Гарри Поттер: Братья и Сестры.

Долгое время из кабинета Министра магии не было слышно ничего, кроме звона стаканов и смеха, но затем, гость мистера Скримджера перешёл таки к делу: - Ты прав, Руфус, не так давно федеральные магические власти США денонсировали на всей территории штатов Международный статут о секретности, и до этого-то не особо у нас соблюдаемый, после чего был принят закон, разрешающий магглам на землях волшебников открывать торговые, игорные и увеселительные заведения, но иностранным компаниям и частным лицам там покупать участки земли и недвижимость запрещено. - Вот потому мы и обращаемся к вам, с вашей-то способностью обходить любые запреты, Ричард. Таинственный гость весьма удовлетворенно рассмеялся при этих словах и, судя по всему, налил себе еще, после чего продолжил беседу: - Все это потребует больших денег, Руфус, и я знаю, у тебя таких нет. - Это правда, но у меня есть весьма серьёзный партнёр, которого я не могу назвать даже вам. - Да брось! Думаешь, я не знаю, кто это? Кстати, с минуты на минуту, он подойдёт... Всё это время нарезающий круги около дверей министерской приёмной Перси отходил от них, чтоб шагов через десять вновь к ним вернуться. Сделал он это вовремя, поскольку двери лифта распахнулись и из них, слегка прихрамывая, шагнул Люциус Малфой. Вид у аристократа и бывшего Пожирателя смерти был крайне измученный — после отсидки-то в Азкабане, непонятно каким чудом досрочно завершенной: естественный платиновый цвет волос не мог скрыть седины на висках, морщинки на лбу и вокруг глаз виднелись невооруженным глазом, а белизна кожи отдавала не благородством, а болезненностью. Мёртвой хваткой сжимая тяжёлую трость чёрного дерева, украшенную серебряной змеиной головой, он проследовал прямо к приёмной, не обращая внимания на бродящего рядом кругами Перси, и вскоре скрылся за ее дверями. - Люциус! Братишка! Ну, как ты тут жив-здоров? Заметно оживившийся, едва Люциус переступил порог министерского кабинета, Мэннис поднялся с кресла, обнаружив, наконец , себя зрителю. Сходство его с Малфоем-старшим не вызывало никаких сомнений, вот только лицо было чуть более гладким, волосы короче, местами казавшиеся даже слегка рыжими, плотнее комплекция, но взгляд — тот же надменный и полный презрения ко всем окружающим, кроме себя самих — был у них общим. И Люциус не выказывал такой радости, увидав столь внезапно объявившегося братца, и когда тот бросился его обнимать, не шевельнулся вообще, и только когда Мэннис уселся обратно в кресло, сетуя вполголоса на британскую сдержанность, сотворил себе кресло из воздуха лёгким взмахом палочки, уселся в него и, наконец, заговорил: - Я так понимаю, время обсудить техническую сторону нашего проекта? Обсуждали долго, осушив при этом пару бутылок эльфийского вина, под конец сойдясь на том, что деньги будут идти через Скримджера, и он же будет координировать действия сторон по обе стороны океана, после чего Люциус, будто бы невзначай, заметил: - Кстати, министр, у вас под дверьми приёмной весьма подозрительно ошивается этот, как его, Уизли, что ли.... - Который из них? У меня их уже три и, кстати, Ричард, помните, я вас как-то пару лет назад просил помочь одной миленькой квиддичной охотнице — у неё проблемы были какие-то с мафией — и она тоже из этой семьи. - Средний. По имени, уж извините, не знаю — Люциус презрительно скривился от необходимости упоминать ненавистную семейку в разговоре — что, они теперь и за океаном? - Ах, да — это уже американский гость вступил в разговор — если просил, значит проблема решена, но вы знайте джентльмены, наши сторонние интересы не должны мешать нашему общему делу. Мы теперь должны заботиться друг о друге. Поболтав со своими гостями еще немного на отвлеченные темы, министр всё же был вынужден с ними распрощаться. Когда оба братца покинули его кабинет, он тут же схватил со стола пергамент и чернила и, торопливо настрочив записку, сложил лист самолётиком и назвал адресата: Кингсли Шеклболт. «Служебка» торопливо унеслась прочь из кабинета к лифту, а сам устало растянулся в кресле, ожидая, когда темнокожий глава аврората явится к нему. А Перси Уизли в это время по всему министерству разыскивал Рона, чтоб передать ему, как он считал, радостные вести — Мэннис, мельком виденный им в коридорах министерства, выглядел удовлетворенно-озадаченным, и Перси расценил это, как то, что просьба вернуть Джинни деньги до него дошла, о чём он и хотел поведать брату. Брат же был настроен не столь радужно, но виду не подал. В конце концов, на что им еще оставалось надеяться, кроме как на чудо в виде «приступа» щедрости у американца? Остаток дня они провели, занимаясь уже привычными рабочими обязанностями, не зная, что неприятности у их семьи не кончились — они еще только начинаются.