не такой уж хороший парень

***

У Джуена нет четкой уверенности, как сложилась бы его жизнь, если не встреча с Хенджэ. Будто бы в тот день запускается механизм — эффект бабочки. С них все начинается, и также и закончится. Впрочем, Джуен не считает себя центром Вселенной, точкой отсчета. Его жизнь, как и миллиарды других вплетены в бесконечную паутину временем. Найти в ней первую ниточку, как и серединку, обычному человеку не под силу. Но что-то он определенно создает, на что-то влияет и совсем не подозревает, чем это обернется для незнакомых ему людей. У Джуена из насущных проблем — заявить семье, что учеба и отцовская фирма в его планы на жизнь больше не входят. Это тяжело. Из приятного, что скрашивает происходящее — стремительное сближение с Хенджэ. Есть такие люди, которым не подходит жить наполовинку. Учится, значит, максимально хорошо. Радовать родителей своими успехами. Быть с кем-то не для развлечения, а по любви. Когда они плетутся с Хенджэ в музей, тот неожиданно болтает грустные вещи. Его лицо больше не опухшее, а корочка на губах не трескается от частых поцелуев. Разве что небольшая царапина на щеке, которую Джуен слизывает, пока они стоят в черной комнате, напротив полыхающей инсталляции догорающего рояля. Хенджэ прижимается щекой и тычется носом за ухом. Весь такой жалостливый, что Джуен всерьез беспокоится. — Что с тобой? — Самое лучшее в музее было то, что там всё остается на местах. Даже эта выставка, даже перформанс — для всех зрителей начало одинаковое. Ничто не меняется. Меняешься только ты сам. Я все это в книжке вычитал, думал слова красивые. А теперь стою здесь с тобой и начинаю понимать. Тощая фигура Хенджэ отлично умещается в широких ладонях. Его волосы растрепаны, а романтический бред бросает в трепет. Хенджэ может болтать о чем угодно, но за весь год он никак не обозначил свои чувства словами. Доверием — да. Тем, что постоянно крутится рядом, тем, как пытается прикоснуться, непроизвольными объятиями — тоже, сотню раз. Но его дурная голова оказалась способна только на подобие признания. Джуен смеется и понимает так, как он уверен, хочет все сказать Хенджэ. — Я тоже хочу быть с тобой как можно дольше. Хенджэ, как думаешь, бывает такая любовь, чтобы на всю жизнь? — На всю жизнь бывает только грязная посуда, перегоревшие лампочки, нелюбимые дети и родители, которые не понимают ничего из их жизни. Прости, если тебя последнее задевает. Ну типа твои родители не слишком беспокоятся о том, чего на самом деле хочешь ты сам. У Хенджэ удивительная способность понимать Джуена. Забавно, они будто слеплены из одного пластилина. Пока один молчит, другой говорит. Один понимает, второй — задает вопросы. Но еще Хенджэ смелый и беспечный, а Джуен осторожный и рациональный. Джуен настолько привыкает к их сосуществованию за все время знакомства, что если бы им пришлось разойтись, это равносильно потери руки, ноги или, может быть, сердца. Думать и напрягать Хенджэ с ответом, ведь он так ловко соскочил с темы, Джуен не хочет. Он уже думает о том, чтобы отправиться в соседний зал. Там другой перфоманс, возможно, еще более жуткий, чем горящий рояль — символ исчезающей ценности искусства. Джуен делает шаг, когда Хенджэ цепляется в его ладонь и быстро (волнительно) шепчет: — Я не знаю, бывает ли любовь на всю жизнь. Но бывает так, что с каких-то слов все начинается. Со случайных встреч или взглядов. И ими же все и заканчивается. А все, что между и есть жизнь. — Как будто книжку читаешь. Начало и конец в обложке, а посредине — слова и события, — хмыкает Джуен. Звучит безумно, но по-своему верно. В голове Хенджэ всегда все набекрень, вот уже и ему передалось. Неожиданно это дарит приятное чувство свободы и веселья. Посмеиваясь, они пробираются по коридору к новой зале. Табличка под несколькими работами гласит, что их автор некий «Кевин Мун» и Хенджэ замечает, что у художника есть вкус, и далеко не уходит, подписывается на него в инстаграме. Одна из картин называется «Эффект бабочки» и Хенджэ хмурится пытаясь понять значение. — Теория бабочки? — Джуен почесывает подбородок. Умничать не хочется, поэтому он пытается говорить на понятном Хенджэ языке. — Это теория о том, что один взмах ее крыльев способен вызвать цунами на другом конце мира. О том, что когда-то одна подростковая драка может привести к большому путешествию по миру. О том, что одна книга может исколесить половину Америки, передаваясь из рук в руки, а то, что описано в ней, красной нитью судьбы, свяжет множество жизней. Понимаешь? Одно крошечное событие может привести к сотне других, как все связано, даже если мы не подозреваем об этом. Ох, простите! Джуен увлекается и пробираясь через толпу посетителей галереи сталкивается плечами с высоким юношей. Тот доброжелательно улыбается в ответ и качает головой. — И вы меня, засмотрелся и отвлекся. У незнакомца прикреплен бейджик и на нем два слова: «Енхун» и «актер». Джуен хочет уточнить, играет ли Енхун в перформансе, которые показывают в соседнем крыле галереи, но Хенджэ тянет за рукав и они уходят. Дома Джуен прокручивает их свидания с Хенджэ, смотрит в телефонные переписки, которые начинаются с пожеланий доброго утра и спокойной ночи. Сахарная романтика сладко согревает. На столе лежит ненавистный диплом, который еще чуть-чуть и пора сдавать. Драка в стенах университета никак не повлияет на оценку. Все-таки Ли Джуен лучший студент, а его семья достаточно влиятельная, чтобы не позволить выгнать Джуена за единственный проступок за годы учебы. Дома ему досталось гораздо крепче. Ссоры с отцом Джуен принимает, как необходимость. Он борется за право жить свою жизнь, называет это взрослением и выходом из семьи в большой мир. Неприятно, но Джуен не хочет отказываться от решения. Его не пугает угроза вроде полной финансовой независимости, но вот запрет видеться с Хенджэ он встречает категоричным отказом. — Это моя жизнь, отец! Я сам решаю, что с ней делать. — Увижу этого засранца рядом, обещаю, его жизнь не будет спокойной. Впервые в жизни Джуен взрывается и покушает на законное — свои права на собственное будущее. Мать хватается за сердце: — Ты что говоришь! Как это ты не станешь заканчивать университет?! Компромисса удается достичь через ежедневную ругань и уговоры: Джуен заканчивает учебу, как того желают родители, а они взамен терпят его дружбу с Хенджэ. Новостью о том, кем ему является Хенджэ на самом деле, Джуен решает травмировать родителей немного позднее. В общем-то все идет не так и плохо. Хенджэ еще несколько раз попадает в неприятности, Джуен проходит предзащиту. Хенджэ говорит, что хочет написать книгу о каком-то розоволосом мальчике и назвать ее «Колибри». — Ты же не умеешь писать. — Зато я умею чувствовать, — Хенджэ шкерится. Он разливает на себя дешевое пиво и плюхается на Джуена. — Хочешь ты напиши? В конце концов, если ты не собираешься быть адвокатом, надо же тебе чем-то заниматься. Джуен пытается спихнуть с себя неразумное и нетрезвое нечто, но бесполезно — и собственные руки не слушаются, и Хенджэ облепляет, как коала любимое бамбуковое дерево. Он включает музыку и подпевает: Now I tell you openly You have my heart so don't hurt me You're what I couldn't find Totally amazing mind So understanding and so kind You're everything to me — Это будет одна из его любимых песен. Я одно время жил в Детройте, давно еще и мы устраивали конкурс между школами. Я эту песню пел. Классная? Тебе нравится, Джуен? Ставить задачи Хенджэ умеет. И пока он вовсю расписывает приключения мальчишки, его несчастливое детство и огромную страсть к музыке, Джуен думает о двух вещах. Ему действительно надо решить чем заниматься по жизни, ведь его теперешняя работа средство к существованию, а не цель жизни. А вторая — он хочет перейти с Хенджэ на новый уровень отношений, но общажная комната отстойный вариант. Пускай Хенджэ и обитает там практически всегда сам, но это место хорошо лишь для встреч. Все должно быть по законам жанра: большая кровать, дорогое шампанское, чтобы слегка захмелеть, и целая ночь для них двоих, а не вопли страдающих от экзаменов и пересдач через стену и голодные не то студенты, не то коты за окном. Еще и комендант периодически орет в унисон. К себе позвать выходит редко, но так чтобы остаться наедине еще ни разу. Джуен уже готов снять для них апартаменты, но на Хенджэ сваливается сессия. Его пропуски, драки и репутация превращают учебу в кромешный ад. Что за бабочка махнула крылом Джуен не знает, но момент ожидания и относительного спокойствия превращается в череду провалов. Хенджэ числится в списках на отчисление и ходит унылый, хоть и пытается держать хвост пистолетом. А следом родители сообщают, что сразу после защиты их ненаглядный сын отправится открывать с отцом филиал в Дубаи. Какого черта происходит Джуен не понимает. — Я же говорил, что не хочу этим заниматься! Мне не нравится работать на фирме и я не собираюсь быть юристом. Он спорит с родителями пять дней подряд. Но все скатывается в банальный шантаж. Если строгое слово отца всегда было кратким и безапелляционным, то на мать Джуен хоть немного надеялся. — Если ты поедешь с отцом, мы постараемся помочь твоему другу окончить университет, — произносит мать. И тогда все становится понятным. Таким однозначно ясным, как никогда. И хотя внутри себя Джуен бесится и кричит, но вслух он произносит другое: — Я должен подумать. — Милый, ты ведь понимаешь, у Хенджэ больше не будет возможности поступить. А это значит, что вся его жизнь пройдет в бедности. Мы с отцом желаем тебе лучшего будущего. Я просила тебя не дружить с этим мальчиком, он ужасно на тебя влияет. — Мама, перестань. — Мы поможем ему. — Вы уже достаточно сделали! Хлопая дверями в комнату, Джуен хватается за голову. Так не должно быть. Он всегда помогал Хенджэ, но теперь становится причиной его крупных проблем. Мать права, поступать заново у Хенджэ не хватит средств. Да и желания тоже, и без того второй универ. Но Хенджэ ничуть не никчемный, как считают родители. Нет, иначе Джуен не влюбился бы так крепко. Эта мысль придает решимости — Джуен сделает все, что должен. Он ложится спать с мыслями о том, что им светит расставание и нужно искать способ избежать его. Почему их едва зародившиеся отношения подвергаются такому испытанию? А ведь если бы у Джуена раньше хватило смелости, он бы уже не зависел от родителей. Краеугольный камень — финансы. Может быть, своих запасов хватит, чтобы дать взятку кому надо? Он засыпает, полный решимости снять все свои сбережения и отдать их Хенджэ. — Преподы дали мне неделю, — жалуется Хенджэ утром, пока Джуен стоит в банке, снимая наличные. — Мы все решим, — обещает Джуен. — Я зайду к тебе сегодня? — Если хочешь увидеть какой я жалкий, то заходи. Я все равно один, у всех уже каникулы. Может, и пожрать захватишь? Вздохнув, Джуен обещает быть после обеда. Он выбирает между тем, чтобы сделать дорогой заказ в ресторане и вспоминает давние слова Хенджэ. Что ж, этот прохвост был прав — однажды он будет рад дешевой еде и пиву из супермаркета. Набрав полный пакет, Джуен поднимается на нужный этаж и стучит в комнату. Студенты, сдавшие сессию, действительно разъехались на каникулы или практику. На весь этаж несколько неудачников курят в окошко и какой-то первокурсник кормит кошку втихаря от коменданта. Хенджэ открывает и тут же втаскивает Джуена в комнату. Пивко слава богу в пластике, поэтому всего лишь звенит от столкновения с полом. — Ты чего? Случилось что? Хенджэ кидается с остервенелыми поцелуями. На нем растянутая майка и потрепанные жизнью штаны. Его губы сладкие, вкусные. А лицо такое красивое, что Джуену, будто впервые бьет в голову и он целует в ответ, отбирая остатки воздуха и терпения. Его кроет страхом. А вдруг все закончится плохо и план родителей сработает? Больше всего он не хочет расставаться с Хенджэ. И Хенджэ будто понимает, чувствует на уровне инстинктов. Он подставляет шею и пока Джуен зацеловывает кожу до красноты, Хенджэ притирается бедром, вызывая однозначную реакцию на свои действия. — Детка, — у Джуена не так много сил, чтобы держаться. Он слишком долго хотел близости, а сейчас эмоции накалены до предела. — Не переусердствуй. — Заткнись. Отрезает Хенджэ беспрекословно. Сбивает с толку и пока Джуен соображает что к чему, Хенджэ толкает его к стене и расстегивает замок на штанах. — Хенд… Рот Джуену затыкают прекрасные губы Хенджэ. Его жадные влажные поцелуи, раскрытые губы и то, как он позволяет вылизывать, отбивают желание сопротивляться. Джуен опускает ладони на мягкую задницу и с удовольствием сжимает в руках. Он придвигает Хенджэ ближе, позволяя ему тереться о себя и стонать упоительно мелодично. Происходящее так кардинально отличается от того, что Джуен хотел для них, что он позволяет себе прерваться и произнести вслух сомнения. Ответом ему служит хрипловатый смех и едкое, брошенное в лицо: — Мне надоело ждать, Джуен. Если ты уедешь, если мы расстанемся… Нет уж. Я целый год дожидался, пока ты осмелишься поцеловать меня. Ждать удобного момента снова? У меня больше просто сил нет терпеть. Так что, молчи и смотри на меня. Общажная стена грязная и неровная, но Джуена не спрашивают, а резко припирают спиной. Сам Хенджэ опускается на колени. У Джуена темнеет в глазах, и мозг еще подает сигнал — откажись. Но член дергается, поддаваясь ловким движениям рук Хенджэ, и наэлектризованные чувства заглушают здравый рассудок. Время распадается на атомы, образуя вакуум из света и праздных эмоций. А следом шершавый язык размазывает слюну по всей длине, а мягкие губы накрывают головку. — Хнджэээ, — Джуен теряется в ощущениях. Хенджэ смотрит на него снизу. По-хамски заводит, вбирая в рот, втягивает щеки. Остается сжать зубы и мычать чужим именем. Всему телу становится горячо и невесомо, будто за спиной не то крылья, не то качели. Проблемы кажутся не тяжелее пушинки, улетучиваясь из головы. Джуен позволяет себе погладить его щеку, пока Хенджэ сидит у его ног, скользя языком вокруг головки. Позволяет себе — погладить, словно щенка, и осторожно надавить на затылок, призывая к активным действиям. И тот послушно принимается за дело. Джуена хватает на позорные пять минут, а потом все вспыхивает разрядом удовольствия, благодарности и желания повторить. Наверно, он что-то бормочет вслух, но если это просьбы о большем, то относятся они к тому, что Джуен крепко осознает, что больше не готов отпускать Хенджэ. Тот уходит в ванну, прочищает рот и возвращается в комнату с таким видом, будто они тут чаек пьют или стихи читают, а не как будто кое-чей член побывал в этом самом рту. Джуен еще себя в целое не собрал, а вид невозмутимого Хенджэ, его растрепанные волосы и то, что он бездумно вытирает с подбородка воду, толкает на новые подвиги. Общаговская видавшая виды кровать скрипит жалобно, пытаясь выдержать два крепких тела. Джуен нависает, осыпая красивое лицо Хенджэ брызгами-поцелуями. Забирается под кофту, прижимая к себе тонкое тело. Кожа у Хенджэ — как песок. Теплая и ласковая. А сам он море — легкое дуновение ветерка и идет рябь, а дальше — волны, волны, волны. — Иди ко мне, — просит Джуен, хотя знает — Хенджэ и без этих слов его. — Это не обязательно, — заявляет Хенджэ с улыбкой. Он упирается в плечи, заставляя на мгновение усомниться в том, что желание взаимно, что он не вредничает. Но неожиданно Хенджэ серьезен как никогда прежде. Чудесный мальчик, который не приходит забирать, а только отдавать. И его слова тому лучшее подтверждение. — Я сам этого хотел и поэтому сделал, Джуен. Ведь если ты уедешь, больше возможности не будет. Ты мне ничего не должен. — Ты мне должен, — перебивает Джуен. Он не хочет знать откуда Хенджэ все знает. Родители лично поговорили? Он спросит через час или через два, когда они закончат с чем-то поважнее. Да, он сейчас ведет себя не как хороший парень, но разве не это в нем так нравится Хенджэ? Тот аж пищит, когда Джуен врывается в его рот языком и сжимает ягодицы, забираясь ладонями под белье. Они перекатываются на бок, чтобы разорвать оставшиеся замки, сбросить лишнее, оголяясь друг перед другом в самых искренних признаниях. Хенджэ садится на джуеновы колени и кусает в плечо: — Должен? Руку, сердце и девственность? Боюсь ты обо мне слишком хорошего мнения. С последним явно проблемы, если ты вдруг искал сказочную невинную девицу. А если у тебя в списке благородство, честность и…. Ааааа! — Хенджэ срывается на визг, получая болючий щипок за жопку. У Джуена несколько способов заткнуть это чудовище, которые приходится использовать поочередно. И он не питает никаких надежд на благородное воспитание и королевские крови. Он ловит Хенджэ в крепкие объятия и прижимает к себе. — Мне будет достаточно первых двух пунктов, — Джуен коротко целует удивленно приоткрытый рот. И добавляет, заставляя Хенджэ полностью растаять. — Принцесса.

***

В тот день Хенджэ отдает так много, говорит такие признания, которые не срываются с языка случайно. Джуен боится — однажды он опустошит себя полностью, разрушит до самого начала начал. И где-то в большом мире Хенджэ вынужден будет заново собирать себя по частям. Искать то, что наполнит его заново. Джуен боится, что он не сможет стать содержимым его мира. Они укрываются дохлым одеялом, которое, наверно, осталось у Хенджэ от его предков. За окном гавкает собака, какая-то девчонка трещит с подружкой, а комендант орет на первокурсников за нелепые провинности. Хенджэ мурлычет в плечо. Они потягивают баночное пиво. Джуен обнимает Хенджэ свободной рукой и чувствует себя абсолютно счастливым. Дальше будет сложно, им придется бросить все, уехать из обжитых домов и взглянуть на мир по-новому. Встретить его осуждающий или поддерживающий взгляд. — Ну, знаешь, это как на той картине. Помнишь, картину Кевина Муна из галереи? В его «Эффекте бабочки» такой хаос, но он как бы говорил там — что-то всегда остается на местах, что-то не меняется. Хенджэ прихлебывает остатки из банки, разливает на себя, на одеяло и Джуена. Господи, юный философ. Зато приятно, он запомнил все, что Джуен ему втолковывал. Еще и про Кевина этого разузнал — у того едва ли не первая выставка, художник юнец, но талантливый. — Мы из одного поколения, — важно бросает Хенджэ, многозначительно уравнивания их взгляды на мир. — Поколение Зет. Джуен не согласен, что они такие уж одинаковые, раз живут здесь и сейчас, но в чем-то, вероятно, схожи. Это Хенджэ с его социальными науками пытается что-то доказать про общие черты людей одной эпохи. Хенджэ доказывает, что они — живущие сейчас подростки и немногим старше, в корне отличаются от родителей и уж тем более от бабушек и дедушек. Пиво в его банке заканчивается и он крадет джуеново. Смешной. — Поколение Зет — взрослые дети. Тебе не кажется, что мы живем короткими моментами? Повторяем какие-то словечки и фразы, как детские песенки. Только делаем это не потому, что, как мелкие пиздюки, новых слов еще не знаем, а потому что хотим вернуться в тот момент, который нам нравится. Да-да, Джуен умничает, но он привык работать головой, когда Хенджэ — сердцем. И он порывается к губам, оставляя новый сладкий ожог. — Это за что такая благодарность? — Джуен смеется. А Хенджэ ведет оголенными худыми плечами. — Мне нравится, как ты все понимаешь. Скажи, что ты больше всего вспоминал? Как мы познакомились, выставку или, — он ведет бровями, — будешь вспоминать сегодняшнее? Меланхолия вливается в горло с остатками теплого нефильтрованного из супермаркета. Вкус Джуену нравится, да и наверно, даже если бы нет, то нужно привыкать. Жить с Хенджэ, значит, без поддержки родителей. Он хмурится, представляя разговор, сбор вещей и всякие сопутствующие начинания. Хенджэ копошится под боком, выискивая в одеяле и вещах на полу свои. Он светит голой задницей с багровым следом на пояснице, пока выуживает среди вещей провод для зарядного и подключает пищащий телефон. — А еще этот Кевин писал о картине, что всегда есть точка отсчета, но ее никто не знает и принимает любое событие за ноль на системе координат. Но я думаю, дело не в какой-то точке или системе координат, а в том, что мы такое поколение — Зеро. Зет. Ноль. Мы сами для себя точка отсчета. Хенджэ прекращает возиться и садится напротив. Джуен протягивает ему руку, сплетает пальцы. — А хочешь я тебе книгу напишу? Об этом всем. О нас. Джуен точно пьян, если предлагает такое, ему так легко и радостно, что он не придает значения больше ничему, кроме Хенджэ. Он просто пялится на его губы. Как сильно он желает всегда чувствовать их вкус: сочный, спелый, безумный. Поймать и прикусить чужой едкий язык. Самую малость втянуть губы и после ворваться в горячий рот, смешивая остроту момента и его дикую сладость. — Сделай это.