Шрам

      Чонгук не доверяет людям и не имеет никакого желания с кем-то сближаться.       И эти чувства явно взаимны, потому что, глядя на него, люди неприятно морщатся или же смотрят с откровенной жалостью. А иногда пытаются побыстрее ретироваться от него куда подальше. Чонгуку это нахер не надо.       Он и сам прекрасно знает, что его огромный шрам, тянущийся от левого виска к подбородку длинной неровной линией — ужасен. Что его сильный аромат дыма и чего-то ещё тяжелого, вкупе с хмурым лицом и суровым взглядом, отпугивает. Он знает это всё, поэтому посылает всех корчащихся в его сторону в пешее эротическое, угрожающе скрипя зубами.       Вообще, у альфы была блестящая карьера. Быть майором южнокорейского спецназа ему нравилось. Казалось, эта профессия идеально подходила ему. Пока одно задание не пошло откровенно по пизде. После него у Чона на лице красуется уродливое напоминание, привлекательный аромат превратился в какое-то пепелище, а железяка в собранной по кусочкам ноге окончательно перечеркнула возможность возвращения на службу.       Чонгук долго не горевал. Работая в таком опасном месте, такой исход был ожидаем. Когда-нибудь это да случилось бы. Вот и настало его когда-нибудь. Вымораживало лишь то, как это случилось. Подло и мерзко, ударом в спину от тех, кому он безгранично доверял. Он бы ни за что в жизни не подумал, что его верные, проверенные временем и самой смертью товарищи решат подставить его, и подвергнуть его жизнь опасности, ради своего грёбаного повышения. Тогда Чонгук впервые так сильно ошибся и разочаровался в людях.       Альфа, после того, как отошёл от наркоза, в первый раз за много лет горько заплакал. Его были готовы убить свои же. Ради значка. Ситуация максимально мерзкая и обидная, чёрт бы их побрал.       Услышав вердикт врача о невозможности дальнейшей службы, Чон не сопротивлялся своей судьбе, а начал искать новую работу. Не вечно же ему сидеть и рыдать как обиженная на весь мир девица. Случаются в жизни разочарования. Даже… такие.       Его вообще жизнь с самого детства помотала, но у него не было возможности и желания отчаиваться. Он всегда шёл напролом. И будет идти, назло всему этому грёбаному миру. Хрен ему, Чон Чонгук так быстро не сдастся.       Именно так он и стал тренером по самообороне, который учил боевым приёмам всех желающих (и способных хорошо заплатить, что скрывать — есть-то всем хочется), начиная от хрупких омег (которым мужчина не делал никаких поблажек, несмотря на их пол), заканчивая статными и матёрыми альфами. Работа была прибыльная и хоть как-то близкая к его прошлой, поэтому Чон не спешил искать что-то другое.       И всё бы так и шло дальше своим чередом. Гук всё так же сторонился бы людей, лишь изредка говоря по телефону с неугомонным Сокджин-хёном, ходил бы на работу, пил пиво вечером у телевизора, заедая острой лапшой, и поглаживая устроившегося рядом добермана по кличке Фобос. И не нужны были ему никакие омеги, друзья, веселье и что-либо ещё. «Люди — отстой» стало любимой фразой бывшего майора.       Да, всё так и шло дальше своим чередом, пока не появился Ким Тэхён. Высокий светловолосый омега, с красивой (Чонгук очень долго это признавал) улыбкой, который преподавал вокал и игру на музыкальных инструментах в помещении напротив. Пока этот самый омега в первый же рабочий день не припёрся к Чону знакомиться, широко улыбаясь и напрочь игнорируя дефект на чужом лице и тяжёлый запах пепла. И не уходил до последнего, как бы альфа его не игнорировал или прогонял в особо грубой форме. Не нужно Чону это всё. И Тэхён никакой ему не нужен.       И он уже было, облегчённо выдохнул, когда неугомонный блондин, наконец, ушёл к себе в студию (хоть внутри что-то и кольнуло, но брюнет просто проигнорировал это). Надо бы кардиолога посетить — подумал альфа.       Однако на следующий день тот снова заявился на порог его зала, с контейнерами в руках, из которых шёл вкусный запах. Сквозь прозрачную крышку посуды Чон смог разглядеть огромные куски мяса и аппетитную лапшу. — Пообедаем вместе, Чонгук-ши? — мягко предложил омега тогда.       Альфа не хотел с ним обедать, о чём прямо и сказал настойчивому парню и постарался выпроводить его. Но Тэхён пропустил все его слова (даже пару обидных) мимо ушей, и гордо усевшись на один из матов, начал есть сам. — Как хочешь, мне же больше достанется, — пробубнил Ким с уже набитым ртом, довольно жмуря глаза.       Чонгук лишь недовольно хмурился, испепеляя взглядом болтающего о чём-то омегу и одновременно внимательно рассматривая его. Стоит признать, Тэхён был красив. Очень красив. Будто кукла, нарисованная умелым художником и перенесённая в реальность. У него всё было при себе, и хорошая подтянутая фигура, и привлекательное личико, и бархатный голос, и мягкий аромат кокоса с нотками шоколада и жженого фундука. Порой пробивался лёгкий аромат кофе, когда омега не контролировал силу своих феромонов. Запах Чонгуку нравится, хоть он и не хочет этого признавать, но он приносил ему какое-то успокоение. Но привязываться к кому-то альфа не собирается. Сердце всё ещё помнит горечь предательств, да и жить одному ведь комфортнее. Ах, да, у него ещё есть Фобос.       Пару раз он даже закидывал настырного блондина на плечо и лично выносил из своего зала в коридор, громко хлопая дверью перед носом громко возмущающегося парня. Тот долго разглагольствовал о чём-то, из чего Гук уловил лишь: «невоспитанный мужлан!», «и почему у такого охеренного мужика такой дерьмовый характер» и, самое красочное «но ты всё равно лапушка и я заберу тебя себе!».       Так что да, даже насильственное (альфа старался быть максимально нежным, всё же омега не сделал ничего плохого) выпроваживание из зала Кима не останавливало. Он продолжал приходить, то принося уставшему после занятия альфе бутылку холодной воды из автомата, то очередной обед, к которому альфа не притрагивался (хоть и очень хотел — пахло шикарно), то предлагая сделать массаж и многое-многое другое. Зачастую он о чём-то непрерывно болтал, но умел чётко уловить грань, когда альфа был раздражён, поэтому в такие моменты лишь молча сидел рядом. И гладил мужчину по голове, мать, его, Кима, за ногу.       И однажды Чонгук не выдержал. Не выспавшийся и злой после тяжёлого гона, который он провёл один, заперевшись в квартире, он больно прижал омегу к стенке и прорычал прямо в удивлённое лицо: — Прекращай.       Тэхён, как-то слишком быстро отошедший от шока, посмотрел на него упрямым взглядом. — Почему? — Потому что ты мне не интересен, — как можно более холодно ответил брюнет, чуть ослабляя хватку. Конечно, он врёт. Такие как Тэхён не могут не заинтересовать, они как магнит притягивают к себе любого. Да и за всё время их знакомства, альфа убедился в том, что омега очень хороший и интересный человек. Но Чонгук уже давно решил, что впускать его в свою жизнь не собирается. — Именно поэтому ты пялишься на мою задницу и втихаря пускаешь слюни на мою еду? — нагло тянет омега, задрав бровь. Он бы и руки на груди скрестил, да контейнеры с едой не позволяют. Которые он бережно прижимает к себе, всё ещё теша надежду отдать их так понравившемуся ему альфе.       Чонгук скрипит зубами, грузно выдыхая. О-кей, может он действительно пялился. Очень много пялился. И действительно хотел попробовать стряпню Кима. И самого Кима тоже, но… — Ты совсем ничего не понимаешь? Посмотри, блять, на меня и скажи, что ты видишь?       Чонгук злится. Злится на судьбу, на предателей-друзей, на этот уродливый шрам и убогий запах. И на этого омегу, который бегает по его лицу внимательным взглядом, стойко держась под напором альфьей ауры. Такому только похлопать можно, пацан-то явно очень силён духом.       Тэхен, наконец, устало вздыхает, и, отложив еду на стоящий рядом столик, обхватывает ладонями чужое лицо. Чон дёргается как от огня, не желая, чтобы омега прикасался к этому уродству, но тот держит чересчур крепко. — Я посмотрел, — строго начинает он, мягко поглаживая большим пальцем ненавистное Чоном место. Только не там — мысленно взвывает мужчина, когда пальцы омеги раз за разом проходятся по мёртвой коже. — И я вижу ненавидящего себя и свой шрам альфу, который закрылся в своей скорлупе, потому что не хочет, чтобы люди делали ему больно, — тон его голоса смягчается, а взгляд становится каким-то… нежным? На застывшего как натянутая струна брюнета давно так не смотрели. Страх, отвращение, жалость — пожалуйста. Но не нежность. — Альфу, который постоянно грубит мне, выгоняет меня, иногда обижает, — Чонгук чувствует себя немного пристыженно. Порой он действительно перегибал палку, кается. — Но который до чёртиков мне нравится, и ради которого я сделаю всё, чтобы он впустил меня в свои сердце и жизнь, — заканчивает Тэ, а из груди старшего выбивает весь воздух. На его лице отображается целая гамма эмоций, от неверия и потерянности до лёгкой радости и надежды. — Что? — хрипит он, не сумев совладать с голосом. Сердце ускоряет ритм, а внутри всё сжимается от услышанного. Он кому-то нравится? Такой? Он, конечно, и до этого понимал, что Ким не просто так к нему лез, но он больше верил в вероятность омеги просто подружиться, а не…встречаться? К этому же ведёт этот несносный блондин с контейнерами? Тэхён усмехается и резко подавшись вперёд, клюёт его в щёку. В ту самую. А потом ещё раз. И ещё и ещё, пока старший не останавливает его, крепко держа за плечи. — Чон Чонгук, ты мне очень нравишься. С самого первого дня. И я не считаю тебя уродом, твой шрам совсем тебя не портит, — он вновь проводит по нему пальцем, а Чон неосознанно прижимается щекой к тёплой ладони. Приятно. Как же давно к нему не прикасались с такой мягкостью и теплом. — Он даже придаёт тебе какой-то мужественности. Нет, честно, и не хмурься мне тут, угрюмая ты тучка. Наверное, у него есть своя история, которую ты мне когда-нибудь расскажешь. И запах твой не омерзителен, как балаболят всякие придурки здесь. Мне же лучше, никто не позарится на твои шикарные ножки! Да и ты же не виноват в этом всём, так решила природа, и лично я ей очень благодарен за то, что она создала тебя. Не отталкивай меня, пожалуйста, я действительно искренен с тобой.       Омега прислоняется своим лбом к чужому, умоляюще заглядывая в глаза и перемещая ладони на плечи мужчины. Чонгук долго молчит, смотря на него в упор, и Тэхён уверен, что в его голове сейчас происходит атомная война. Ким очень надеется, что преимущество на стороне с флагом «Ким Тэхён».       Этот хмурый альфа явно разучился сближаться с людьми, но ничего, Тэ в любом случае своего добьётся. Иначе он будет последним идиотом на планете, если позволит себе потерять такого мужественного, замкнутого, но одновременно очень доброго и нежного в душе (он в этом уверен на сто процентов, и никто его не переубедит) альфу. — Что же ты творишь… — обречённо стонет брюнет, опуская голову на чужое плечо и вздыхая. — Я всё ещё не доверяю тебе и не собираюсь со счастливыми воплями начинать отношения и признаваться в чувствах, — омега немного сдувается на этих словах. — Но… отталкивать тебя теперь я тоже не буду. Просто…дай мне время, хорошо? Я всё ещё не верю, что кому-то может нравиться это, — он делает презрительный тон на последнем слове, тыкая пальцем себе в лицо.       Тэхён хотел было возмутиться и опровергнуть слова Чона, но сдержал себя. Ладно, у него ещё будет время, ведь первый этап пройден, и его будущий мужчина наконец-то перестанет его отталкивать. — Хорошо, — кивает он. — А теперь пообедаем? — с широкой улыбочкой. Чонгук кивает и выдавливает из себя лёгкую ухмылку.       Может, из этого действительно что-то да получится? — Нет, ну я ему десять раз повторял, что с его вокальным диапазоном он никак не сможет спеть песню Сии, но он меня совершенно не слушал. Мне кажется, мои уши сегодня лишили девственности, пока тянули это «I’m alive» голосом рожающей выхухоли. — Тэхён ловко раскладывает жареный рис по тарелкам, в которые до этого уже успел наложить кимчи и мясо. Отложив сковороду в раковину, он садится напротив молча слушающего его Чона и открывает бутылку сока, — Я хотел уволиться в тот же момент. Или же запихнуть микрофон ему в задницу, — вздыхает он, разливая напиток по стаканам и протягивая один Чону. — А как прошёл твой день? — Как обычно, и мне, слава богу, не хотелось впихнуть что-либо кому-то в задницу, — усмехается мужчина, отпивая немного сока. Апельсин и манго, его любимый. Всё-то Тэхён помнит. — Ну, так не интересно, — возмущается младший, наваливаясь грудью на стол и хитро глядя на брюнета. — Приходили какие-нибудь красавчики-альфы с классными попками? — блондин задорно шевелит бровями, вызывая у альфы лёгкую улыбку. — Я думал, моя попка нравится тебе больше всех, — вдёргивает бровь Гук, не замечая, как невольно втягивается в этот шуточный разговор. — О, поверь, милый, твоя попка вне конкуренции, — Тэхён громко смеётся на брошенную в него салфетку и принимается за остывающий ужин.       Чонгук фыркает, не сводя с него взгляда.       Тэхён выглядит…уютно. Сидя в квартире Чона, в его футболке и с растрёпанными волосами. После душа он явно не успел их расчесать, сразу принимаясь за ужин, пытаясь согнать с кухни пытавшегося помочь альфу. Тот лишь негромко возмущался на то, что его гоняют в собственной квартире.       Омега впервые пришёл к нему домой спустя две недели начала их отношений (Чонгуку всё ещё странно, но одновременно так тепло на душе от этой мысли). Пришёл посмотреть вместе фильм, да так и стал постоянным гостем. Со временем приходы посмотреть фильм превратились в несколькодневные ночёвки под боком альфы на его широкой кровати, потому что: я что тебе, девочка-девственница какая-то, чтобы спать в зале на диване, когда ты тут такой тёплый и уютный. Чонгук не сопротивлялся. Он вообще удивительно быстро привык спать с мегатактильным омегой у себя в объятиях.       Незаметно в его ванной появилась вторая зубная щётка, новые бутыли с шампунем, а в шкафу пришлось освободить целый отсек для забывающего свои вещи омеги. Тот особенно сильно любил таскать одежду альфы, так что забывать о местонахождении его собственной стало для него нормой. А Фобос, кажется, полюбил шумного блондина больше, чем собственного хозяина, радостно виляя хвостом при появлении Кима в их квартире и укладывая голову на чужие коленки при любом удобном случае.       И за все эти два месяца Тэхён ни разу не показал какое-либо стеснение или недовольство недостатками альфы. Он напротив, часто любил целовать его именно в «уродливую» щёку, а во время того, как они делали селфи, когда Чонгук пытался повернуть лицо чистой стороной, цапал пальцами его за челюсть, и поворачивал именно той самой. Чону сначала было некомфортно, но после он начал чувствовать лишь облегчение и благодарность.       А когда какой-то омега в кинотеатре скорчил недовольное лицо, учуяв немного усилившийся из-за приближающегося гона аромат альфы, Ким гордо вздёрнул нос и со словами: «От него пахнет в тысячу раз лучше, чем от твоих свербящих вонью подмышек» — взял альфу за руку, и под смущённо-возмущённые крики омеги потащил к их местам. Брюнет тогда весь сеанс не мог перестать широко улыбаться, хотя они сидели на ужастике и он выглядел немного крипово. Какой же Ким невероятный.       А ещё он постоянно лез к мужчине с просьбами научить драться. И каково же было удивление Чона, когда тот действительно смог сделать подсечку и завалить альфу на спину, сразу же плюхаясь на него сверху и впервые целуя. Наверное, тогда, поменяв их местами, прижимая блондина к тренировочным матам и пылко отвечая на поцелуй, он и капитулировал окончательно.       И сейчас, потянувшись через стол к что-то эмоционально рассказывающему омеге, чтобы мягко поцеловать его в лоб, Чонгук убеждается:       Из этого обязано что-то получиться.