The End

      Звёзды. Бесконечное множество горящих звёзд. Они были прибиты к чёрному бескрайнему полотну, мерцая и горя ясным, ослепляющим светом. Михаил, распрощавшийся со своей оболочкой, стоял и смотрел на бесконечность, которая представила собой глубокую тьму с множеством отдалённых от него огоньков. Они не казались ему маленькими: он видел крупные, намертво прикованные к небу точки, что даже не думали двигаться с места. Они были так притягательны, но были и так далеки. Михаил мог бы облететь каждый сантиметр вселенной; насладиться самыми отдалёнными от Млечного пути уголками; изучить каждую галактику до мельчайших деталей и тогда полностью разочароваться в выделенной ему вечности, но он желал сейчас другого.       Сомнения. Блуждание. Потеря. Всё это сейчас терзало Михаила, не давая ему шанса на то, чтобы смело и решительно шагнуть вперёд. Неизвестность — единственное, что пугало сейчас архангела, но в то же время и притягивало. Было трудно понять, что сильнее: тяга к изменениям или же желание вернуться назад, ещё куда-то в те годы, что он провёл на небесах, занимаясь важным делом. Небесам Михаил больше был не нужен: они нашли себе новый объект обожания, бывший более податливым; который изворотливые ангелы могли подстроить под себя, подобно умным леди, и через чужие руки управлять не только Небесами, но и всем миром. Коварнее ангелов только демоны, но не стоит забывать, кем до утраты крыльев были вторые. Если бы только архангел вернулся и, по возвращении, знал, что там делать… но разве на Земле была не такая же ситуация? Как там говорится: «Как было на Небесах, так будет и на Земле», — разве с этим можно поспорить?       «Люди… что вы только со мною сделали? Никогда бы раньше не подумал, что буду стоять здесь и готовиться то ли к казни, то ли к воскресению; то ли к забвению, то ли к спасению. Где, как не здесь мне избавиться от всех ответов? Люди… и зачем только вы это делаете? Всё это? Строите мир, придумываете правила, подчиняетесь ритуалам, строите гипотезы. В вашем незнании ответа на вопрос кроется истина, а в моей осведомлённости — вымысел. И вот я стою здесь, и я уже настроен решительно, я готов, но к чему во мне есть сомнения? Как только они появились? Ох, Адам, ты — творец моих раздумий, и разве тебе не стыдно за это? Что ты только сделал со мной Адам, и для чего? А я ведь всё никак не пойму, отчего всё взяло своё начало? Кажется, я потерялся. Да, это точно так. Я запутался во времени, в мыслях, и сам не заметил, как это произошло. И когда только я стал таким? Хорошо. Хорошо. Нужно просто сделать это. Это ведь так просто перешагнуть черту», — рассуждал архангел, стоя смирно и смотря в одну точку, что была прямо напротив его лица. Он напряг все свои мышцы, сжал руки в кулаки и несколько минут морально готовил себя к тому, что должен был сделать.       Архангел сделал первый шаг в бесконечность. Шаг навстречу своей цели. Она была странной, местами сумасшедшей, но чётко представала перед глазами Михаила, и была осязаемой, ощутимой. Ничего более настоящего в своей жизни он не видел. Прошлое больше не казалось реальным, в то время как существовало лишь настоящее. Будущее виделось утопией, невообразимой мечтой. Оттого лишь сильнее хотелось увидеть его и погрузиться в череду событий, которые приведут к чему-то чудесному. Михаил ждал перемен; в них он верил сильнее, чем в собственные павшие идеалы. Нельзя же было жить совсем без чётких установок, формирующих мировоззрение, на основании которых ты будешь принимать решения, строить свою дальнейшую жизнь.       Следом Михаил шагнул во второй раз, и его светлый образ, благословенная сияющая сущность растворилась в субстанции, представляющей собой вселенную. Он шагал в бездну, не беря с собой ничего: ни одежды, ни мыслей, ни тягот, ни знаний. За ворота, разделяющие зияющую пустоту и многогранный мир, нельзя было проносить ничего, и Михаил не нарушил это правило, впервые перешагивая через эту линию. И снова всё было впервые.       За последние недели архангел очень многое сделал в первый раз. Он попробовал новую, неизведанную им жизнь, и успел как полюбить её, так в ней и разочароваться. Так много нового вокруг, и со всем этим нужно было познакомиться, чтобы стать полноценной частичкой этой системы. Всё в мире состояло из систем и графиков, всё подчинялось цифрам и законам математики. С ней у Михаила проблем не было, но на такие расчёты уж точно недостаточно нескольких суток. Если бы всё было на этой Земле просто; если бы люди сами всё не усложняли, он мог бы стать одним из этих самых людей моментально, просто включив себя на это незаконченное полотно, не думая о том, что через пять минут придумают нечто новое и мир преобразится. Всё так быстро менялось, но сам архангел на протяжении многих тысячелетий стоял на одном месте. Настал тот момент, когда нужно преобразиться и сделать шаг навстречу новой красоте и повинности. И сколько же времени Михаил ждал этого шанса?!       Пустота поглотила его, и на какое-то время он не видел ничего, кроме неё. И плыл он среди тьмы до того момента, пока что-то не остановило его. Рядом с архангелом появилась высокая, смутная тень. Она нависла над Михаилом, и какое-то время расширялась, пока буквально не срослась со всем окружающем пространством. Тогда Михаил почувствовал себя маленькой букашкой; ничтожным существом, которое можно легко раздавить и которое, подобно песчинке, незаметно средь толщи воды. Но архангел продолжал стоять смирно, преклоняя голову перед величием того, в чей дом он нагло и без предупреждения пришёл, желая молить и просить, и не имея даже скромных даров в руках. Тень осмотрела его: эмоции той было невозможно прочесть. Была ли она рада видеть кого-то близ себя? Может быть ей одиноко веками сидеть здесь без возможности поговорить? Или, напротив, она так сильно любит свою компанию, что никто другой ей и не нужен?       — Τι θες, γιος του πατέρα σου; — басистым голосом, надменно и напыщенно начала сущность. Михаил поднял свою голову, пытаясь найти лицо собеседника, но это глупое занятие не увенчалось успехом. Несколько минут архангел оглядывался, пытался словно до чего-то дотянуться, ощупывая округу руками, но всё было тщетно. Он был здесь, кажется, один.       — Γεια σας κύριε ευτυχισμένος Τέρας. Ήρθα σε σας με μια προσευχή. Σε παρακαλώ σώσε με. Παρακαλώ ελευθερώστε με από όλα όσα έχω. Θα σου δώσω ό, τι θες. Θα δώσω τα πάντα, μπορώ να κάνω τα πάντα, — выслушав столь краткую и неконкретную речь, тень склонила голову и в задумчивом молчании что-то прошептала. Хотел бы архангел уловить её речь, но, к сожалению, ему это не удалось.       — Κατάλαβα σωστά, συγγνώμη;       — Μάλιστα κύριε. Έχω περάσει εβδομήντα θάλασσες. Πέρασα τους κηδεμόνες. Έσκισα τα κυνηγόσκυλα και έφτιαξε ένα αστέρι από την καρδιά. Πέρασα τον πάγο. Κατέκτησα το κρύο. Και όλα αυτά για να δούμε τα ψέματα. Για να αποκτήσετε πολύτιμη άγνοια. Είμαι εδώ για να εγκαταλείψω όλες τις αλήθειες. Από τα πράγματα που μου εμπιστεύτηκες, από αυτά που ζητήσατε να λατρέψετε. Ελευθερώστε με από αυτό που λατρεύω ταπεινά. Προσεύχομαι για άγνοια. Σχετικά με την ευτυχισμένη άγνοια. Παρακαλώ.       Михаил растрачивал слова попусту. Сегодня он слишком много говорил, но точно лишь из-за волнения. Он хотел как можно лучше донести свою мысль, старался максимально чётко описать и объяснить, что он имеет в виду. Архангел чуть не дошёл до повторений одной мысли по нескольку раз. Но тень и не просила его остановиться. Она не планировала прерывать архангела и, не делай он сам пауз, точно позволила бы ему вести собственную мысль бесконечно, пока не кончатся слова или пока тот сам не забудет, как пользоваться голосовыми связками. Такое удивляло архангела, заставляло его чуть смутиться и мотивировало сделать паузу в повествовании, ведь словестный мусор выглядел совершенно нелепо, особенно от лица такого существа.       — Μιχαήλ. Αγόρι μου, — раздался голос после долгой паузы. — Ξέρετε τι θα ακολουθήσει μετά; — архангел покачал головой в знак отрицания. Он вновь чуточку напрягся, но не показал этого, продолжая крепко держаться. Нельзя было показывать никаких эмоций, как и выставлять на показ сомнения. Да и никакие чувства не были свойственны Михаилу. Ведь не в его стиле переживать из-за подобных вещей. — Ήσασταν οι πρώτοι που επικοινωνήσατε μαζί μου με αυτό το αίτημα. Αλλά είμαι έτοιμος να βοηθήσω. Μόνο τώρα η τιμή θα είναι πολύ υψηλή. Είστε έτοιμοι να το πληρώσετε;       — Ναί. Είμαι έτοιμος για οτιδήποτε, — без дрожи в голосе, по-командирски ответил архангел, вглядываясь в даль. Чем только он обладал, чего не могла заполучить эта Тень? Что ему придётся отдать? Об этом Михаил не догадывался, но, что бы это ни было, он на самом деле был готов пойти на всё. Когда его останавливали рамки, мораль, человеческие нормы и правила? Всё это было ему чуждо, и архангел всегда поступал так, как было нужно, не позволяя себе усомниться в правильности выбора. Душевные терзания — это для людей, а не для ангелов. Хотя вторые с годами стали всё чаще подвластны их плохому влиянию.       После этих слов раздался скупой, липкий смех. Михаил скривился, вслушиваясь, и какое-то время просто ждал вердикта. И вновь он ощутил нечто новое: это был доселе неизвестный ему страх, волнение перед лёгкой неизвестностью. Когда ты знаешь будущее, у тебя нет поводов для мечтаний, как нет их и для того, чтобы задаваться вопросами о завтрашнем дне. И вот сейчас архангел никак не мог предположить, каков будет ответ и каков будет итог.       — Εντάξει. Θα πάρετε ό, τι θέλετε. Αλλά πρώτα, θα κάνετε ό, τι θέλω, — Михаил предположил, что в этот момент сущность несколько жестоко, ядовито улыбнулась. Архангел кивнул в знак согласия, готовясь к прозвучавшей далее и поразившей его просьбе. Михаил почувствовал холодок. Боже, откуда здесь прохлада, и как только он смог её ощутить?