like a moth to that flame

— Ты почему не спишь? — Боюсь. — Чего? — Что ты уйдешь. — Не уйду. Спи.       Мью открывает глаза около двух часов ночи. Он лежит напротив Галфа, на безопасном для мальчика расстоянии. А тот, не отрываясь, разглядывает его лицо. — Тебе не холодно без одеяла? Зря отдал мне… Плед-то тонёхонький, а ты промок не хуже меня.       В ответ Галфу хочется прошептать: «мне холодно без тебя», но он лишь качает головой. — Мью… Мы справимся. Просто поверь мне. — Я верю, Галф, верю… Но меня не исцелить. И если бы ты только знал, каково это… когда нельзя ни обнять, ни просто коснуться рукой другого… Когда до конца своей пустой жизни вынужден шарахаться по углам от окружающих… Когда стоит сердцу забиться чаще, и эти разряды изнутри бьют по венам. Я устал, Галф, я очень устал. — Я тоже устал, Мью, — Галф приподнимается на локте, — устал быть вечным пугалом и неудачником. Устал врать матери, что у меня все отлично в универе, устал видеть тупые рожи Тханета с дружками… Что дальше, Мью? Может, мне тоже это, того, с дамбы в водохранилище сигануть? Или воздух в вену пустить? Или, знаешь, нет, давай я лучше — была ни была — тебя обниму и дело с концом? По крайней мере, хоть перед смертью на миг буду счастлив.       Мью поворачивается на спину и смотрит на играющие на потолке тени: — Тебе Пи’Пхумисак все рассказал обо мне? — Нет, не рассказал. Дал прочитать.       Галф слышит, как хрипит в груди Мью, он знает: полуистлевшие воспоминания о прошлом не дают ему покоя. — Я пропащее существо Галф. Урод. Монстр, которого следовало бы не спасать, а уничтожить. — Прежде всего, ты человек. И помочь тебе можно, я уверен… Тот истинный монстр не всесилен. Он проводил эти нечеловеческие опыты над детьми… Он… Он ещё жив? — А что ему сделается? — Мью… Как так вышло? Как он до тебя добрался? — Несложно добраться до того, кто почти с самого рождения под рукой. — Как это, Мью?       Галф хлопает глазами и садится, подобрав к груди колени. — А вот так, Галф. Этот человек — мой отчим       На мгновение Галф забывает о безопасности. И только вовремя увернувшийся от его прикосновения Мью спасает мальчика от удара током. — Мью… А где ты живёшь? Кто… кто заботится о тебе? Мама? В смысле… мама же есть у тебя?       Тяжёлый выдох. Галфу кажется, что внутри у Мью все срипит, будто старые половицы. — Мама верила этому… человеку. Верила ему, а не мне… Я, — Мью прочищает охрипшее горло, — я не осуждаю… наверное, она просто слепо любила его, видела в нем гения. — Но гений и злодейство — не совместимы… М? Или я не прав? — Галф… — Что? — Что тебе не живётся спокойно? Я не приведу тебя к добру. И ты… Ты обещал, что это всё — ради науки, — Мью вновь смотрит ему в глаза, — но там, у водохранилища… Зачем ты сказал мне эти слова?       Галф двигается чуть ближе, сокращая безопасное расстояние до критической отметки: — Затем, что это правда. Я люблю тебя, Мью. — Любишь? Того, кто никогда не сможет ответить тебе взаимностью? Хотя бы потому, что не хочет губить твою жизнь? — Так причина только в этом? — осторожно интересуется Галф.       Мью закрывает глаза. Тени от ресниц на щеках колышатся, что на ветру. — Мью, я все сделаю, чтобы помочь тебе… И тебе необязательно влюбляться в меня в ответ. В конце концов, — Галф мечтательно поднимает руки и начинает водить ими над собой, — одиночество — удел всех истинных гениев.       Раздается смешливое фырканье: Мью явно забавляют последние слова Галфа. — Что? По-твоему, я совсем не гениален?       Мью улыбается. Галфу кажется, что сквозь темноту он видит искорки в уголках губ юноши: — Спи уже, гений… Подозреваю, что проснуться надо будет раньше твоей мамы.

~~~

      Всё возвращается в привычное для последних месяцев русло: Галф по-прежнему задерживается после занятий под предлогом «позаниматься в библиотеке», Мью регулярно приходит в тайную лабораторию Пи’Пхумисака. И всё-таки что-то изменилось между ними. Какие-то новые взгляды украдкой, только понятные им подшучивания друг над другом. Даже профессор один раз сделал им замечание: — Мы, молодые люди, физикой здесь занимаемся. Вас, судя по всему, некий химический процесс захватил?       Оба смутились тогда. Галф решился ответить за двоих: — Простите, профессор. Мы будем внимательнее.       Галф засыпает и просыпается на книгах и монографиях по исследованиям электричества. Иногда ему начинает казаться, что он вот-вот подобрался к тому, как электрические разряды генерируются в теле Мью. — А что, если ты всего лишь проводник? — Что? — Ну, твое тело не генерирует электроэнергию самостоятельно, из ниоткуда, а лишь принимает волновые излучения, которые в твоем теле преобразуются в электроэнергию. И просто есть кто-то… кто использует тебя как проводник на расстоянии. — Разве такое возможно? Да так, чтобы это было незаметно для меня? — Ты про принцип действия ультразвуковых волн что-нибудь слышал?       Мью пожимает плечами: — Ладно. Валяй. Можешь поумничать. — Оу, спасибо, — он усмехается, поправляя на переносице очки. — Наш слух не способен улавливать звуковые волны частотой свыше двадцати килогерц. Думаю, и не только слух. Ты попросту не ощущаешь этих волн, которые преобразуются в твоём теле в электрические разряды. Ведь ты говорил, что внутри тебя все действует по принципу переменного тока.       Мью вновь пожимает плечами. — Не веришь мне? Этот метод передачи электроэнергии на расстоянии с помощью ультразвука мало изучен, но в теории он не опровергается.       В этот вечер Галфа провожают до дома каким-то странным путём. — Что-то не так, Мью?       Темный капюшон наполовину обнажает голову юноши: — Очень домой торопишься? — Ну так… А что? — Все ещё интересно узнать, где и как я живу?