Гарри Поттер: Братья и Сестры.

Когда Гарри и Рона под конвоем доставили в Министерство, был уже вечер и рабочий день уже давно кончился, так что шаги поздних посетителей их гулким эхом отдавались в тишине Атриума. Потускневший свет с потолка еле-еле освещал их путь к лифтам, которые доставили их прямиком в отдел тайн – этот путь, проходимый ранее неоднократно, Гарри мог пройти и с закрытыми глазами: от лифта, прямо по коридору, затем по лестнице вниз – и вот он, зал заседаний Визенгамота. Здесь не было уже давно дементоров, не было очередей из несчастных, ожидающих своей участи, полукровок и магглорожденных волшебников, но гнетущая атмосфера беспросветной тоски все так же одолевала всех, проходящих этим путем. Зал заседаний был ожидаемо пуст, лишь на месте председателя одиноко высились две фигуры – глава Департамента магического правопорядка Кингсли Шеклболт, а рядом с ним… - Люциус?! Малфой?! – вырвалось разом у обоих молодых волшебников. - Да. Это я, молодые люди – спокойно, с некоторой издевкой, ответил аристократ, - недавно, знаете ли, вернул себе место в Визенгамоте. Как вы знаете, особо важные дела – а с вашим участием, джентльмены, любое дело становится особо важным – обязательно рассматриваются в присутствии членов Визенгамота и так получилось, что сейчас из них всех в это время в Министерстве оказался только я. Объяснению такому, ясное дело, ни Рон, ни Гарри не поверили, но доказать обратное им было нечем. Ну а пока они втихую возмущались учиненным Малфоем-старшим произволом, Кингсли зачитывал им обвинение: - такого-то числа, мая месяца, 2003-о года, аврорским патрулем на площади Гриммо было зафиксировано применение заклинания «патронус» группой лиц по предварительному сговору: Гарри Джеймсом Поттером и Рональдом Биллиусом Уизли, что является составом преступления, предусмотренного пунктом «а» части второй статьи 283 колдовского Уголовного кодекса: «нарушение Международного статута о секретности». Джентльмены. Вам есть, что сказать в свое оправданеие? - Есть один вопрос, мистер Шеклболт, – ответил Гарри – а Дементоров на площади Гриммо этот патруль не зафиксировал? - Если это можно патрулем назвать, – продолжил Рон, - там чуть ли не дивизия собралась. - Ни о каких дементорах в рапорте не сообщалось. Не привиделись ли вам они после пары бутылочек огневиски, джентльмены? Как и дивизия авроров, кстати! Я надеюсь, вы осознаете, чем вам грозит эта выходка? Гарри, как будущий аврор, несомненно, это осознавал: в Азкабан, конечно, за такое не садили, но могли запросто лишить палочки, а, значит, и права колдовать. А если Кингсли припомнит тот случай, когда Гарри защищал от дементоров своего кузена Дадли, и ему за это позже пригрозили отчислением, то вполне может прописать ему рецидив – и тогда впаять полное пожизненное исключение из магического общества обратно в мир магглов, чего Гарри очень не хотелось. Ну, куда он пойдет с таким образованием? Его же ни в один нормальный колледж не примут, а, значит, и о приличной работе останется только мечтать. Ну а Кингсли, словно прочитав его мысли, озвучил, наконец, приговор: - Итак. На основании приведенных выше фактов, джентльмены, вы приговариваетесь оба к лишению прав заниматься любым колдовством, в том числе, анимагией и аппарацией, сроком на три месяца. Приговор вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит. В случае обнаружения в этот срок факта совершения вами колдовства, наказанием будет пожизненное лишение прав и изгнание из магического общества. Вам все понятно? - Понятно, - обреченно ответили оба молодых волшебника, понуро склонив головы. - Сдавайте палочки – и можете идти, - Рон и Гарри протянули палочки Шеклболту. Как ни хотелось им сейчас прибить его и Малфоя, но неподчинение только усугубило бы и без того неприятную ситуацию. - А вы, мистер Уизли, - добавил Малфой вслед уходящим временно-не-волшебникам, - слушали бы мисс Грейнджер почаще. Удивительно, как только она могла влюбиться в такого идиота, как вы. Будьте уверены, не будь она грязнокровкой, - последнее слово он буквально выплюнул, - я бы женил Драко именно на ней! «Чтобы я? Да с этим хорьком белобрысым? Да ни разу в жизни! Рон! Как ты вообще можешь такое думать?!» - отчитала будущего мужа Гермиона, когда он позже, в Норе, пересказал ей всю эту историю, а Гермиона была единственной, кому он рассказал об этом – родителям побоялся, предчувствуя явное недовольство матери, могущее вполне обернуться для Рона неделей-другой в палате, в клинике Святого Мунго. Впрочем, мистер и миссис Уизли к тому времени уже благополучно спали, видя десятый сон, а Гарри, Рон и Гермиона расположились в гостиной, греясь у камина и обсуждая, что делать дальше. - Гермиона, - ответил Рон, - дело-то не в том, что тебя могли отдать за Драко замуж. Люциусу известно, о чем мы разговаривали в доме Гарри – вот, что я имею в виду. - И именно поэтому я решил переночевать сегодня у вас, - продолжил Гарри, - Кингсли, как бывший участник Ордена Феникса, имеет доступ в мой дом и, сами видите, замутил там прослушку. Наверняка, это кто-то из авроров, незарегистрированный анимаг, с мелкой животной формой типа жука или крысы… Я, конечно, попросил Кикимера провести в доме полную дезинфекцию, но не знаю, насколько это поможет. - нет, Гарри, если они всерьез решили тебя в оборот взять – точно не поможет. Нельзя тебе больше дома появляться, - голос разума, в лице Гермионы, отговорил Гарри от возвращения. - Ну и, как бы то ни было, все произошедшее только подтверждает нашу версию насчет сами-знаете-чего, - под сами-знаете-чем, Рон имел в виду убийство Перси, о котором решил прямо не говорить, всерьез опасаясь, что Нору тоже прослушивают. Остальные, как ни странно, его поняли и молча закивали. Оставался лишь один вопрос: что за темные такие делишки затевают Малфой, Скримджер и их американский друг, что за одно лишь подозрение в том, что Перси мог подслушать их разговор в абсолютно не прослушиваемом кабинете министра, его устранили столь варварским методом. Знать, конечно, это могли только трое: сами Люциус, Руфус и Мэннис, но как из них добыть эту информацию – никто не знал, да и не хотел думать об этом. Близилась полночь, голова отказывалась соображать даже у Гермионы, так что ребята решили продолжить следствие на следующий день, надеясь, что в суматохе, вызванной сбором всего семейства Уизли, их никто не сможет подслушать, и лечь уже, наконец, спать. Первым отошел ко сну Гарри – его спальня располагалась этажом ниже, чем спальня Рона и Гермионы, ну а будущие молодожены побрели по лестнице дальше наверх. - И все-таки, Гермиона, до сих пор оторопь берет, как представлю тебя, идущую под венец с этим козлом Малфоем, - шепнул на ушко Гермионе Рон, ведя ее по лестнице наверх, в их общую спальню, - Здорово, что он сразу после битвы за Хогвартс сбежал. - Рон! Не сбежал, а перевелся в другую школу. Хватит о нем уже! Ты же знаешь, что кроме тебя, у меня никого не было, нет, и не будет. - Конечно, солнце. Как и у меня никого не будет, кроме тебя, - Рон чмокнул свою любимую в щечку, не видя в окружающем полумраке лестничного пролета, как она наливается легким розовым румянцем, - и пусть они все завидуют, что самая умная ведьма в мире спит со мной. - Слишком грубо! – влепила Грейнджер Рону звонкую оплеуху, - но за комплимент спасибо, - тут же нежно поцеловала его в то же место, куда и ударила. - Между прочим, при Гарри я этого не говорил, но когда нам грозил поцелуй дементора, я представлял, что целуюсь с тобой. – с наигранной обидой ответил Рон, потирая горящую огнем щеку. - Ох, как приятно осознавать, что целуешься лучше, чем дементор! – с таким же наигранным возмущением ответила Гермиона и после приникла к губам любимого страстным, настойчивым поцелуем, не оставшимся без ответа. Так, безостановочно целуясь, и добрались голубки до двери спальни, и скрылись за ней. Ну а что за дверью той творилось – этого они ни одному агенту аврората не позволили ни подслушать, ни подсмотреть.