like a moth to that flame

— Задержитесь, пожалуйста, Кхун’Канавут. — Мм… Что-то не так, Пи’Пхумисак?       Галф не сомневался, что его любопытство ещё выйдет ему боком. И потому, стоя сейчас перед столом профессора, в то время как остальные студенты покидают аудиторию, он надеется лишь на то, что быстро придумает достойное оправдание. — Кажется, у вас были какие-то вопросы? — У меня? — Галф торопливо поправляет очки. — Да, в общем-то, нет… в смысле, я… я все уже сам выяснил. Спасибо вам. Он уже собирается уходить, как слышит: — И всё-таки я прошу вас проследовать за мной в кабинет. Возразить ему нечего.       В кабинете профессора Галфу предлагают сесть напротив. Пи’Пхумисак первым поднимает вопрос: — Итак. Зачем вы шли ко мне в кабинет тем вечером? Галф кусает изнутри щеку, пытаясь сосредоточиться: — Ну, вообще-то, у меня правда был вопрос. Про энергию. И ее связь с материей. Мне вот любопытно: вы сказали, что энергия всегда ищет материю… Но ведь материя рождается из энергии. Например, даже в масштабах Вселенной. Не будь Большого Взрыва, не было бы самой Вселеннной и всех этих звезд и планет. — Так. И в чем тогда ваш вопрос? — Разве это не взаимный процесс? Если энергия ищет материю, сама материя не стремится к энергии? — Мне любопытен ход ваших мыслей, Кхун’Канавут. Однако, хочу заметить, что и сам не раз задавался этим вопросом. — И вы сумели найти на него ответ? — Пожалуй, я все ещё нахожусь в поиске. — Прямо как Тесла. — Что? — Ну, вы рассуждаете как Тесла. Даже на закате своих экспериментов он, всю свою жизнь посвятившей исследованию электричества, так и не смог с точностью описать, что же на самом деле оно из себя представляет. Что же такое электричество.       На последних словах Галф замечает, что лицо профессора несколько стягивается в районе лба. Тон его голоса тоже меняется: — Я бы вот ещё о чем хотел вас попросить, Кхун’Канавут. В тот вечер вы видели меня с другим студентом. Не подумайте ничего плохого, но мне бы не хотелось чтобы кто-либо ещё в университете знал об этом. — Да я и не собирался ничего такого думать. Пи’Пхумисак, а он… он к вам ходит на какие-то дополнительные занятия? — Да. Именно так. Галф замечает, как профессор косится влево. — Понятно. — Вы знакомы? — Почему вы так решили? — Разве вы не его побежали тогда догонять? — Знаете… знаете, мы на днях пересеклись и немного не поняли друг друга. Я просто хотел кое-что прояснить. — Вот как? Могу сказать вам, что это не самый простой человек, и в ваших интересах ограничивать с такими людьми общение.       Вот здесь Галф теряет логическую нить, но он знает, что ещё будет возможность все выяснить, так что, пожав плечами, спокойно отвечает: — Мы просто поговорили. И вряд ли пересечёмся вновь. — Оно и к лучшему. Для вас же. И поверьте, я знаю, о чем говорю. Галф встает со своего места: — Я могу идти? — Вы не ответили. Галф хмурит брови: — Я вас понял, никому не скажу. — Хорошо, Кхун’Канавут.

~~~

«Через неделю в это же время»       Галф каждый день повторяет про себя эти слова. И, если Пи’Пхумисак рассчитывает, что так легко отделался, то он даже не подозревает, насколько Галф может быть цепким в своей дотошности.       Вот он. Все в той же темноте с ног до головы. Галф хорошо может разглядеть из своего укрытия за углом рекреации, как тяжело ступают его ноги в резиновых сапогах. Бедолага там совсем упарился, наверное…       Мью скрывается за дверью профессорского кабинета, а Галф остаётся ждать. Сегодня он даже взял деньги на такси, так что время у него есть. Но не проходит и пяти минут, как дверь кабинета Пи’Пхумисака распахивается и из нее выходит он сам. Без Мью. Галф поджимает губы и старается потише дышать, пусть и зашкаливает пульс, заставляя лёгкие работать, что доменную печь. Профессор движется к лестнице и вскоре пропадает внизу ее пролетов. Надолго ли? Галфу сложно предугадать. Сейчас его интересует, почему Мью остался внутри.       Решившись — была ни была — Галф покидает свое укрытие и приближается к кабинету. Нажимает на ручку и медленно приоткрывает дверь. Озирается по сторонам, — свет внутри небольшого помещения включен, — но никого нет. Никого. И куда он делся? Ну, не испарился же?       Галф нервничает, начиная чувствовать, насколько в дурацком положении сейчас находится. Вдруг взгляд его цепляется за странную полоску яркого света, обрамляющую кромку книжного шкафа, что стоит у стены. Недолго думая, Галф подходит к нему и, ухватившись за два верхних угла — благо рост позволяет — отодвигает его, а взору его представляется ещё одна неплотно прикрытая дверь. Пи’Пхумисак, очевидно, не рассчитывал, что ноги Кхун’Канавута вновь приведут его сюда.       Галф колеблется, но любопытство сильнее. Жмурясь, открывает потайную дверь и, шагая внутрь, просто застывает на месте.       Ибо посреди этого секретного пространства стоит подобие больничной кушетки, а на ней, пристегнутый тугими ремнями, лежит, запрокинув голову, Мью. Совершенно обнаженный. И это еще не все ужасы, застигнувшие Галфа врасплох. Ко всему нагому телу Мью подключены какие-то датчики, провода от которых идут к двум среднего размера ящикам и, судя по последовательному и параллельному подключению к обоим, Галф с легкостью узнает в них амперметр и вольтметр. Но почему они подключены к живому человеку, когда их подключают только к проводникам тока?..       Едва не вскрикнув, почти ничего не соображая и подозревая самое худшее, Галф бросается к юноше, но, успевая расслышать над ухом: «Галф, назад, не смей!» и ощущая дикую дергающую болевую волну, проносящуюся через все тело, теряет сознание.       В себя он приходит уже позже. Открывая глаза, обнаруживает, что сейчас он вновь в кабинете профессора, уложенный на небольшой кожаный диван, который он успел заметить ещё в первый приход сюда. Пробует привстать, но на виски давит острая боль. — Лежите спокойно, Кхун’Канавут. Вы ещё не отошли от шока, — над ним возникает обеспокоенное лицо профессора. — От шока?.. — в глотке — пустыня. Пи’Пхумисак всё-таки помогает ему присесть и подаёт стакан воды: — Вот, выпейте и постарайтесь успокоиться. Вас ударило током. К счастью, все обошлось, но могло быть и хуже. Например, вы могли получить поражения кожи или внутренних органов, или лишиться зрения. Вы хотя бы это осознаете? Мне казалось, вы выяснили все, что хотели, так что же вас вновь привело ко мне? — А он по-другому не умеет. Хлебом не корми, дай только полезть в дела, что его не касаются.       Галф, наплевав на боль в шее, резко вертит головой и замечает, что в противоположном углу кабинета сидит Мью: живой и в одежде. — Не касаются? Да, — он вновь поворачивается лицом к профессору, — вы же настоящий преступник. Что это за опыты над людьми?.. Так же… Так же нельзя!.. — Нет-нет, конечно, успокойтесь. Все не так, Кхун’Канавут. Поверьте. — Нет! Я видел, — Галф соскакивает с дивана, корчась от болевых ощущений, — а ещё преподаватель, называется! Да вас судить надо за такое! — Кхун’Канавут… — Не надо, профессор, я сам, вы позволите? Мью встаёт со своего места и в упор смотрит на вконец растерявшегося Галфа: — Раз полегчало, прогуляемся? — Уверен? — тревожно звучит голос Пи’Пхумисака. — Он все равно узнал, так что будет лучше, если я сам все проясню для него. — Хорошо, Мью, — кивает профессор.

~~~

— Вот я только одного не пойму: у тебя настолько скучная жизнь, что ты постоянно ищешь для нее приключений там, где не следует?       Они неспешно идут знакомым Галфу путем «в обход». Но сейчас ему совсем не страшно встретить тех подвыпивших придурков. Гораздо страшнее вспоминать, что предстало его взгляду час тому назад. — Почему он делал это с тобой? Как такое вообще возможно… К тебе же провода были подключены. — Игнорировать мои слова — одна из твоих любимых привычек, как погляжу? Галф тупит взгляд в землю. — Как будто ты ничего он понял… Видел же, куда шли эти провода. — Видел. Но что они могли измерять в тебе? — А что вообще измеряют эти приборы? Мне студенту-физику рассказать про амперметр и вольтметр? — Необязательно. Но… Откуда в тебе… мм… электричество? Мы же не в каком-нибудь sci-fi. Это реальный мир. И реальный ты. — Действительно. Вот только так уж вышло, Галф, — Мью делает паузу, а его собеседник изумленно округляет глаза: запомнил всё-таки, — так уж вышло, что любого, кто ко мне прикоснется, поразит током. И ты в этом убедился, хоть я и предупреждал тебя. Галф замедляет шаг. — Так не бывает. Если даже… Почему ты сам до сих пор жив? Как может твой организм выдержать присутствие постоянного тока в нем? — А о переменном токе и его фазах, ты, конечно же, не слышал. Как и об электрических людях. — Да, но… — Это был не вопрос. — Бред это все… Чёрт! Я не знаю… не понимаю… — Не знаешь или не понимаешь? — Пытаюсь уложить это в голове… Выходит не очень. — Да и не надо, Галф… Ты просто забудь об этом. Воспринимай так, будто и правда посмотрел какой-то малобюджетный фантастический фильм. И пересматривать его не собираешься. — М… И все-таки, тот парень. Я точно видел, он к тебе не прикоснулся. Как ты это объяснишь? — Ну ты же увлекаешься трудами Теслы, не так ли? — С чего это ты взял? Я такого тебе не говорил. Мью будто не слышит его: — Он изучал вопросы беспроводного способа передачи электричества на расстоянии, верно? — И что ты этим хочешь сказать? Мью останавливается и встаёт прямо перед ним: — Да ничего я этим не хочу сказать. Кроме одного: держись от меня подальше. И в который раз заклинаю: перестань соваться туда, куда тебя не просят. И не мешай Пи’Пхумисаку. Он единственный, кто может мне помочь. — Почему ты так против общения со мной? — неожиданно для себя самого выпаливает Галф. — Галф. Нельзя нам общаться. Хоть тебя и тянет туда, где я, будто магнитом. — Так и есть, — вновь потупившись, честно кается Галф. — Это неправильное притяжение. — Что? Всю жизнь собираешься только с приборами и профессором общаться? — А у меня есть выбор? Кое в чем ты прав, на самом деле… Может так случиться, что напряжение внутри будет настолько сильным, что это вызовет остановку сердца. Каково было бы тебе знать, что ты в любой момент можешь умереть на глазах у другого человека? Галф до крови прикусывает нижнюю губу. Это правда слишком больно слышать. Больно и несправедливо. — А если… Если не ради праздного общения? — А ради чего? — тихо спрашивает Мью, а янтарь его глаз начинает излучать приятный свет. — Ради науки. — Ради науки? — Да. Я попрошу у профессора разрешения тоже участвовать в его исследованиях. — Серьезно? — усмехается Мью. — Стесняюсь спросить, уж не ради ли моего пикантного вида? Галф краснеет до мочек своих миниатюрных ушей: — Мечтай, — вдруг дерзко вскидывает подбородок. — Только ради науки. — Ну… кхм, — тянет Мью, — попробуй. Галф кивает и дальнейший путь они проходят в тишине.       На следующее утро первой парой стоит занятие у Пи’Пхумисака, и Галф с нетерпением ждёт, когда сможет подойти к нему после него и обговорить свое предложение. Но он не успевает достать свои конспекты, как рядом с его партой возникнет пара длинных стройных мужских ног. А ещё через секунду раздается сверху: — Привет, я Као. Здесь ведь не занято?