Шрам

      Чонгук блокирует машину и чуть ли не влетает в полицейский участок, сразу же подходя к дежурному. Он был одет в домашние спортивные штаны и растянутую футболку, поверх которой была накинута тёплая куртка. И такой внешний вид мужчины можно было объяснить тем, что у него сегодня был выходной, и он планировал проспать весь день. Чем успешно и занимался, пока ему не позвонил омега с жалостливо-виноватым: «Чони-хён, я в тюрьме, забери меня, а?». Старший сначала охренел от данной информации настолько, что подумал, что это шутка такая глупая. Но когда понял, что его омега действительно встрял в какое-то дерьмо, вскочил с кровати и поехал спасать этого засранца.       И когда его привели к изолятору, Тэхён уже ждал его, крепко сжав пальцами прутья решётки и строя грустную моську. Рукав его светлой куртки был порван, а на голове творился полный беспорядок. — Привет, Чонгуки-хён, — тихо тянет младший, несмело улыбаясь, пока альфа разглядывает его большими от шока глазами. Появляется ощущение, что ещё немного, и они вообще выпадут из глазниц. Уж что-что, а увидеть Тэхёна за решёткой — это последнее, что ожидал мужчина в этой жизни. — Что ты здесь делаешь, чёрт побери? — Избил своего клиента гитарой и обещал ему засунуть барабанные палочки в анус, — монотонно отвечает за омегу подошедший к ним сержант, параллельно заполняя какие-то бумаги. — Причём почти приступил к осуществлению второго пункта и запустил микрофоном в пытавшегося его угомонить сотрудника полиции. Избитого мужчину увезли в больницу с подозрением на сотрясение мозга.       Глаза Гука от услышанного становятся ещё больше, а на лбу так и видно красной бегущей строкой: «Что за нахер?». Омега поджимает губы и стыдливо опускает голову. Сержант негромко прыскает в кулак, вспоминая, как они, трое альф, пытались схватить этого омегу, который умудрился разбить гитару об другого человека. И крыл такими матами, которые, наверное, не знают даже самые опасные криминальные авторитеты.       У Чона просто нет слов. Он искренне не понимает, что же могло настолько вывести его парня из себя, что тот избил человека, чёрт возьми, гитарой. Да ещё и покусился на сохранность его задницы. Его весёлый болтливый малыш? Избить альфу и загреметь в обезьянник? Охренеть не встать. У Чонгука так много вопросов.       Альфа выплачивает залог, и, извинившись перед весело хмыкнувшими полицейскими, утягивает виновато сопящего младшего за собой в машину. Тот почтительно кланяется мужчинам, всё ещё не поднимая взгляда из-за смущения (он очень ярко помнит, как одного из них буквально час назад посылал к праотцам) и беря своего альфу за руку. Так спокойнее.       Первые несколько минут они едут молча. Чонгук терпеливо ждёт, когда Ким начнёт разговор сам, но тот явно не собирался этого делать, нервно перебирая застёжку на своей куртке и кусая губу. — Может, всё же расскажешь, что тебя сподвигло избить человека музыкальным инструментом?       Тэ отрицательно качает головой и хмурится. — Ты будешь ругаться.       Мужчина удивлённо вскидывает брови, на секунду отрывая свой взгляд от дороги и поворачиваясь к омеге. — Не буду. — Будешь. — Нет. — Да. — Я люблю тебя, как я могу на тебя ругаться?       Тэхён давится воздухом от такого внезапного признания и краснеет щеками. Мужчина не часто баловал его словами любви и в основном говорил их в каких-нибудь неожиданных ситуациях, вгоняя свою пару в смущение. Вот и сейчас. — Раньше ты чуть ли не кидался моей же едой мне вслед. — Это было давно и неправда. Я исправился.       Тэхён вздыхает, переплетая пальцы с альфой, рука которого лежала на бедре омеги, мягко водя по чужой коже большим пальцем. Он вообще большой любитель держаться за руки. Так он чувствует себя комфортнее и ближе с Чоном. И младший прекрасно знает, что и альфа любит это дело, хоть и не говорит об этом в открытую.       — Это был Чхве Минхо. Тот, кого я избил. Пришёл ко мне на курсы игры на гитаре и вот… — всё же сознается Ким, стискивая чужую ладонь крепче. Чтобы успокоить, ибо почувствовал, как начал тяжелеть запах альфы.       Чонгук шокировано округляет глаза, чувствуя, как от услышанного резко ускорился его пульс, а в сердце отдало тупой болью прошлого. В памяти начали всплывать болезненные для мужчины воспоминания, вновь оставляющие горький осадок на душе. Надрывно вздохнув, брюнет резко свернул на обочину, останавливая машину и оборачиваясь к своему парню. — Минхо? Ты уверен? — севшим надломленным голосом.       Омега сочувствующе улыбается, накрывая ладонью чужую щёку со шрамом, в которую сейчас отдаёт фантомной болью, чувствуя, как напряжённо сжаты скулы альфы, и мелко кивает головой. Чонгук грузно выдыхает, откидываясь спиной на сидение и устало прикрывая глаза ладонью.       Чхве Минхо — бывший близкий друг альфы, с которым они служили плечом к плечу. А также тот, кто был инициатором того, чтобы подставить Чона. Тот, от кого получить нож в спину было больнее всего. Гук ненавидит его всеми фибрами своей пережившей предательство души.       Спустя год отношений Чонгук наконец-то смог полностью открыться своему парню, с ноющей болью в сердце рассказывая о своём прошлом и о том страшном событии. Показывал фотографии, рассказывая, кто есть кто. Тэхён тогда лишь молча обнимал Чона, прожигающего нечитаемым взглядом фотографии. Мягко поглаживал по голове и целовал в висок, стараясь объять своими успокаивающими феромонами.       Мысленно же омега проклял каждого, кто причинил его любимому такую боль. Человеческая корысть и жестокость порой переходят даже самые немыслимые границы, и Тэ неимоверно жаль, что его альфе попались такие люди в жизни.       А Чонгук был невероятно счастлив, что жизнь после такого дерьма, всё же сжалилась и подкинула ему этого шустрого и любвеобильного омегу, который занимал все мысли старшего, не давая ему вспоминать прошлое. Он же и познакомил его со своими друзьями, и альфа хорошо с ними сдружился. Особенно близким по духу ему оказался Намджун — с ним мужчина мог часами говорить на разные темы, пока Тэхён уютно сопел у него под боком, давно потерявший нить этих «старческих дебатов». И так, его заполняющаяся новыми людьми жизнь вытесняла из себя старых, делая их лишь бледным отголоском прошлого.       Но вот, судьба, засранка такая, снова решила с ним немного пошутить, сталкивая лбами самого ненавистного человека альфы и самого любимого.       Чонгук усмехается с долей иронии, когда вспоминает, что его омега отмудохал огромного служилого вояку. Даже повод гордиться есть: Гук, значит, неплохо так натренировал своего парня (он просто хотел, чтобы его омега мог постоять за себя даже тогда, когда Гука может не оказаться рядом).       И ведь Тэ умудрился вспомнить лицо человека, которого видел лишь на фото пару лет назад, нашёл в себе смелость рискнуть своей карьерой и здоровьем и не пожалел дорогостоящей гитары, чтобы отомстить за свою пару. Господи, ситуация до истеричного смеха тупая и непонятная, но такая вызывающая трепет в сердце альфы. Разве не такой омега должен быть пределом мечтаний каждого?       Чонгук поворачивает голову к напряжённо пялящемуся на него Киму и мягко улыбается. У омеги перехватывает дыхание. В глазах альфы читается столько, что щёки Кима неосознанно краснеют. Чон всегда умудрялся взглядом показать так много, сколько большинство людей и словами выразить не могут. — Иди сюда.       И Тэхён идёт. Неловко перебирается на чужие колени, протискиваясь между чужим телом и рулём, и сразу же попадает в стальные тиски чужих рук, утыкаясь носом в крепкую шею, вдыхая давно дорогой сердцу запах костра, который с годами почти полностью смешался с омежьим и перестал быть отталкивающим, как раньше. Теперь запах альфы был похож на тёплый вечер у камина в доме дедушки, пропахшем травами и фруктами. Чонгук же зарывается носом в светлую макушку парня, прикрывая глаза. — Мог ли я когда-нибудь представить, что мой омега отхреначит самого Чхве Минхо? Серьёзно, по этому сюжету можно кино снимать, — задумчиво тянет Чон, поглаживая негромко хихикнувшего младшего по спине. — Ты сам хотел выбить ему коленные чашечки?       Чонгук негромко смеётся, крепче стискивая эту невыносимую омегу в объятиях. Только он может пытаться запихнуть барабанные палочки кому-то в задницу или же выбить коленки. И всё ради него, Чонгука. Приятно до чёртиков. — Возможно. Но нынешний поворот событий мне тоже очень нравится. Ты сильно приложил его гитарой? — Она была сломана в щепки. И у него из башки текла кровь, он так верещал, когда его скорая забирала. Если б я не был в бешенстве и меня не пытались запихнуть в полицейскую машину — я бы от души проржался. — И как тебе удалось уложить военного-то? Нет, я, конечно, не сомневаюсь в своих тренерских способностях, но он больше и опытнее тебя. — Я напал со спины, — хмыкает самодовольно омега. На войне все средства хороши.       Чонгук смеётся в голос, совсем не удивлённый таким ответом. Немного отодвинувшись, он упирается своим лбом в чужой, мягко целует в губы и шепчет такое счастливо-искреннее: — Ты такой невозможный, но я так люблю тебя. Спасибо.       Блондин улыбается в ответ лучезарно, вместо слов лишь целуя со всей любовью и нежностью, которые в нём только есть. Чонгук отвечает с неменьшим рвением, в который раз мысленно радуясь, что этот неугомонный омега с контейнерами был таким упорным и смог пробить его ледяную защиту. — Тэхён-и, детка, я поставлю твой любимый салат поближе к правому краю, так что садитесь с Чонгук-и туда, — щебечет миловидная женщина лет пятидесяти с большими тёмными глазами. Прямо как у Чонгука.       Тэхён отрывается от разглядывания в окне шустро снующих туда-сюда людей, окружённых яркими рождественскими огнями и украшениями. Омега мягко улыбается матери Чонгука, сползая с подоконника, на котором сидел до этого, и подходя к ней ближе. — Спасибо, Суён-щи. Вам нужно чем-нибудь помочь? — Нет-нет, ты достаточно сегодня помог. Сейчас тебе нужно лишь отдыхать. Тем более, в твоём-то положении.       Ким благодарно улыбается старшей омеге, звонко целуя хихикнувшую от такого женщину в щёку, и устраивается на мягком ковре перед камином, прижимая к груди валявшегося рядом плюшевого зайца. Блондин блаженно прикрывает глаза, сдувая с глаз отросшую чёлку. В родительском доме альфы тепло и уютно. Так по-домашнему умиротворённо, даже несмотря на всю праздничную суматоху. В этом году они приехали на Рождество в Америку к родителям старшего, так как те очень скучали и долго звали их к себе.       Сзади слышатся тихие шаги альфы и негромкие детские шепотки. Спустя пару секунд рядом с омегой приземляется его муж, держа на руках их пятилетнюю дочь в нарядном платье. — Папочка! — девочка с широкой улыбкой лезет на колени второго родителя, крепко обнимая его за шею своими маленькими ручками. Тэхён обнимает её в ответ, нежно целуя в пахнущую клубничным шампунем макушку и поглаживая по спине. А потом кладёт одну руку на затылок своему альфе, притягивая к себе и тоже целуя. Только ему полагается поцелуй в губы. — И что же вы всё это время делали, принцесса моя? — спрашивает он у малышки, перебирая пальцами волосы мужа, уложившего голову ему на плечо. — Папа учил меня, как бить в челюсть! — с искренним восторгом отвечает девочка, сжимая руку в кулак и делая показательный замах. Тэхён лишь устало вздыхает, бросая осуждающий взгляд на мужа, который строит самое невинное выражение лица и гундит: «Не, ну а что такого?». — Какой твой папа молодец, — подыгрывает дочери омега, параллельно недовольно пихая Чона в бок. Этот альфа пытается сделать из их очаровательной дочери машину-убийцу. Тот лишь усмехается негромко, мягко целуя метку на шее мужа. — Да! Папуль, — девочка сразу же строит просящие глазки и дует губы. Она всегда использует этот приём, когда ей что-либо нужно. — Дай, пожалуйста, телефон, я хочу позвонить Кёнсу и поздравить его с Рождеством, — и складывает ладошки в молебном жесте.       Омега широко улыбается, вспоминая маленького альфочку из группы дочери, который каждый день приносит ей несколько сорванных по пути цветочков или конфет из магазинчика неподалёку и, краснея щеками, вручает девочке свои презенты. Чмокнув девочку в лоб, он достаёт из кармана брюк свой мобильник, набирая номер папы Кёнсу, с которым неплохо сдружился, и протягивает телефон Сане. Та громко благодарит родителя и, забрав мобильник, торпедой уносится из комнаты. И обе омеги полностью игнорируют хмурого альфу, смотрящего на происходящее с полным непониманием. — Я не понял, это ещё что за Кёнсу такой? — спрашивает он у мужа, когда дверь за дочерью закрывается. — Хороший парниша, милый, умный. И родители приятные, я с ними хорошо общаюсь, — беззаботно тянет Тэ, с кряхтением устраиваясь между ног мужа, опираясь спиной о его грудь и укладывая голову на плечо. — А не рано ли за моей принцессой ухажёры бегать начали? Мне это не нравится, — возмущённо ворчит альфа, укладывая ладони на круглый животик омеги, скрытый тёплой тканью белого свитера. Даже сквозь недовольство он не забывает проявлять свою заботу, круговыми движениями поглаживая его. Сын, почувствовав прикосновение отца, сразу же пинается, вызывая на лице омеги счастливую улыбку. — Не бубни. Праздник на улице, Чони-хён, давай отложим твои отцовские ревновашки, а?       Тэхён поворачивается к мужчине лицом, обнимая за шею и перекидывая ноги через бёдра альфы. Чонгук поддерживает его за поясницу, чтобы тот не свалился и сидел комфортнее. И вздыхает. Эти омеги сведут его с ума. Поскорее бы уже появился на свет его сын-альфа, и он не страдал бы в одиночестве, имея маленького соратника под боком. — Я потом с вами поговорю, — предупреждает брюнет суровым голосом, хмуря брови. Ким снова улыбается белозубой улыбкой, явно не восприняв угрозу должным образом, и, поднявшись на ноги с помощью альфы, тянет его в столовую к остальным.       До рождества осталось полчаса.       А через месяц у альфы наконец-то родится долгожданный соратник, с которым они стоически будут выдерживать все выкидоны омег и охранять их как зеницу ока.       И когда Чонгук каждый день будет получать поцелуи в свою изуродованную щёку сразу от троих самых дорогих людей — он окончательно перестанет переживать по этому поводу, считая себя самым счастливым человеком на Земле. Возможно, ему действительно надо было пройти через ту боль, чтобы в итоге получить имеющееся у него на данный момент сокровище, в виде любящей семьи.