не такой уж хороший парень

***

У Джуёна по жизни не так много целей, но есть кое-что чего хочется наверняка. Что-то вроде вовремя ловить тех, кто слишком близко подбирается к пропасти. Носишься себе по городу, а тут раз и понимаешь — у бедолаги под ногами бездна. И ты в одно мгновение оказываешься рядом, вытягиваешь руку и хватаешь. Успевать вовремя вообще очень важно. И оказываться рядом с кем нужно, и протягивать раскрытую ладонь. И иметь на это достаточно сил. — Вот и будешь адвокатом. Закончи юридический, а там устроишься в хорошее место и помогай, кто платит за это. Выслушав часовые стенания сына о будущем, отец, на правах главы семьи, решил все быстро и безоговорочно. Джуен тогда подумал: «Вот это да, он все о жизни знает и меня понимает». Только спустя время дошло, что и слушали его вполуха и решение было заготовлено еще заранее. Но даже так, Джуен не стал возражать. Издержки строгого воспитания. Да и без него Джуен — примерный сын. Он полагался на родительский авторитет и опыт. Джуен возненавидел систему права и государства во время первой учебной практики. — Сплошная скука, — ворчал Чанбин, его сокурсник и неплохой приятель. — И бюрократия. — Сплошное надувательство, — прибавил Джуен. Ненависть закрепилась после участия в некоторых делишках отцовского бизнеса, куда его стали привлекать немногим позднее. Разобравшись в нюансах, Джуен со стыдом выполнял обязанности, возложенные на него тогда, опасаясь перечить отцу и запороть будущее в университете. Да и рассказывать на стороне о том, что его задачи все больше напоминали мошенничество, было стыдно. На следующий год он отыскал небольшую организацию по защите прав животных и хотя бы этим пытался искупить грехи за те мелкие пакости, что его принудили выполнять. Уговорить родителей удалось под предлогом того, что ему положена самостоятельная жизнь, светлое пятно в рекомендательных письмах и разнообразный опыт. — Да сейчас все так делают, отец. Любая уважающая себя фирма занимается отчислениями на экологию, поддержку животных или помощь детям. Я у тебя на фирме все равно ничего не делаю, а так бонус к моей практике. У сына, с какой стороны не посмотри, отличника, таких бонусов лопатой греби. Но джуенова тогдашняя знакомая — лже-вегетарианка в третьем поколении и капризная дочка отцовских партнеров, — заверила, что даже ей придется: — Изучить вопрос изнутри и поработать с этими наивными благодетелями. Кто знает, когда пригодится. СМИ и клиенты сейчас надоедливые, ужасные просто. Любят, чтобы все обо всех заботились. Джуен жертвует ради репутации бизнеса. От дальнейших разговоров он сбежал под предлогом срочной подготовки к семинару. Он знал, что лже-вегетарианка только притворяется, что питается салатами, выблевывает еду в чистеньких туалетах ради фигуры, и считает животных тупыми и недостойными жалости. Жизнь обычного юриста-практиканта вдали от дома показала себя с лучшей стороны. Джуен получил идеальные рекомендации, чем порадовал родителей. А еще во время работы, среди всяких бездомных кошек и собак, он познакомился с ребятами с факультета социальных наук. Среди них он встретил Хенджэ. Первый раз Джуен его увидел в окружении блохастых, замурзанных щенков, когда Хенджэ пытался поухаживать за ними. Это была не его практикантская задача, но у Хенджэ был свой взгляд на то, чем заниматься. На следующий день, Джуен едва вернулся с обеда, как услышал вопли. Один из щенков забежал на этаж - в офисную часть из отведенной для животных. Срочным образом пришлось становиться всеобщим героем. Он кинулся на помощь не то скулящей собаке, забившейся в узком проеме между кухонным столом и стеной, не то Хенджэ, который панически орал на стол, стену и всеобщее жизненное западло, не то офисным работникам, которые не знали, что делать ни со щенком, ни с Хенджэ. Так и познакомились. — У жизни всегда есть какая-то особенная ирония. Это весело. Это была их третья встреча. Хенджэ легко шел на контакт, много болтал и всячески радовался новому знакомству. В этот раз он держал на руках крошечного котенка. Его волосы были спутаны в клубок, а из холщевой сумки торчали скопом тетради, книги из букинистического, рукав спортивки и наушники. Джуен поймал себя на мысли, что испытывает не веселье, а умиление. Погладить хотелось одновременно котика и вот это гогочущее нечто, стоящее напротив. — Эй, ты даже не спросишь, что я имею в виду? А я говорю, о том, что мы встретились в таком месте… О, помоги мне с шапкой. Давай подержи его, пока я найду ее в сумке. Я опаздывал, поэтому едва успел помыть голову. Похож на пугало, да? — Нет, — Джуен принял в объятия котенка и прикусил язык. Дело не в том, что он боялся делать комплименты парню, не в том, что традиционные ценности были приоритетом в семье и не совпадали с его личными, а в том, что… Джуен не хотел бы заблуждаться на счет их двоих. Хенджэ казался совершенно очаровательным, но абсолютно неподходящим. Неуместным, но чертовски интересным. Джуен не знал можно ли доверять, полагаться в долгосрочных делах, совпадут ли их привычки и стремления. В то же время Хенджэ каждый раз показывал себя, как человек, чьи взгляды так ярко отражали главную наивную джуенову цель. И это подкупало. — В общем, этого мальца выкинули на улицу. Я быстро закончу со своими делами и повезу его в клинику. Ребята там перегружены, а я не хочу, чтобы он долго оставался в клетке в таком состоянии. Хочешь со мной? Хенджэ делал так почти с каждым животным, которое оказывалось в его руках. Пока Джуен, сидя за небольшим столиком в углу, писал скучные письма и составлял договоры согласно букве закона, его новоиспеченный сумасшедший друг носился по разным местам, выискивая помощь. Кормил и лечил всех пушистых и пострадавших за свой счет. Влез в ссору с пожарными, которые не могли вовремя приехать и достать орущего и бесящего весь двор кота с дерева. Подрался с мужиком, избившим свою овчарку. Джуену тоже досталось. Хенджэ дрался кошмарно, а мужик уже не мог угомониться. Тем же вечером Хенджэ купил им по банке дешевого пива, чипсы и с этим набором явился, довольный, сияющий, как начищенный пятак, с подбитым глазом и содранными руками к Джуену под двери: — Ну типа, спасибо. Приглашаю пройтись на крышу и бахнуть все под звездами. Романтика же, — со словами благодарности и отвратительным торжеством он вручил свои покупки. Преподнес пакетик, словно букет любимой девушке — вытянув руки и ожидая согласия. Еще Хенджэ краснел кончиками ушей, смотрел взглядом брошенного щенка. Слава богу, не вспомнил свои же слова про иронию их встречи. Ведь Джуен тогда промолчал, а сейчас соглашался — он буквально наткнулся на потерянного и нуждающегося в защите Хенджэ. Пока все эти мысли выстраивались в ровную логическую цепочку, Хенджэ покорно ждал, когда до Джуена дойдет намек. Оглядев картину еще раз, Джуен проморгался: — Это свидание? Хенджэ отвел свои ясные очи в сторону и нервно дернул рукой с «букетом». В неловкости между ними звенело нечто очаровательно искреннее. Возможно, пивко из пакета. Джуену в общем-то уже тогда много не требовалось: у Хенджэ красивое лицо с фингалом, он первым сделал шаг навстречу и даже закуски принес, что выдавало его хозяйственную и предусмотрительную сторону, ведь что может быть лучше соленых нори или сырочка под вторую-третью бутылочку? — Ладно-ладно, только куртку возьму. Замерзнем же. Конечно, Джуен показал себя настоящим рыцарем, закутав новоиспеченную принцессу в свои вещи и спасая второй раз за день. На следующее свидание он потащил Хенджэ пить в бар, чтобы не отморозить задницы, ну и заодно покрасоваться наличием денег: — Мы можем пить не только дешевое пойло из круглосуточного. — Поверь мне, придет момент, когда ты захочешь обычное пойло из круглосуточного, — Хенджэ потряс бокалом. — Ты подумаешь, что к черту все дорогие рестораны. А вот побухивать на скамеечке — самое то. Контекст и окружение, ты еще почувствуешь! Они были уже достаточно пьяны, чтобы картинка перед глазами расплывалась, но еще удавалось ворочать языком и перетирать за жизнь. Хенджэ умостил голову на плече и Джуен щекой чувствовал мягкость спутанных волос. В баре было шумно, людно и никому не было дела до двух прижавшихся друг к другу юнцов. Коричневато-желтая гамма приятно сливалась с расфокусом зрачка. Казалось, что они лежат в поле одуванчиков. И Хенджэ звонко смеялся, говоря об этом. Джуен просто пялился на его губы. Как сильно он желал узнать их вкус: сочный, спелый, безумный. Поймать и прикусить чужой едкий язык. Самую малость втянуть губы и после ворваться в горячий рот, смешивая остроту момента и его дикую сладость. — Сделай это. Очень шумно. А еще алкоголь давал о себе знать. Джуен наклонился. Непроизвольно, притянутый магией момента, вседозволенностью и тем, как охотно Хенджэ подставил лицо и приподнялся навстречу. Теперь их разделяла невидимая пелена сомнений. Все желания читались Хенджэ словно он провидец, знаток человеческих слабостей и грехов. — Сделай это, даже если боишься. Нет, Джуен не из тех, кто принимает необдуманные решения, даже под влиянием алкоголя. У него впереди окончание универа, получение диплома, какие-то важные поступки. Не так чтобы еще цель, но чувство серьезного перелома в жизни. Хорошо бы не разочаровать родителей сейчас. Взгляды у них разняться, но ведь те столько сделали, так старались ради сына. Джуен уже одолел большую часть универской программы — остался годик отмучиться и дальше она — заветная свобода. У Джуена планы на будущее без лживой идеологии, он станет взрослым и самостоятельным, а значит, и без родительских наставлений и их же финансов. А на счет Хенджэ у Джуена предчувствия, что где-то он оплошает, проебется и, да, он хочет его целовать, но если сделает это сейчас, расхлебывать будет всю жизнь. Хенджэ глухо смеется и прикрывает хитрые пьяные глаза: — Какой же ты честный и порядочный. Думаешь, что я легкомысленный дурачок или за один поцелуй попрошу звезды с неба достать? Ну как хочешь, Джуен. Однажды сам будешь меня искать и кто знает, буду ли я рядом или меня занесет в самый ад, откуда даже на помощь не позвать. — Ты же не беспомощный щенок, в самом деле. Да и кроме того… я помогу тебе в любом случае. Тогда Джуен еще не знал, что подписывает себе смертный приговор. На свидания они больше не ходят, но привычка иногда выпить остается. Они оба успешно заканчивают практику. Хенджэ переходит на следующий курс, учит свои социальные науки. Джуен тогда узнает, что Хенджэ вроде как старше, но это его второй универ. Из первого он вылетел с треском. Хочется пошутить, что за пьянство или прогулы, но все как-то понимание приходит само — у Хенджэ слишком острый язык. Джуен тоже переводится на свой последний — дипломный год, — учится, находит работу и копит деньги на взрослую жизнь. Просыпаться по утрам становится тяжелее. И нет так, чтобы напрягала большая занятость и нагрузка или объем учёбной программы. Давит то, как родители расписывают перспективы в его будущей адвокатской карьере, а на небольшие намеки о возможности другой работы, отвечают категоричным неприятием. — Тебе бы девчонку нашего уровня, а место в фирме давно тебя ждет. Что ты сочиняешь, сынок? На тебя кто-то плохо влияет? — Мам, не говори ерунду. Ты всех моих друзей знаешь. — Знаю! И дело наверняка в этом Хенджэ! Ты как с ним познакомился, так совсем на себя не похож. Радуйся, что отец не слышит. Он бы с тобой иначе поговорил. Частые поучения и контроль заставляют ждать конца года больше всего на свете. Порой хочется психануть, принести свой диплом в подарок родителям, как и все универские годы, а потом устроиться каким-то продавцом в Макдональдс и просто жить. Если бы у него была возможность, он бы махнул в Калифорнию. А ещё лучше в Нью-Йорк. Пройтись по центральному парку, кормить уток в озере. Вот чего хотелось бы, а не тащиться на очередную лекцию об авторском праве. Хенджэ все еще считает, что Джуен сильно заблуждается относительно своих планов на жизнь, мол, давно надо бросить учебу. Тому легко говорить, сам-то он беспечно творит что взбредет в голову. Неудивительно, что когда в холле его встречают приятели — Кино и Юто, рядом мелькает макушка Чанбина, те сразу спрашивают, когда он последний раз видел Хенджэ. — Вчера вечером, — припоминает Джуен. Джуён не слишком сходится с людьми, но к нему многие тянутся, вот как ребята с социального. Говорят, что он выглядит хорошим человеком. К аудитории Джуен поднимается лениво, также раскладывает блокнот и учебники. Лучший ученик — приходит вовремя, сдает все на отлично. Джуен вообще все делает настолько идеально, что аж зависть берет. — Там этот нашелся! — Кино залетает в аудиторию за минуты две до начала занятия. «Этот» вообще-то имеет имя, но Кино даже не нужно его назвать. Джуён вздыхает. Кто-то замечает, что сейчас придет учитель. Кто-то, что: — Опять? — Опять, — горестно тянет Кино и хватает за рукав пиджака. — Джуён, ну пошли скорее. Его тащат по коридору, безропотно плывущего под грузом судьбы. Кино заботливый друг, а Джуен никак не въедет откуда у Хенджэ такая склонность к саморазрушению. Он умудряется влезть в дерьмо, когда остальные его обходят. — Что на этот раз? — спрашивает Джуён без интереса. — Защищал жертв буллинга, спасал новую преподшу экономики от домогательств? — Ты же знаешь Хенджэ. Он несёт все подряд. — Знаю, потому и спрашиваю, что он в этот раз сказал и кому? — Пусть сам тебе ответит… Если зубы целые. Когда Кино подтаскивает Джуёна к заднему двору, где неблагородные студенты зажали одного слишком языкатого борца за справедливость, то этому самому борцу уже успевают съездить ботинком по лицу. Ботинок качественный и недешевый, судя по отпечатку подошвы. — Блин, — разочарованно роняет Джуён вместо приветствия. — Чего блинкаешь?! Давай! Спасай его, — Кино пихает Джуёна между «обидчиками» и «жертвой». Ещё с утра Джуён не собирался драться. Ему бы спокойно закончить универ, забрать диплом и приветик работа в Макдональдс. Он даже истории про сраного Робин Гуда или кого-то там сейчас принято возносить на пьедестал славы, обходил стороной. Да, спасать жертв на краю обрыва хотелось. Но чтобы передумать оказалось достаточно проучиться пару лет на юридическом, хлебнуть изнанки отцовского бизнеса и познакомиться с Ли Хенджэ. Казалось, он перевыполнил план спасения за троих. Ведь за последний год как только ни приходилось прикрывать Хенджэ. После очередного фееричного вытягивания Хенджэ из лап местной шпаны, Джуен объяснялся с деканом по поводу того почему у Хенджэ столько пропусков: — Помогал мне с переездом и подвернул ногу, это все я виноват. А пропущенное он догонит, я присмотрю! После: «Джуееена, тут такой бар кошмарный и в жопе города, а я отдал все деньги своей хорошей подруге, можешь мне такси вызвать?». После еще десяти тысяч подобных приключений недостойных порядочных и благородных джентльменов, Джуен заглянул в паспорт. Там все еще стояло его имя — Ли Джуен. Ничего нового. Хенджэ-то давно считал его героем любимой книги. Романтика двадцать первого века, современная версия. В одной такой книге даже пропасть была, поэтому Джуен не слишком спорил. А сегодня либо день настает неудачный, либо Венера с Меркурием не подружились, либо родители достали со своими наставлениями и представлениями о порядочном сыне, но внутренне Джуен подошел к точке извержения вулкана. — Мммм, — Хенджэ радостно пытается подняться, разве что хвостом не виляет от счастья при виде рыцаря спасающего от безмозглых аборигенов, но его бесцеремонно пихают обратно на пожухлую траву. Джуён чешет затылок и вздыхает. Тот самый, с классными ботинками, пытается включить соображалку. Лицо у него такое сложное, мыслями не обременено, так что Джуён на интеллектуальный диалог и применение своих адвокатских навыков не рассчитывает. Толпа пучеглазых отморозков заворожено ждавших драки, начинают пыхтеть, пускать пар и материться. — Чего припёрся? — Кто блять будешь? — Пацаны, осторожно. Это же Джуён! Пока гопота коллективно устанавливает личность новоприбывшего, Джуён поднимает Хенджэ и ставит себе за спину. Из разбитого носа течет кровь и на губе ссадина. Правая сторона, наверно, опухнет. В общем, мордашка так себе. И это тоже бесит. Когда у Хенджэ лицо было целым? Нет, шрамы украшают, но не когда они получены таким безответственным образом. — Эй, — тот, с ботинками кладет лапищу на плечо, — ну, Джуен, да? Чего явился? Джуён негромко смеется. У Хенджэ нередко поток слов не успевает за мыслями, но в этот раз он действительно попал на полных кретинов. — Забрать пришел. Кивает в сторону Хенджэ. Тот хлюпает носом и готовится что-то вякнуть. А это очень зря. Да-да, на вот тех отмороженных его имя и статус в универе в купе с хорошими физическими данными и профессионально поставленным кулаком влияют пугающе, только один псих — Хенджэ, моргает и лыбится. Приходится выразительно взглянуть в ясные бездонные зрачки, и следом словить пару микроинфарктов, потому что даже спустя год с их знакомства Хенджэ смотрит как тогда, в баре. И Джуен сомневается, что они были пьяны алкоголем. Он чувствует, как кровь приливает к затылку, как горячеют ладони, а разбитые губы Хенджэ наверняка все еще сладкие, хоть и отдают металлическим — болючим — вкусом. Красные и влажные. Напухшие. От вида растрепанного, смелого, страдающего Хенджэ Джуена нечеловечески ведет. Это кошмарно и возбуждающе одновременно, и что еще хуже — взаимно. Наверно, если бы Хенджэ произнес тоже, что и тогда, всего одну фразу: «Сделай это!», Джуен бы больше не сомневался. И мысль об этом заставляет действовать. — Молчи, — шипит Джуён, опасаясь уже не за драку, а за себя. За то, что может впиться и разделить кровавый поцелуй. Сделать его их первым. — Ну чего мы, драться будем или так постоим да разойдемся? — удивительно, но в компании чувака-с-ботинком нашлись одаренные мозгом. Будто знак, что все можно решить мирно и даже успеть на занудное авторское право. Драться все равно приходится, потому что, нет, показалось. Точнее кто умнее свалили к черту, кто поглупее полезли махать кулаками. Думали взять количеством, второй раз попали по носу Хенджэ, чем и выписали себе смертный приговор. — А ты боишься за его красивое личико. Лицо у Хенджэ правда красивое и это так ужасно, когда некто портит его красоту. Джуен даже спорить не стал. Молча прописал по первое число. Рука у него сильная, а сам он ну точно «слабая женщина», как ляпает в запале Кино. И прав, гаденыш. Слабая, когда дело доходит до всяких Ли Хенджэ и защиты их чести, морды и задницы. Напоследок, уходя с поля боя, Джуен получает плевок: — А говорят, Ли Джуен — хороший парень. Всем такой друг и отличник. Его очевидно пытаются задеть, напугать. Потому что всякое было, но драка во дворе универа — впервые. Осознание накатывает ледяной волной, жутким шоком совершенного. Как своевременно раздается над ухом: — Значит, не такой уж и хороший. Из уст Хенджэ звучит, как комплимент. И, наверно, именно эти слова что-то надламывают, разбивают в послушном сыночке, прилежном будущем адвокате. Разделяют на отчетливое до и после, когда не повернуть назад. Джуену кажется, что он долго-долго шел по пустыне, переходя от одного миража к другому. И вот, наконец, добрался. Джуена ломает сильно, вычищает из головы все сомнения, оставляя только желания. Но первым делом он отчитывает Хенджэ: — Когда человек напичкан всякими знаниями и делает какие-никакие хорошие поступки, так не скоро сообразишь, тупица он или нет. Но, Хенджэ, ты просто безответственный по отношению к себе… к людям, которые тобой дорожат. Черт! Если б произошла катастрофа и нас сажали на корабль, чтобы вывезти с планеты, ты бы первым делом узнал кто капитан. Чтобы обязательно не расист, не католик и не коммунист, но феминист и веган. — Католик-то почему? Я к католикам хорошо отношусь, пока они не заставляют меня жертвовать деньги… — Хенджэ! — Коммунизм, кстати, тоже спорное заявление. Вот если брать Союз и Северную Корею — это одно, а Китай… — Какой же ты идиот, господи. — А я вот сразу сообразил, что ты умный…. Этот болтун просто не оставляет выбора. Джуен прижимает его спиной к шершавой стене, а после словно ныряет с высоченного моста в ледяную воду. Поцелуи горячие, касания холодные. Как можно выжигать душу, отдавая сразу и столько? Как может в одном человеке находиться столько чувств, чтобы превратить их двоих в пепел? А главное, где теперь эта грань между хорошим и плохим парнем?