Экскурсия
12 декабря 2020 г., 15:22
— Америка — страна возможностей, политкорректности, ожирения, удивительной культуры и туризма. Но самое главное в ней, как и в любой другой стране мира, — это люди, которые строят города, уступают места пенсионерам в общественном транспорте, готовят и потребляют еду, ходят в церковь и сидят в тюрьмах, — приподнятым тоном голоса говорил Адам, идя перед Михаилом, будучи повёрнутым к нему лицом. Они оба двигались по какой-то деревенской дороге, где вокруг узкой проезжей части были только лишь низкие деревья, кусты и трава. Огромное количество зелени мерцало и переливалось от яркого солнца, что светило на до глубины голубом небе. — На Земле много незабываемых областей, полян, городов, но одно место в моём сердце останется навсегда: закусочная на пересечении 8-й и 162-й улицы, куда меня привела мама на мой 12-й день рождения. Эти чипсы, тающий во рту сыр и чёрный имбирный чай я никогда не смогу забыть. Когда ты в последний раз был здесь?
— Примерно… пятьсот лет назад. Но, так, заглядывал по некоторым делам. У меня не было времени освоиться, осмотреть округу, познакомиться с миром. Может быть сейчас самое время для того, чтобы сделать это? Наверно, я должен быть здесь. Бродить по улочкам, вдыхать свежий воздух, наслаждаться прелестью лесов, полей, гор. Интересно, что только судьба уготовила для этой планеты дальше? Ждёт ли её процветание, или же, напротив, гибель? — голос Михаила был певучим, нежным. Он смотрел по сторонам, впитывая энергию замечательной природы, с тёплой улыбкой на лице.
Ему всегда нравился мир, созданный отцом: в нём было огромное количество мелких, на первый взгляд неважных деталей, таких как те же пятнышки на крыльях божьих коровках. Не столько люди, которым было и без того уделено слишком много внимания, привлекали Михаила, сколько перламутровые облака, световые столбы, морские котики, бабочки и сурикаты. Возможно, будь у него больше приятных собеседников, он бы и заинтересовался тонкой душевной организацией прямоходящих существ, но сейчас это его интересовало в последнюю очередь.
— Я не могу даже предположить, что будет дальше. Раньше, до встречи с гулями я был уверен, что буду усердно учиться, после поступлю в вуз, стану врачом, обеспечу своей матери достойную старость, чтобы она могла гордиться мной. Я мечтал о доме, мечтал о том, чтобы стать однажды хорошим отцом, не таким, как мой. И я только и хотел, что видеть свою маму счастливой, но в итоге только и запомнил, что большинство из дней, прожитых ей, она ходила печальной и уставшей, отдавая все силы, чтобы только вырастить меня. А я так подвёл её! И кто мог знать, что судьба сложится таким образом, и что сначала у меня отберут жизнь, а после и смерть? И после того, как правда открылась мне, как я узрел хоть какую-то истину, я понимаю, что завтрашний день максимально непредсказуем, и может быть нас двоих съест какой-нибудь старый-новый монстр, созданный твоим отцом и спрятанный где-то на окраине не нашей вселенной? Разве можно отрицать такую возможность? Или сейчас мы споткнёмся об миллион долларов и сможем уехать в круиз по океану на лайнере вместе с музыкой, вредной едой и танцами?
На этих словах Адам споткнулся о камень и упал, чем вызвал добрый смех Михаила, который смотрел на него, точно как на маленького, беззащитного ребёнка, делающего первые шаги. Миллиган встал, отряхнулся, но при этом всё равно все его штаны остались измазаны в песке, коего здесь было огромное количество. Всё-таки, возможно, не самая лучшая идея гулять по просёлочной дороге близ пустынных полей. Хотя здесь было ужасно красиво — этого отрицать нельзя, и даже жара не портила великолепный пейзаж. Но всё лучше, чем адская клетка и её однообразная картина. Как только Люцифер там сидел на протяжении стольких лет?
— Судьба не предсказуема, Адам, но в одном я тебя огорчу: ты ещё совсем не знаешь истины, ты даже не приблизился к ней, — Михаил продолжал идти медленно, широко шагая, с тёплой, искренней улыбкой на лице. — Всё, что я знал о будущем, уже потеряло свою актуальность, и сейчас даже мне не понятно, каким будет завтрашний день и зажжёт ли кто-то на небе звёзды. На кладбище, десять лет назад всё должно было закончиться не так… и жизнь должна была стать другой. Но в итоге Люцифер всё равно теперь мёртв; Отец так и не вернулся, хотя ради его появления всё и было сделано; а Земля — цветёт как никогда, и я совсем не знаю, что должно произойти, чтобы только все эти цветы завяли. Думаю, это творение будет жить вечно, и я всю эту вечность буду восхищаться им.
***
— Миша, да. — Адам, нет. — На прошлых выходных мы занимались тем, чем хотелось тебе, и я уверен, что тебе и самому было очень скучно! Так что пойдём: это будет веселее всего, что ты сейчас можешь придумать. — Что может быть интересного в опере «Синий жираф», на афише которой нарисован сиреневый порванный ботинок с лапой нарисованной цапли внутри? — Ты же любишь животных? Так вот, я уверен, что ты точно не пожалеешь о потраченном времени. А в следующую субботу, так уж и быть, мы займёмся оригами. Михаил тяжело вздохнул, не желая больше спорить с Миллиганом, и продолжил поправлять бабочку на своей рубашке. Он был задумчив, крайне сосредоточен и сконцентрирован. Правда до сих пор не мог понять, зачем им идти туда, если были и более интересные развлечения, нежели оперное представление? Нечто подобное архангел устраивал и в Раю пару раз в тысячелетие, но ангельские выступления он находил более художественными и осмысленными, чем то, которое предлагалось посмотреть сегодня в городском театре. — И всё-таки, почему ты сказал про оригами? Считаешь, что это скучно? — нахмурившись, спросил Михаил и остановился. — Просто мне показалось, что именно этим ты предложишь нам заняться дальше. Тебе не стоит над этим заморачиваться. Архангел ещё несколько минут продолжал стоять у зеркала, пытаясь как-то переварить только что полученную информацию. И с чего Адам сделал такие выводы? У Михаила, всё-таки, были ещё важные дела на этой Земле, и он бы предпочёл потратить время на них, а не на сомнительные развлечения, коими предлагал Миллиган заняться сейчас. Но сам не понимая, почему, архангел решил согласиться на это предложение, и вот уже через несколько минут они стояли у дверей театра. Эта постройка… не была великолепным архитектурным сооружением: здесь не было ни высоких колонн, не удивительной обделки, а это здание скорее напоминало обычную придорожную заправку, при том почему-то сделанную из тёмного кирпича. Оно напоминало чем-то фильмы ужасов: лишь одна скромная вывеска горела тусклым цветом, и более ничто не намекало на наличие здесь театра. Михаил посмотрел на свой внешний вид, сделав вывод, что он оделся слишком вульгарно для данного мероприятия. И как же хорошо, что совсем никого не было вблизи и никто даже не мог увидеть, как человек из ниоткуда просто возник посреди улицы. — Именно здесь мы увидим самое интересное представление в жизни и достигнем просветления? — с неким недовольством прошептал архангел, после чего с тем же нежеланием направился в театр. Внутри было более роскошное убранство: на полу лежал красный ковёр, а люди в рубашках выполняли работу официантов, поднося людям шампанское по первому требованию. Здесь же зал с довольно низким потолком был наполнен: около пятидесяти человек, одетых в дорогие костюмы, длинные платья. Они вели светские беседы, большинство из них ровно держали спину и с высокомерием смотрели на собеседников. Это место, внутри которого горел яркий свет и пахло нежными духами, точно казалось странным, ведь снаружи и нельзя предположить, что где-то здесь есть зал, в котором с минуты на минуту будет премьера новой оперы известного в узких кругах режиссёра. Откуда только у Дина были билеты на подобные мероприятия? Михаил непонятливо озирался на всё происходящее, наблюдая за слаженной работой официантов и пытаясь отыскать глазами зал, в котором начнётся представление. Пока ничто на вид ему не попадалось. Вряд ли здесь был ещё кто-то, пребывающий в небольшой растерянности: все мило разговаривали, видимо обсуждая предстоящее представление, в художественной ценности которого они были уверены на все сто процентов. Видимо и архангелу придётся довериться их мнению, по крайней мере пока ничего не началось. — Не хотите выпить, сэр? — высоким, певческим голосом спросил мужчина, подошедший к Михаилу. Архангел взял один бокал и прошёл чуть дальше, желая попробовать смешаться с толпой. Судя по разговорам о мелочах, деньгах, разногласиях с любимыми, пороках многие из тех, кто пришёл сюда, были совершенно пусты и пришли в это место лишь потому, что билеты на сайте имели громкий заголовок, пафосное оформление, содержали фразу: «Только сегодня» и «со скидкой в 5%». Они все купились на слова о том, что сегодня здесь будут представлены лучшие голоса LA; люди, своим пением завоёвывающие сердца миллионов, и которые, верно, введут вас в экстаз в момент поднятия занавеса. И все они — под руководством лучшего режиссёра тысячелетия, пока малоизвестного, но ценимого в узких кругах! Как же после таких заявлений не взять билет? И каждый был уверен, что здесь соберётся высший свет, и что именно он станет на какое-то время центром светской тусовки, завоевав уважение одних из богатейших людей города. Но всем им хотелось верить, что сегодняшнее выступление наполнит их, увеличит их уровень духовности и просвещения, без чего точно нельзя было обойтись нигде и никогда. Михаил рассматривал людей, изучая их личности, проникая в их головы и создавая о них своё впечатление. Архангел как никогда старался быть объективен, ведь приличная внешность — далеко не показатель адекватности и наличия хороших человеческих качеств. Сегодня все надели красивые маски, но далеко не под каждой из них скрывался ангельский лик. Удивительно, как хорошо люди умели преображаться и лгать о собственных сущностях, словно сами искренно верили в сложенные образы. Этим можно было только лишь восхититься. Когда шампанское было разобрано, разговоры надоели, а весь холл был изучен, раздался третий звонок, заполнился концертный зал, погас свет и поднялся занавес.
