Загадай желание

3 августа 2020 Волны прибоя в очередной раз ударились о безжизненные камни и окатили их сотнями холодных брызг. После очередного омовения на плато появилась молодая женщина, закутанная во все черное с головы до ног. Она возникла из ниоткуда, как Афродита из пены морской, но на этом ее сходство с древнегреческой красавицей заканчивалось. Женщина поплотнее запахнула полы плаща и натянула капюшон до самого носа - промозглый северный ветер пробирал до костей. Гостья этого богом забытого места шагнула вперед, и тяжелые двери треугольной высокой башни, около которой она с негромким хлопком появилась с десяток секунд назад, открылись. Как только посетительница вошла, дверь немедленно захлопнулась и заперлась сама собой. Помещение погрузилось во тьму: окошки были слишком малы и очень высоки, чтобы позволять свету проникать внутрь. Невдалеке послышались шаги - гулкое эхо отражалось от каменных стен. Женщина с непривычки сощурила глаза, стараясь разглядеть идущего. Но, увы, света было слишком мало. Эти бойницы служили, казалось, лишь для того, чтобы проветривать помещение. Зато внутри была сносная температура, и ветер отсутствовал. Подошедший поднял фонарь и уставился на гостью. Та откинула капюшон, и каштановые кудри рассыпались по плечам. - А-а, миссис Уизли. - проскрипел говоривший. - Я ждал Вас. - Добрый день, мистер Финч. - без улыбки произнесла женщина и кивнула головой. - Рада Вас видеть в добром здравии. На этих словах мужчина засмеялся, что было больше похоже на карканье, а затем закашлялся, закрыв рот свободной рукой. Фонарь в другой руке закачался, погружая лицо собеседницы то в тень, то в свет. - Мое здоровье этим не подорвать. Зелья, изготовленные по рецептуре покойного профессора Снегга, отлично ставят на ноги даже покойника. - Уверена, он бы оценил этот комплимент. - сухо произнесла миссис Уизли. - Однако, я тороплюсь. - Конечно, я провожу Вас. Заключенный 861 от двадцатого февраля 2000г. Драко Люциус Малфой. Давненько Вы к нему не заходили. Почитай, все те двадцать лет, что он и сидит, Пожиратель. - алчно произнес провожатый последнее слово, будто он самолично его арестовывал. Смотритель тюрьмы шел впереди, освещая свой путь и разговаривая как будто сам с собой. Казалось, ему и не требовался ответ шедшей за ним женщины. Впрочем, ему было все равно - его задача была простая - встретить гостя и проводить его обратно. И он не видел как посетительница поджала губы, чтобы сдержать отповедь. По коридорам, что они следовали, им встречались мракоборцы, охраняющие узников, и каждый здоровался с идущей. Та им кивала в ответ, и только со знакомыми она здоровалась, называя каждого из них по имени. Упрямый взгляд карих глаз и непоколебимость своего взора отбивали у желающих задавать вопросы о ее появлении тут. Если Министр Уизли что-то решила, то и сам почивший Темный Лорд уступит. А шепот за спиной - это всего лишь досужие сплетни. Большую часть жизни она и так живет под прицелом СМИ и жарких обсуждений ее жизни, достижений и промахов. Скрипнула дверь, и посетительница вошла внутрь. В углу на жесткой койке сидел молодой мужчина, осунувшийся и плохо выбритый. Его неровно остриженные волосы были смятыми и плохо расчесанными. От былого блеска платины не осталось ничего. Цвет был блеклый, выцветший, безжизненный, никакой. Наследник семьи, носившей гордую фамилию Малфой, сидел, прижав к себе ноги. Дырявая роба грязного цвета не скрывала истощенности и непонятно согревала ли. Студеные стены неприятно кололи спину, поэтому откинуться, чтобы отдохнуть сидя было почти невозможно. По полу тоже гуляли сквозняки, задувая и выдувая пыль времен. Поэтому большую часть времени заключенные лежали в праздном ничегонеделании: охраняющие мракоборцы без дела не заходили, и гости тут тоже часто не появлялись. Исключение - адвокаты, пытавшиеся оправдать своих подопечных. Но и они со временем появлялись все реже и реже. - Миссис Уизли, - знакомо растянул мужчина гласные и слегка оскалился - эта фамилия ему до сих пор была крайне неприятна. - Довольно неожиданно видеть Вас здесь. Еще не забыли дорогу? Прошло столько времени... - Мистер Малфой, - так привычно нахмурилась женщина, - хоть наш контракт и был разорван ввиду приговора, что вынес Вам Визенгамот двадцать лет назад, и он не подлежал обжалованию несмотря на все мои попытки после пересмотра Вашего дела, я не могла остаться в стороне. Даже теперь, когда... - Гермиона поджала губы, не осмелившись произнести это вслух. - Репутация - наше все, Защитник? - хрипло усмехнулся блондин. - Не только. - качнула миссис Уизли головой. - Это еще вопрос этики. - Да брось! - махнул Драко рукой. - О какой этике может идти речь, если взялись за Пожирателей? - И все-таки. - настаивала брюнетка. - Do, ut des {Даю, чтобы ты дал}. - хмыкнул Малфой. - Facio, ut facias {Делаю, чтобы ты сделал}. - немедленно отозвалась адвокат, вспоминая одну из причин их странного договора о взаимосотрудничестве. Заголовки всех магических газет тогда запестрели собщениями о небывалом событии, и журналисты сбились с ног, пытаясь докопаться до истины. - Все равно все было напрасно. - буркнул он, отвернувшись к стене. - Приговор вынесен, и ничего не изменишь. Нет маховиков вернуть все вспять. - А ты бы хотел? - тихо произнесла она. - Да, лет эдак на двадцать, чтобы вовремя помочь следствию. Или раньше. Может тогда бы... - задумавшись о чем-то о своем признес Малфой, а затем замолчал, погружая камеру в тишину. - Мне тоже. - чуть прошептала гостья, также погрузившись в свои воспоминания. Драко недоуменно вздернул бровь, но миссис Уизли этого не видела. Зато Малфой видел перед собой уставшую все время бороться женщину. Как будто ей больше всех оно надо. "И помочь ей особо некому..." - пронеслось у него в голове. - Идите, миссис Уизли. - устало произнес Малфой. - Спасибо, что зашли. Напоследок. - Я ненавижу проигрывать. - украдкой вытерла она слезу. Мужчина ничего не ответил, и женщина пошла на выход - говорить и вправду было не о чем. - Гермиона, - окликнул Драко бывшую сокурсницу, - прости меня. За все. Мне правда жаль. - И ты меня, Драко. - обернулась она. Впервые за все годы он назвал ее по имени, и от этого сердце защемило еще больше. Слеза скатилась по щеке. Дверь захлопнулась, переворачивая эту страницу жизни. Миссис Гермиона Уизли весь оставшийся день ходила как на иголках. Она не могла поверить, что проиграла этот бой. После Войны, еще не окончив школу, она выбрала работу в Визенгамоте - ее аналитический склад ума, наблюдательность и хорошая память могли помочь суду принять справедливое решение. Героиню Войны мисс Грейнджер часто просили выступить или адвокатом или прокурором. Поскольку суд был коллегиальным, то единого выборщика не было. В первые два месяца она была лишь секретарем, потом стала одной из судей благодаря своему имени по большей части, а еще через пару лет ей доверяли произносить финальную речь. Будучи судьей, Гермиона могла вести дела. Причем бралась она за самые неординарные и не явные дела. Дело Малфоя как раз было одним из таких. Еще будучи секретарем, когда слушание только проходило, она была одим из свидетелей, и благодаря ее словам слизеринца посадили под домашний арест всего на полтора года с последующим пересмотром. Дело их семьи рассматривалось по отдельности, поэтому они не видели друг друга и не смогли попрощаться. Отцу не повезло - его отправили на казнь, и в тот же день Малфой-старший лишился души. Ни сына, ни жены не было в зале. Драко первого судили, а потому уже отправили в Мэнор, а Нарцисса была второй, и ее приговор был изгнание из страны. И это благодаря Гарри Поттеру, вступившемуся за нее. Он же на следующий день выслал ей вещи и деньги, наспех собранные эльфами, т.к. женщине выдали портал прямо в зале суда. Когда дело Малфоя-младшего вновь попало к судьям, Гермиона уже имела право быть адвокатом. Драко имел право выбрать одного из судей Визенгамота в качестве защитника, и он послал запрос бывшей соученице, решив, что если кто и поможет, то она. Суд был очень тяжелым для нее испытанием. Члены Визенгамота с неодобрением смотрели на нее по большей части, кто-то был равнодушен, а кто-то смотрел на это как на цирковое представление - что еще эта обезьянка может. Атмосфера давила, судьи кричали и перебивали друг друга, призывая применить высшую меру наказания. Однако Гермиона была неумолима и раз за разом отбивала все обвинения, ссылаясь на то, что Драко уже отбыл наказание и за все это время не вызвал ни одного нарекания. Также она давила на несовершеннолетие ее подзащитного на тот момент, что он действовал из-за шантажа Темного Лорда и под страхом смертной казни, что он никого ни разу не убил, а также неоднократной помощи, хоть и неявной Гарри Поттеру. При этом свою искалеченную левую руку она поворачивала кистью к себе. Эта привычка стала постоянной с того весеннего дня. По итогу Драко дали пожизненный срок без права апелляции. Гермиона не успела и рта раскрыть, как молоток судьи опустился на деревянную подставку, и приговор вступил в силу. Девушка еще долго возмущалась, на что Драко поблагодарил ее, сказав, что все могло быть и хуже. И вообще он рад, что она согласилась, несмотря на неприятное прошлое их отношений. Гермиона же сказала, что взялась защищать его из-за несправедливости первого приговора - такого он не заслужил. Последними ее словами перед тем как слизеринца увели, чтобы переправить в Азкабан, были, что это их не последняя встреча, и она докопается до истины. Молодой Лорд в ответ лишь разорвал их договор - он не верил в систему правосудия. В новом мире от Пожирателей избавлялись. И вот спустя много лет их встреча состоялась, когда какой-то шустрый аврор предоставил улики, изобличающие Малфоя. Что он убивал и неоднократно простых жителей. Вспомнились и старые пригрешения, и приговор Пожирателю был вынесен без слушания - поцелуй дементора. Как только Гермиона узнала об этом, она подняла на уши весь аврорат. Герой Войны, Глава Аврората и лучший друг по совместительству Гарри Поттер лично занялся этим аврором и этой уликой - личным дневником Драко Малфоя, где он описывал свою жизнь под гнетом Темного Лорда, все преступления, в которых он принимал личное участие. Все указывало на то, что он виновен - подробности присходящего были написаны его рукой. Гарри же подтвердил, что там его отпечатки пальцев. Это было неопровержимой уликой, против которой даже Гермиона не могла ничего возразить. Ей было невероятно стыдно, и она не могла не поговорить с ним; допустить, что он умрет просто так, не простившись ни с кем. Это было ужасно и бесчеловечно. 4 августа 2020 Драко не спал всю ночь. Он просто физически не мог закрыть глаза - ему тут же начинала мерещиться бездонная глотка ужасного дементора, высасывающая его душу. Он прекрасно помнил свой страх в детстве, тот холод и панический ужас, что заставил его бежать прочь как можно дальше. И вот теперь ему это предстояло пережить вновь. И даже хуже того - это будет его последнее воспоминание. Последнее, что он увидит - безликий капюшон смерти, которому все равно, кто ты. Когда он сутки назад услышал свой приговор, то просто не поверил своим ушам. Но был вынужден, увидев довольные глаза аврора, поведавшему ему об этом, и услышав шепоток за спиной "наконец-то, давно пора". Потом, когда он остался в камере один, его накрыла истерика. Во второй раз с тех пор как его посадили. Первый был, когда он узнал о судьбе родителей. И вот теперь он разделит участь отца. Того, на кого в детстве так стремился быть похожим. "Отец об этом узнает." - горько искривил он губы. Эта фраза уже много лет перестала пугать окружающих. А потом обросла насмешками. Драко задавался вопросом, а что, собственно, будет потом, после того как его поцелует дементор? Душа улетит, а тело? Выкинут в море за ненадобностью? Похоронят? Отдадут оборотням на съедение? Судьбы тела отца он не знал - боялся правды до чертиков. Мысли безумнее одна другой с соответствующими картинками прыгали в голове молодого человека, доводя его до панической атаки. К утру он так накрутил себя, что мозг устал бояться. Драко равнодушно ждал, когда двери откроются и мракоборцы заберут его. Ни одной мысли не было в голове, и он недвижимо сидел на кровати и смотрел под потолок на окошко - последний источник света в своей жизни. Послышались шаги. "Пора." - подумал он вяло, но даже не шевельнулся. И когда проскрежетала замочная скважина, тоже. - Заключенный 861 от двадцатого февраля 2000г. Драко Люциус Малфой, на выход! - объявил дежурный. Драко не шевельнулся. - А может он сюда придет? - негромко произнес слизеринец. - И хлопот меньше, и зрителей тоже. - Что ты сказал? - окликнул мракобрец. - Вставай и иди! Нечего тут рассиживаться. Драко медленно поднялся, запахнул полы халата и вышел в коридор. Отрешенно, как со стороны, он наблюдал, как еще один подошедший мракоборец заковал его в длинные цепи, а первый одел на него позорную табличку. Бряцая многочисленными звеньями, Драко дошел до площадки аппарации, зная, что за каждой дверью его слушают другие осужденные. Единственное развлечение Азкабана - знать, что кому-то еще хуже. На площадке уже стоял аврор в форменной мантии и ждал его. Наматывая на руку цепь, волшебник скупо поздоровался с коллегами, спрашивая, все ли в порядке. Они говорили о Драко, как будто того рядом не было. Раньше бы его это не только покоробило, но и возмутило, сейчас же ему было все равно. - Скорее бы все закончилось, - жаловался мужчина, проверявший надежность цепей, - мне еще в магазин нужно успеть. - Что так? - спросил второй, возясь с замком. - Забыл какой сегодня день? У нас с Мэри годовщина. Надо что-нибудь купить. - Что думаешь? - живо спросил стоящий рядом коллега, следивший, чтобы заключенный не сбежал. - Выпить есть? - внезапно перебил Драко авроров, чем сильно удивил всех присутствующих. Он не мог больше выносить их болтовню об обычной жизни, в то время как он на пороге смерти. - Не положено. - ответил аврор. - Жаль. Я бы напился. - констатировал Малфой. - Это недолго. - буркнул сопровождающий. - Главное глаза закрыть. - Поддакнул второй. Малфой кивнул головой, и все четверо молча перенеслись в Визенгамот. Знакомый коридор, знакомая дверь. Секунды ожидания перед вызовом в зал казались минутами. Дубовая створка открылась, и оттуда вышел еще один мракоборец. Удовлетворившись, что заключенный прибыл, он широко распахнул дверь и огласил о его доставке. Драко поднялся и ни жив ни мертв вошел внутрь. Калейдоскоп лиц смылся до неразличимых цветных пятен. Как только он сел на стул, цепи обмотались вокруг подлокотников. Главный судья стукнул молоточком, и секретарь поднялся. - Заключенный 861 от двадцатого февраля 2000г. Драко Люциус Малфой, обвиняемый в неоднократных пытках заклятием Круциатус невинных маглов, маглорожденных и чистокровных волшебников, в убийстве вышеозначенных, а также содействии Тому-Кого-Нельзя-Называть, был приговорен к пожизненному сроку в Азкабане при содействии своего адвоката Гермионы Уизли, в девичестве Грейнджер. Однако ввиду появления новых улик, опровергающих его предыдущие показания, что все сделанное было совершенно под давлением и шантажом, приговор был изменен, и заключенный приговорен к поцелую дементора. Приговор обжалованию не подлежит и будет исполнен немедленно. Секретарь сел на свое место, и судьи громко зашептались, обсуждая "новость". - Драко Люциус Малфой, Вам есть что сказать в свою защиту? - громко озвучил свой вопрос главный представитель магического суда. - Я не виновен. - почти безжизненно произнес Драко, глядя себе под ноги. - Все вы так говорили! - крикул кто-то, вставая. - Точно, а сами убивали направо и налево без разбору! - поддакнули с другого конца. Гул голосов слился воедино, и молоточек неистово застучал по подставке. Постепенно звуки смолкли. - Привести приговор в исполнение! Шепотки вокруг забулькали, выпуская белые дымки, которые превращались в хранителей. Патронусы были у каждого, кто был в этом зале, кроме него самого. Защитный купол накрыл судей, оставляя Драко беззащитным. Он был открыт для атаки, и дементор, непонятно где до этого обретавшийся, легко обнаружил свою добычу. Рванувшись к ней, как мотылек к огню, он приблизился к жертве. Драко сковал лед тоски. В один момент он почувствовал себя до ужаса одиноким, брошеным, не любимым, никому ненужным. Слезы навернулись на его глаза, и он поднял голову, чтобы сморгнуть их. Зияющая темнота распахнулась перед ним и начала тянуть из него все жилы, все соки, саму жизнь. Драко отвернул голову, чтобы не видеть приближающегося капюшона и оттянуть момент расставания с душой. Он прекрасно знал, что сопротивляться бессмысленно, дементор всего равно поцелует его, но как же ему не хотелось этого! Блуждая взглядом по залу, он наткнулся на пару шоколадных глаз, которые смотрели на него из-под нахмуренных бровей. Они не осуждали, но сочувствовали ему. Гермиона плакала. Он отчетливо видел это - как дорожки слез скатывались по ее щекам, а губы были поджаты, чтобы не выдать и всхлипа. Пусть много лет прошло с тех пор, но он прекрасно помнил, как зарождались эти слезы. Только сейчас это было не от злости или обиды, а от сожаления. Она плакала вместе с ним, пусть и по другому поводу. Его сердце дрогнуло в очередной раз. Он так и не осмелился ей рассказать о своих чувствах, и тому было несколько причин. Поначалу он не хотел усложнять жизнь им обоим - ей было бы крайне неловко приходить к нему домой или на слушание и знать, что ее подопечный сгорает от своих чувств, не имея возможности выплеснуть их. Потом, когда она вышла замуж за Уизли, он не хотел портить ей семейную жизнь, особенно когда стало известно, что она будет матерью. Когда вынесли окончательный приговор, уже не имело смысла, поэтому он предпочел похоронить свои чувства, свою тайну. Он думал, что его любовь угасла - ведь он не знал ничего о ее жизни - пожизненным заключенным не полагалось газет и посетителей. Они не виделись долго, а дементоры, охранявшие тюрьму, высасывали эмоции как прежде. И потом, когда она внезапно пришла к нему накануне его смерти, его сердце не дрогнуло. Что означало, что любовь прошла. И все, что было, на самом деле случилось лишь от одиночества и отсутствия иного общения. Но теперь, видя ее слезы, внутри него что-то сломалось, и любовь, спящая глубоким сном все годы заключения, вырвалась на свободу. Драко хотел жить и любить. Он хотел быть с ней, разделить каждый день ее жизни, радоваться просто тому, что она была, наслаждаться звуком ее голоса и ловить улыбку. "Нет! - внезапно подумалось ему. - Я не хочу! Я не хочу умирать! Я хочу жить, любой ценой! Я хочу исправить то, что натворил! Чего бы мне это не стоило!" Драко забился в цепях как снитч, пойманный опытной рукой. Он рвался прочь отсюда, из этого места; куда угодно, лишь бы подальше от всего этого кошмара. Но крепко державшие его путы не позволяли даже встать. А дементор то отдалялся, то приближался, продлевая агонию жертвы, растягивая собственное удовольствие. Но когда эта игра в кошки-мышки ему надоела, он полностью поглотил лицо и начал высасывать остатки. "Мерлин, нет!" - крикнул Драко за секунду до этого и обмяк. Его голова запрокинулась назад, глаза закатились, а тело перестало биться в конвульсиях. Судьи дружно ахнули, и только одна из них закрыла глаза руками, переживая совсем по-другому. Шепоток впечатления от зрелища сменился гулом непонимания - дементор продолжал нависать над заключенным, он не улетал прочь. Своими не то щупальцами не то пальцами он обвил все тело человека, как будто там еще что-то осталось. - Да что ты копаешься? - крикнул кто-то нетерпеливый. - Видать, понравилось. - ответил сосед. - Гнилая душонка вкусная. - с презрением отозвался третий. Зрители наперебой принялись обсуждать варианты, но не успели как следует войти во вкус. Дементор резко оторвался от заключенного и, рванув к рядам судей, попытался прорваться к ним. Крики ужаса послышались немедленно. У кого-то патронус исчез, и если бы не соседний, то демонтор бы полакомился еще одной душой. Паника чуть не накрыла волшебников - мечущийся дементор в поисках жертвы сразит от ужаса наповал кого угодно. - Экспекто Патронум! - несколько волшебников, направив палочки на существо, вызвали своих защитников. Выдра, рысь и чья-то птица гнали существо прочь. Когда угроза массовой расправы исчезла и заключенный вновь остался в центре внимания, судьи расселись по своим местам. - Приговор исполнен! - стукнул судья молоточком. - Увести заключенного в Азкабан. Ко все еще лежащему Малфою подошли мракоборцы, чтобы переместить тело в тюрьму, однако один из них, подойдя, начал суетиться вокруг. Он щупал пульс на руке, шее, потом начал водить палочкой, а затем поднял голову. - Мертв. Как гром серди ясного неба прозвучали эти слова. Новые волнения начались среди волшебников. Каждый высказывал свое мнение, от "дементор впервые убил" до "не было там никакой души". И только Министр не участвовала в новых дебатах. Гермиона Уизли плакала, закрыв лицо руками. август - сентябрь 2020 Лето уже заканчивалось, и волшебники изнывали от жары, постоянно обновляя чары охлаждения. Под мантиями носились короткие рукава блузок и рубашек, в ходу были легкие ткани. Косой переулок, как обычно, был полон студентов, готовившихся к новому учебному году. Гермиона Уизли лавировала между снующими покупателями, отмечая прытко пишущим пером уже купленное и еще оставшееся. Ее двое подрастающих детей шли следом, также отмечая в своих списках все необходимое. Роза уже была на четвертом курсе, в то время как брат только окончил первый, но все еще жадно осматривал свои принадлежности. - Хьюго, сейчас купим тебе сову, и можно отнести все папе, он вечером завезет ваши вещи домой. - сказала Гермиона, чуть оборачиваясь. - Мам, можно мне к Фортескью? - одернула Роза мать. - Там мои подружки. Гермиона обернулась к лавке мороженщика, увидела стайку девчушек, которые активно махали ее дочери руками, и кивнула. - Только не очень долго, хорошо? - забрала женщина сумки с покупками. - Я помню! - махнула девушка рукой, уже будучи на полпути к своим однокурсницам. В совятне Хьюго так и прилип к клеткам, не зная, кого выбрать. Родители обещали купить ему собственную сову, если он отлично окончит первый год. И вот Гермиона, все еще слегка недолюбливающая этих своевольных птиц, стояла в сторонке, ожидая, когда сын выберет себе обещанный подарок. Наконец продавцу надоело, что мальчик не может никак выбрать птицу, и он решил помочь ему определиться с выбором. Гермиона не стала вмешиваться, считая, что сын должен сам принять решение, равно как и последствия этого шага. Она наблюдала, как Хьюго в нерешительности пожал плечами в ответ на какой-то вопрос продавца, а тот повел его к клетке в соседнем ряду. Открыв замок, он протянул руку и достал маленького филина яркого оперения. У Хьюго зажглись глаза, и Гермиона поняла, что мальчик сделал свой выбор. Он чуть боязливо подставил руку, и филин переполз на нее. Юный волшебник не спеша подошел к матери, боясь потревожить свою птицу, но сияющие глаза выдавали с потрохами. - Миссис Уизли. - поздоровался мужчина. - Ваш сын сделал отличный выбор. - Это покажет лишь время. - чуть улыбнулась та в ответ. - Птица, конечно, не из простых, кичлива и задириста, но будет отличным другом. Посмотите на эти глаза - в них светится ум и отвага. - Я назову его Дракон! - похвастался мальчишка. - По-моему пока он только Дракончик! - засмеялся продавец и попытался погладить крыло. Однако филину это явно не понравилось, и он зашипел, захлопал крыльями и перелетел на другую руку. - Трусишка. - пожурил тот. - Он не трус. - вступился мальчик за питомца. - Он дракон. Просто маленький еще. Вот вырастет и станет большим и сильным. Как будто в подтверждение его слов филин дернул головой, и это движение до боли напомнило Гермионе о другом драконе, который не успел превратиться в настоящего гордого зверя. Настроение немедленно испортилось, хотя на лице это никак не отразилось. Расплатившись за покупку, Гермиона вышла на улицу вслед за сыном, и они отправились в семейный магазин вредилок. Клоуна со шляпой было видно еще издалека, а рядом всегда что-нибудь взрывалось, булькало, летало, неизменно сопровождаясь смехом. Гермиона и Хьюго вошли в зал, переполненный покупателями. Все что-то читали, обсуждали, перебирали, выискивали, пересчитывали...в общем, была толкотня и суета, сопровождающая успешный бизнес. Гермиона на правах жены одного из хозяев прошла за стойку и направилась на склад. Хьюго следовал за ней, Дракон восседал на его плече. - Рон! - Гермиона окликнула супруга. - Я здесь! - послышался голос откуда-то снизу. Через полминуты открылась крышка люка, и под полом оказалась рыжая голова, слегка взлохмаченная и пыльная. - Дорогая? - неподдельно удивился он и выбрался наверх. - Что привело тебя? - Мы купили все необходимое для Хогвартса. Отвезешь домой? - Конечно, оставляй. - протянул муж руки и взял пакеты со свертками. - Хей, парень, а кто это у тебя сидит на плече? - обратился он к сыну. - Это мой Дракон. - гордо ответил юный волшебник. Гермиона чуть вздрогнула и отвела глаза в сторону, однако Рон заметил этот жест. Слегка напряженным голосом он спросил: - Мама выбирала? - Нет, пап, ты же знаешь, мама не любит птиц. Это я сам выбрал. Правда, красавец? - Да, драконов в нашей семье выбирать умеют. - покивал мистер Уизли головой, и Гермиона чуть покраснела. - Вы сейчас куда? - Домой. - быстро среагировала миссис Уизли. - Завтра начало учебного года. Надо убедиться, что все сундуки сложены. - В таком случае я буду к ужину. Отпразднуем? - слегка взлохматил Рон голову сына. - Конечно! Устроим праздничный ужин! - обрадовался мальчик. - До вечера. - чуть улыбнулась Гермиона, и Рон кивнул. Он еще постоял в коридоре, провожая жену грустным взглядом, а затем спустился в подпол - с делами надо было разобраться поскорее, чтобы провести с детьми побольше времени. Праздник-проводы был вполне торжественный. Гермиона испекла торт в виде замка с башнями четырех цветов, обвив его по кругу глазурью, а Рон подарил детям улучшенную версию вредноскопов - теперь он указывал направление исходящей опасности. Брат с сестрой остаток вечера играли, тестируя новинку, а позже улеглись спать, предвкушая новый день, полный чудес. Гермиона, доделав свои дела, отправилась спать. Рон уже лежал на боку на своей половине кровати. Женщина разделась и, погасив светлячок, тоже улеглась. - Спокойной ночи, Гермиона. - произнес Рон ровно. - Спокойной ночи, Рон. - также ответила она ему и закрыла глаза. Отправив на утро детей в школу, они разошлись по своим делам: Гермиона - в Визенгамот, Рон - в магазин. Теперь можно было работать до позднего вечера, ибо дома делать нечего, без детей было тоскливо и одиноко, а Рон... В один из таких сентябрьских вечеров Гермиона пришла еще позже чем обычно. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить уже спящего мужа, она повесила пальто, сняла сапоги, прошла на кухню и выпила сок. Все как обычно. Поставив стакан в мойку, она вошла в спальню. Ее внимание привлек обычный лист бумаги, одиноко лежавший на столе. Взяв его в руки, она стала читать. "Гермиона, прости, что сообщаю таким образом, но, думаю, так будет лучше для нас обоих. Мы знаем друг друга уже столь давно, что скрывать друг от друга ничего не можем. Ты как и я знаешь, что наш брак давно распался, и мы уже долгое время жили вместе по инерции просто ради детей. Но теперь, когда они оба успешно учатся, нет необходимости продлевать эту агонию. В нашем камине огонь уже давно не горит, и будет намного лучше, если мы разъедемся. Реши сама как будет строиться наша жизнь, когда дети будут приезжать на каникулы. Я приму любое твое решение - в анализе ситуации тебе всегда не было равных. Ты не думай, что я ушел к кому-нибудь, у меня никого нет, несмотря на то, что нет и тебя. Я просто устал бороться с тобой за тебя саму. Двадцать лет назад я выиграл этот бой у живого, но сейчас проиграл мертвому. Я знаю, что ты каждый день ходишь к нему на могилу, и знаю, что вы не виделись двадцать лет. Мне не в чем тебя упрекнуть - ты прекрасная мать нашим детям и была мне верной женой. Но любила ты его. Я не виню тебя, с вашими темпераментами это было легко. Ты по-прежнему остаешься моим другом, и я буду рад тебя выслушать. У тебя есть ключ от магазина, заходи в любое время. Наверное, мне стоит уже заканчивать и просто попросить прощения. Прости меня, Гермиона, за то, что не смог завоевать твое сердце. Видимо, я мало старался, хотя он не старался вообще, но ты и сама это знаешь. Увидимся, когда захочешь. Твой друг, Рон Уизли." У Гермионы дрожали руки, когда она это читала. Вся ее жизнь пошла под откос с того самого дня как они с Малфоем заключили договор. Все было проще простого: Гарри попросил ее согласиться с просьбой Малфоя стать его адвокатом из-за долга Нарциссе, и она согласилась. Долг жизни друга, ей нужно было зарабатывать имя, а сам Малфой хотел жить с душой. Это было разумной сделкой. И Гермиона ужом вертелась, собирая доказательства малой вины бывшего сокурсника. Это были долгие полтора года. Когда пришло время пересмотра его дела, суд нехотя учел ее доводы и доказательства после долгих дебатов и неоднократных встреч подсудимого с адвокатом и вынес тот приговор о пожизненном заключении. И никто, кроме нее, не знал, что хорошая девочка влюбилась в плохого мальчика. За все время их встреч они препирались, оскорбляли друг друга, спорили, мирились, смеялись и плакали. Они поддерживали друг друга, рассказывая байки из прошлого. Так было легче обоим вынести тяжесть бремени происходящего - травли всех виновных без разбору. Гермиона, отстаивая честь Малфоя и стараясь обелить его, не заметила как дело из профессионального стало личным. Никто кроме нее не знал этого. Никто, кроме Рона, как оказалось теперь. Горе затопило сознание, стыд обжег сердце, у Гермионы потемнело перед глазами, и она упала на пол, выронив лист. Тот спланировал и мягко опустился рядом, кончиком касаясь уже остывающей руки. Совершенно неожиданно и оттого непредсказуемо сердце остановилось, а душа покинула тело. И только мозг помнил последнюю мысль сознания - "ах, если бы повернуть время вспять..."