Гарри Поттер: Братья и Сестры.

Если бы кому-нибудь из маглов, населявших деревушку Оттери-Сент-Кэчпоул потребовалось в этот хмурый майский день кого-то хоронить, они бы были весьма озадачены тем, где найти кладбище. Любой, кто отправился бы на его поиски, бродил бы вокруг да около часами, тщетно пытаясь высмотреть хоть одну могилку среди укрывающих территорию кладбища деревьев, а то и вовсе бы забыл о том, зачем пришел, умчавшись делать внезапно возникшие неотложные дела. Так что очень хорошо, что у маглов в этой деревне накануне никто не умер. Кладбище, как не сложно догадаться, заняли в этот день многочисленные волшебники и ведьмы: члены семьи Уизли и их родственники и знакомые, да и все магическое население деревни пришло разделить скорбь по безвременно ушедшему Перси Уизли. Конечно, приехали и Билл из Египта, с женой и дочкой, и Чарли из Румынии. Рон, Гермиона и Гарри, само собой, явились, а за компанию с ними – Невилл и Луна, с охотой включившиеся в расследование убийства, практически не слышное среди плача и скорбных речей. И именно Невилл, на фоне бесконечной болтовни своей подруги о нурглах, мозгошмыгах и мощерогих кизляках, выдал то, что шокировало всю «следственную группу»: - Я знаю, где мы можем перехватить Люциуса. - Где?! – хором спросили его все остальные. - Только не говори, что в Мэноре, - предостерег Рон, - туда-то нас, при всем желании, не пустят. - В «Мунго» - еще больше удивил Невилл, - в отделе колдовских психотравм. Там мои родители лежат, там же держат и Драко. - Он что же, по дурке от Азкабана косит? – недоверчиво спросил Гарри. - Я сперва тоже так думал, когда впервые его увидал, а потом присмотрелся – он реально сбрендил: глаза мутные, слюни изо рта, говорит бессвязно… Близко, правда, к нему не подберешься – охрана у него, но когда приходил Люциус, рядом никого не было. Видимо, попадаться ему на глаза в такой момент дураков нет. Тем временем священник все зачитывал заупокойную речь, под несмолкаемый аккомпанемент из плача миссис Уизли, порядком нервирующего всех присутствующих. Речь затянулась и потому нервировала не меньше. - Скоро он там закончит, интересно? – недовольно пробурчал Рон, - жрать охота, жду – не дождусь уже, когда поминки начнутся. - А ты что, жрать сюда пришел? – Гермиона больно ткнула его локтем в бок, - как тебе не стыдно?! Это же твой брат все-таки. Был. Рон чуть заметно сложился пополам от пронзившей боли, но тут же выправился, чтоб не привлекать лишнего внимания. О еде говорить желание как-то сразу отпало, да и есть уже не так хотелось. - Так, народ, от дела не отвлекаемся, - поспешил напомнить Гарри, - нам еще график дежурств в Мунго составлять. Мы же все там будем по очереди Люциуса караулить? Как оказалось, не все. Гермиона сразу же принялась активно открещиваться от подобной деятельности: - Э, не, ребята, извините, как-нибудь без меня: у меня диплом колдомедика на носу, скоро в «Мунго» защищать надо будет. А то задолбали все подкалывать: «колдодантист – не колдомедик», а как зубы заболят – так сразу же ко мне бегут. - А чего это, интересно, я впервые об этом узнаю: что ты на колдомедика учишься? - немало так удивился Рон такому вот известию. - А мог бы и знать, если б хотя бы спрашивал, как день прошел, когда я домой прихожу, а ты, дорогой мой, вечно же меня с порога в койку тянешь! – ответила нарочито недовольно Гермиона, втайне от всех думая: «И правильно делаешь!» Полумна тоже отказалась, сославшись на сильную занятость очередным выпуском «Придиры». Остались лишь Гарри и Рон, которых Невилл обещал снабжать едой, ежедневно посещая «Мунго», якобы, для встречи с лежащими там родителями. Священник же, наконец, закончил отпевать покойного Перси, с телом которого гроб, парой взмахов палочки, переместил после в могилу и засыпал землей. Молли уже не рыдала в голос, лишь тихо всхлипывала на плече у Артура, а тот, наконец, смог просушить основательно вымокшую жилетку. Волшебники один за другим поднимались со своих мест и аппарировали к Норе, где должны были состояться поминки, под огромным шатром, где проходила когда-то свадьба Билла и Флер, но сейчас про то счастливое, несмотря на произошедшее тогда же вторжение Пожирателей смерти, событие никто не вспоминал. Наконец, все гости заняли места за столами и приступили к поминальной трапезе. Все молчали и ели, и в создавшемся траурном безмолвии, следственной группе было крайне тяжело общаться, не привлекая к себе внимание. Но вот, наконец, Артур Уизли поднялся с места, чтоб помянуть покойного сына как следует, и пока он говорил, Рон, до этого, казалось бы, не отрывающийся от еды, озвучил терзающие его смутные сомнения: - Мы что же, на Люциуса с голыми руками попрем? Он же от нас и мокрого места не оставит. Палочки бы достать. - Точно, - согласился Гарри, - ну, или, магловские пушки – один фиг, нам и то и другое хрен продадут. - Да не скажи, насчет пушек – это я могу устроить, - поспешил успокоить Невилл, - есть у меня один знакомый… Ну, вы его тоже знаете. Завтра в гости с утра приходите, я вам портал открою. Кто такой этот таинственный общий знакомый, Невилл отказался говорить. Даже на каком факультете он учился – не сказал, хотя и Гарри, и Рон однозначно решили, что этот тип точно слизеринец – кто бы еще решил заняться подобным? Тем временем, Артур договорил, сел обратно на место, поднял бокал с огневиски – и все, не чокаясь, дружно выпили обжигающий крепкий напиток за упокой души бедного Перси. Больше охотников высказаться не нашлось, и так до самого окончания поминок тишина, нарушаемая лишь звоном посуды, никуда из шатра не делась. Наутро Гарри, переночевавший снова в Норе, как и договаривались накануне, отправился к Невиллу в гости, воспользовавшись камином и летучим порохом, от всей души надеясь, что за домом Лонгботтомов авроры не следят. Правда, по прилете, он сильно усомнился в этом, так как его, вышедшего из камина в гостиной, никто не встретил. Гарри уж было забоялся, что в доме засада, что его друга уже повязали и теперь подбираются к нему самому, но тут перед ним возник Фоззи, домовой эльф Невилла, и учтиво поклонился гостю: - Милости прошу, мистер Поттер. Хозяева оповестили о вашем визите еще вчера. Проходите, пожалуйста, в столовую – сейчас буду накрывать завтрак. Гарри лишь кивнул в ответ и направился сперва в ванную, помыть руки перед завтраком. Он уже бывал у Невилла в гостях, так что знал, где она находится, но уж чего не ожидал, так это того, что из ванной навстречу ему выпорхнет Луна, одетая лишь в синие гольфы в серебристую полоску, да ожерелье из пивных пробок, и, нисколько не смущаясь, скажет: - Ой, Гарри, представляешь, как обнаглели здесь нурглы: едва прихожу, сразу всю одежду с меня куда-то девают, и я потом ее по всему дому ищу. Ты, кстати, здесь ничего из моей одежды не видал? Гарри, слегка шокированный, отошел обратно в гостиную и плюхнулся на диван. Он, конечно, знал, что Луна – девочка, мягко говоря, с прибабахом, но чтоб с таким… точнее – с ТАКИМИ: двумя такими «прибабахами», размера никак не меньше третьего. Ни Джинни, ни Чжоу такими похвастаться не могли. Гарри осмотрелся по стронам, надеясь, что сможет отвлечься от все еще стоящего перед глазами образа Луны, и так некстати накатившее возбуждение пройдет, но тут взгляд его упал на небольшой кусочек ткани, застрявший между диваном и подлокотником. Из чистого любопытства, Гарри потянул этот предмет, чтоб получше его рассмотреть, но, как оказалось, зря. Перед его глазами оказались миниатюрные темно-синие трусики, с серебристым бантиком, едва ли что-то способные скрыть. Гарри готов был поклясться чем угодно, что они были чуть влажными и пахли как-то особенно. Да, как пишут в дешевых порно-новеллах, это был запах женщины, запах Луны Лавгуд. Гарри вдохнул его – и понял, что пропал, потому что как раз в этот момент из-за одной из дверей, отделявших гостиную от остальных комнат, донеслось: «Дорогая! Как насчет еще раз словить мозгошмыга?». Вслед за этим дверь распахнулась, и в проеме возник тот самый «особо наглый нургл», которого звали, как нетрудно догадаться, Невилл Лонгботтом. На нем одежды не было вообще, и лишь волшебная палочка была крепко зажата в его руках и направлена на Гарри, так некстати нюхнувшего трусики Луны. «Вот, значит, как они это называют» - только и успел подумать Гарри, проваливаясь в небытие, и будто бы откуда-то издалека слыша: «Прости, дружище, ничего личного».