like a moth to that flame

Энергия любит материю, но изменяет ей с пространством во времени.

      Брови Галфа ползут вверх, когда он видит эти слова Славомира Врублевского на экране во время сегодняшней лекции. По рядам волною стелятся смешки и перешептывания — но в отличие от своих сокурсников, эти слова не кажутся Галфу забывными и нелепыми. Для него они наполнены смыслом. Закон сохранения энергии он считает одной из основ в этой науке.       Пи’Пхумисак — профессор, ведущий лекцию, видя реакцию своих студентов, тоже улыбается. Серьёзен в этой аудитории только Кана. Занятие начинается, преподаватель объясняет, что сподвигло его выбрать эти слова для введения темы, дальше даётся серьезный теоретический материал, подкрепленный результатами практических исследований. Галф что-то записывает, что-то пропускает — часть информации ему знакома. Очевидно, возникает небольшой перебой энергии, так что люминесцентные лампы на потолке быстро гаснут и вновь включаются. Кто-то закономерно ахает, кто-то хихикает, сморозив остроумную хохму в тему, а Галф…       Перед глазами его вновь вырисовывается образ того парня. Он ясно видит перед собой высокую фигуру в темном и отчётливо слышит треск электричества. Галф пытается сосредоточиться на лекции, заставляет себя внимательно вглядываться в экран, но ничего не помогает. Лапмы перестают мигать, а навязчивые видения и мысли не покидают его головы. Более того, — что уж совсем выбивает из колеи и лишает способности рассуждать здраво, — он словно бы ощущает его присутствие рядом. Быть может, не на расстоянии вытянутой руки, но… где-то рядом.       Озирается по сторонам, оборачивается через плечо, но тщетно: никаких признаков присутствия того чудака не наблюдается. Но и Галф что-то не припоминает, чтобы хоть раз в его жизни он ловил себя на подобном ощущении. Он, тот самый студент, который ходит сюда действительно с одной целью — получать знания. И, в конечном итоге, никакие странные личности не имеют права лишать его привычного ритма учебной жизни. Так что, вооружившись таким мыслями, Галф трясет головой и, быстро протерев очки, погружается в материал лекции.

~~~

      Сегодня Галф точно намерен вовремя попасть на автобус, но в запасе ещё почти два часа, а у него остались вопросы после лекции, которые он, дабы не нарваться на издевательские колкости Тханета, воздержался задать в аудитории. Так что, не желая терять ни минуты, он скромно дожидается на приступке в холле, пока студенты, стайками и по одиночке, покидают стены университета. Затем, подтянув ремень от сумки, направляется в кабинет Пи’Пхумисака. Он уже сворачивает за угол, находясь в метрах семи от нужной ему двери, как та широко распахивается и в сопровождении профессора из нее выходит его знакомый. Бледный и трясущийся. На ходу поправляющий капюшон худи на взъерошенных волосах. Галф успевает заметить, какие они густые и… искрящиеся. Что-то вроде статического электричества, — почему-то вспоминается тот кот из детства и его наивные вопросы про облака.       Он замирает, но те двое, кажется, не сразу раскрывают его присутствия; до ушей доносится: — Через неделю, в это же время, и поосторожнее, Мью. Ты же понимаешь, никто не должен знать о твоем приходе…       Предательская икота вырывается из глотки Галфа, разносясь по всей пустой рекреации. Оба — профессор и тот, кого он назвал «Мью», резко оборачиваются в сторону пытающегося задержать дыхание первокурсника.       Галф готов провалиться сквозь землю. На него таращатся так, будто увидели призрак Эйнштейна, с той самой знаменитой фотографии с высунутым языком. — Вы что-то хотели, молодой человек? — холодным строгим тоном обращается профессор к переставшему икать Галфу. — Я?.. — в ответ совсем теряются, начиная разевать рот подобно голодному галчонку. — Я… знаете… — Галф замечает, что, воспользовавшись ситуацией, юноша в черном кивает профессору и начинает быстро удаляться с места. — П-простите, П-пи’Пхум-мис-сак, — не попадая в слоги, вытаскивает из себя Галф и, сложив ладони вместе, сворачивает от кабинета и принимается преследовать того самого Мью. — Подожди! — кричит он ему вдогонку, но тот и не думает тормозить. Тогда Галф переходит на бег и, догнав его, уже собирается дёрнуть за локоть, чтобы остановить, но едва ли его пальцы оказываются в трёх дюймах от чужой руки, как перед ним резко останавливаются и в одно мгновение отдергивают подальше руку. Обернувшись, парень пятится на метр назад и шипит сквозь зубы: — Какого хера тебе от меня нужно? Что ты прицепился? Зачем ты меня преследуешь?       Галф не знает куда спрятать пылающего стыдом лица, а парень продолжает свою тираду: — Надо было дать тем ублюдкам трахнуть тебя. Может быть, это навсегда бы отбило у тебя привычку оказываться в ненужное время в ненужном месте!       Галф быстро сглатывает ком в горле. Сделав пару вдохов, он отвечает: — Может быть… Но раз уж не дал им этого сделать, тебе придется ответить на мои вопросы.       Раздается тяжёлый вздох. Юноша подходит к стене и опирается на нее спиной. Галф, все еще нервно жуя нижнюю губу, приближается к нему и встает напротив, сохраняя дистанцию в полметра. На него искоса смотрят два усталых глаза. Сегодня Галф может получше разглядеть их. Они напоминают янтарь. По ободку радужки и вокруг зрачка — чернильные крапинки. Внешний угол глаз чуть приподнят, что придает им немного кошачье выражение. — Просто ответь мне… И я отстану. В ответ коротко кивают, ухмыляясь: — Ну, что тебе? — Что произошло тогда… Что ты сделал с тем парнем… И как? Я же видел, он не успел коснуться тебя кулаком. — Видел он… Что ты видел? Что? Да ты там уже штаны сушил, наверное… Видел он. — Я видел, — не обращая внимания на обидные слова, стоит на своем Канавут. — У парня был болевой шок. Так бывает либо от сильного удара о твердое тело, — но этого не было, и не ври, что мне показалось. Либо… — Либо что? Сопливых киношек для девочек насмотрелся? Сейчас будешь мне втирать про вампиров, радиоактивных пауков и криптонит? — Нет, но… — Выбрось это из головы. Тот ублюдок вывихнул запястье, когда в запале замахивался на меня… Вот и свалился, как мешок с дерьмом. Хотя, почему «как»? Так и есть. Настоящий мешок с дерьмом.       Галфу сложно не улыбнуться на эти рассуждения, но ответ не может удовлетворить его: — Ты даже не дёрнулся, когда он замахивался. Элементарно должен был включиться инстинкт самосохранения. — И? — И вот… Врешь ты все.       Галф замечает, как темнеет этот волшебный янтарь: — Тебе, блядь, что за дело до этого? Иди книжки свои читай, умник. — Окей. Но сначала ты ответишь мне. — Я тебе уже ответил.       Галф замолкает, не переставая разглядывать лицо напротив. И вдруг его собственное озаряет улыбка: — У тебя ресничка выпала… вон там, на щеке. — Что?.. — на него оторопело округляют глаза. — Ресничка, говорю. — Дальше что? — взгляд снова сужается, а губы кривятся в пренебрежительной усмешке. — Как что? Желание можно загадать. Мью пожимает плечами: — И что я могу загадать? — Да всё что угодно, — тихонечко смеётся Галф, — это же твое желание.       Брови юноши взлетают почти до кромки натянутого на лоб капюшона. Он подносит пальцы в перчатках к щеке, но Галф соображает, что так он скорее всего смахнет тонкий волосок на пол, так что он рефлекторно тянется ладонью к щеке напротив, но Мью мгновенно уворачивается, а в воздухе вновь повисает напряжение: — Никогда! — раздается очередное шипение. — Никогда в жизни так не делай, понял?! Мью отходит от стены, но Галф встает у него на пути: — П-почему? В ответ качают головой и едко бросают, обходя его сбоку: — С дороги уйди… Как там они тебя назвали? Цыпленочек? — Вообще-то, меня зовут Галф. — Вообще-то, — от него успевают удалиться на несколько метров и кидают через плечо, — ты полный придурок. Галф.