заведомо зная, что это бесполезно. Белый чувствует, как Чёрного слабо трясёт - или это он сам? - и пытается быть ближе, прижимаясь сильнее, целуя ещё больше, как в последний раз. Ведь и вправду последний. Его прикосновения - жёсткие из-за ткани скафандра и силы, которую он прикладывает, словно желая оставить отпечатки после своей смерти, знает же, что не спасёт это. Впечатывает в стену так, что Белый звучно ударяется затылком, но не успевает и возмутиться, как вновь отвлекается на поцелуй, жёсткий и требовательный, чтобы запомнился. Снимает их оборудование, посылая к черту всю их анонимность и обязательства, беспощадно бросает их на полу. Если ты последний на корабле, кто твой судья, в самом деле? Чёрный - как ураган и как вьюга, как пожар и наводнение, разрушающее, сокрушающее, притягательное в своём стремлении. Чёрный - катастрофа, хотя по нему на первый взгляд такого и не скажешь. «Чёрный» как «смирение», как «страдание» и «замкнутость». И всё-таки подходил ему этот цвет, как никто другой. А чёрному цвету подходил белый, как часть единого, как противоположность, дополняющая их двоих. День перед возвращением на Землю, корабль "Метеор-О3". Состояние экипажа: неизвестно. Состояние корабля: неизвестно. Ожидание ответа.