Наше истинное я

      В Юнионе, как и в других небольших городах, найти можно немного развлечений уровня Нью-Йорка, здесь никто не снимает фильмы, IT-компании не занимают небоскребы – ведь их попросту нет. Но что касается искусства, городок на нем помешался, здесь стоит отдать должное администрации. Уже не в первый раз в местной галерее проводятся фотовыставки, притягивающие внимание всех ценителей штата.       Искусство, светские беседы, школа плавания и другие мирские забавы весьма любопытны, однако этот город пугал меня до усрачки. Что-то здесь было не так. Почему? Первое – я работаю помощником шерифа. Непыльная работенка в таком-то месте, особенно после возвращения из куда более опасных мест. Только это не главное. Вопрос в другом: какого черта эти склизкие руки продолжали свисать с потолка?       – Ты опять в облаках летаешь?       Мышцы в спине, словно стальные волокна, напряжены и не дают быстро обернуться. Мой взгляд все еще цепляется за подрагивающие конечности, которые уже вызывали вопросы, а не ужас. Вопрос первый – если это не последствия посттравматического синдрома, то не шизофрения ли?       С шизофренией меня не допустили бы до работы. Психолог проверял меня. Очень много врачей. Нет, ну а что это? Вызывало до боли знакомое чувство.       – Марьям…       – Я слышу тебя, Купер, – не хотелось отрывать взгляд от рук, которые никто не видел – может, они ждали мгновения, чтобы скрутить всем шеи?       – Тогда, будь добра, прекрати пялиться в потолок и посмотри на доску с уликами, – шериф Купер обратился ко мне, как к маленькому ребенку.       Я все еще за вами слежу, пытливые ручонки.       Выполнив просьбу шерифа, я вновь заставила его устало вздохнуть. Понимаю, старина Купер, понимаю, со мной работать не просто, я часто отвлекаюсь на странности, а ты думаешь, что я ловлю вьетнамские флешбеки. В последнее время не только вокруг меня происходит чертовщина, весь город охватило безумие.       – Это уже пятая жертва, – сказал Купер, указав на фотографию молодой улыбающейся девушки. Светлые волосы, искренняя улыбка. На месте преступления ее рот был открыт в немом крике. – Подчерк убийства тот же, что и в предыдущих случаях.       – Точнее, его отсутствие, – заметил офицер Роджер – еще молодой парень, который получил свою должность буквально пару месяцев назад. Добро пожаловать в наш, казалось бы, спокойный округ. – Они все убиты по-разному.       – А инсталляции тебя ничуть не смущают, а?       Мне парень казался милым, до очарования наивным, и старина Купер проклинал всех, на ком свет стоит, что у него в помощниках оказались такие «профессионалы», как мы. Наш департамент насчитывал человек тридцать, кому придет в голову формировать еще больший штат в таком милом спокойном месте?       Я измученно вздохнула, постучав пальцем по подбородку. На фото, прилепленных к доске, инсталляции выглядели не столь ужасно и впечатляюще. Руки, торочащие из потолка, вселяли куда больше жути.       Тик-так, тик-так. Думай-думай.       – В последнее время черте что происходит, – нахмурил седые брови Купер, – уж надеюсь, пропажа девочки не связана с этим зверством.       – Между исчезновением жертв и их обнаружением проходит около суток, мы бы давно нашли девочку, если бы этот маньяк был причастен.       – Да ты само сострадание, – недобро покачал головой Роджер.       Я просто злюсь, что исчезновение ребенка поставили для нас главным приоритетом. Причем не убитые горем родители, а мой куратор. Будто эта Лили Кастелланос и вовсе никогда не… а-а-а, я ее даже в школьных архивах не нашла!       – Поверить не могу, что у нас завелся насильник.       – Нет, не думаю, – брысь, мысли о девочке, у нас тут другая проблема. – Тогда бы они исчезали тихо, а тут выставлены напоказ, как музейный экспонат.       – Пока что я понял вот что, – продолжил шериф, – по словам родителей и близких, все жертвы были связаны с модельным бизнесом, во всяком случае две из них работали манекенщицами, а одна только начинала карьеру. Последняя, как я успел выяснить, собиралась уезжать из города – ей приложили работу фотографа.       – А оставшаяся?       – Она работала в выставочном зале администратором. Так или иначе, все они были связаны с индустрией искусства.       – Мы уже посетили модельное агентство, выставочный зал, и ничего не нашли, – указывая на список посещенных мест, сообщила я, – так где искать-то? У нас не так чтобы огромный город.       – Значит, нужно расширить область поисков, – сказал Родежр. С каким-то странным оптимизмом. – Если они модели, а последняя была фотографом, они могли знать друг друга.       – Или знать убийцу, – заключил Купер. – Нужно будет обойти все студии и агентства вновь, всех фотографов. Думаю, это верное направление. Начнем завтра, все равно сейчас уже все закрыто. И, Марьям, ходи, пожалуйста, с Роджером, мне не хочется, чтобы твое фото тоже оказалось на этой доске.       Фото. Ха. Ха-ха. Ха. Я искренне удивилась комментарию Купера.       – Брось, я не такая красотка, – и для убедительности убрала челку, демонстрируя ожоги на лбу и задней части щеки. – И все знают, что со мной лучше не связываться.       – Даже если ты ветеран, это не значит, что тебе не может угрожать опасность.       Ветеран – как громко и гордо звучит! Не клеилось оно к лицу девушки, которой едва тридцать стукнуло. Вот моя сестра была бы настоящим ветераном… была бы, да. Она вот воин, несмотря на возраст. Она…       Взгляд резко метнулся к истекающим слизью рукам, словно бежал от дурных воспоминаний. Хвататься за сраные галлюцинации куда легче, чем за протянутую руку помощи. Хотелось бы мне сказать, что вижу всякое, но что тогда делать? Куда мне, мать вашу, идти тогда? Чем зарабатывать на хлеб в этом розовом пушистом городе? Моделью стать?       – Марьям…       – Роджер и я идем вместе, – перебила я Купера, продолжая глядеть на мерзость под потолком. – Завтра в восемь тут, Роджер, будь на месте.       На улице темно и свежо. Мотыльки кружат у фонаря, я на них постоянно засматриваюсь, когда отстегиваю замок с велосипеда. Стою с куском металла, цепь медленно покачивается в руке, а покинутый взгляд устремлен к беснующимся насекомым. Чем-то напоминает Юнион, люди вертятся вокруг города, который не отпускает их. С этим местом определенно что-то не так, и это не говоря о психопате и странных руках под потолком.       – Ты что, вот так домой собралась?       Голос Роджера вынудил меня оборвать зрительный контакт со столбом. Звенящая тишина куда-то исчезла, странно. Я вопросительно посмотрела на парня, отмечая его беспокойство. Он милый, но не симпатичный, скорее, обычный. Я никогда не видела симпатичных парней, для меня они все на одно лицо. Вроде…       – Я шлем надену.       Роджер посмотрел на меня, как на дурочку. Я же просто надела шлем и закрепила застежку под подбородком.       – У нас тут маньяк завелся, Марьям, – с искренней тревогой подметил парень. – Ты, конечно, бывшая военная, но все же девушка… он может на тебя наброситься.       У меня в голове пусто от его слов.       – Ну, наверное, и к лучшему. Одним махом двух зайцев.       Роджер покачал головой, я же не шутила, во мне хватит сил и сноровки, чтобы свернуть шею ублюдку, если он не подкрадется сзади, ударив арматурой. Либо окажется тяжелее восьмидесяти килограммов, с такими уже сложно. Роджер явно не осознает, на что способен человек в критический момент. А еще и с ножом в руке – сейчас он в сапоге, но черт возьми.       – Будь умницей, не кури много. – Запрыгнув на велосипед, я с глупой улыбкой добавила: – А то задохнешься убегать от маньяка.       Кому-то медведь наступает на ухо, а мне четвероногий отдавил чувство юмора. А вот про сигареты интересно, я ведь тоже курила. В Афганистане. А сестра – нет, она вообще казалась не от мира сего, закрывалась в себе, не общалась практически ни с кем. Но эти воспоминания такие запутанные, словно их исполосовали ножом и скрутили в клубок. Столько вопросов без ответов, и никто не мог прояснить картину.       Глубокий вечер, на улицах обычно почти никого не увидишь, а в связи со зверскими убийствами ни один адекватный человек не высовывался из дома. Это хорошо, я спокойно колесила по проезжей части, слушая шелест резины об асфальт. Прохлада окутывала нежным коконом.       Спокойствие, да? Но город казался враждебным, какой-то безумной инсталляцией нормальной жизни – это меня пугало куда сильнее маньяка. У меня с головой не все в порядке, возможно, поэтому я не боялась убийцу. Было чувство, словно я ему в последнюю очередь интересна в качестве жертвы. Глупая уверенность рождалась на подсознательном уровне.       Как я и думала, на меня никто не напал, зато ночью мое сознание терзали странные сны. Страшные. Я будто сходила с ума вместе со всем городом, не иначе. Ни черта не помнила по пробуждении, будильник орал, а я лежала в поту, смотря ожесточенным взглядом в потолок. Вьетнамские флешбеки, да только не с войны. Мне снилась не война, а какие-то монстры, как я бегу по запутанным узким коридорам. В этот раз запомнила лишь одну, точнее, две детали – исполосованные шрамами руки и дрозды. Дрозды вспарывали штопаные раны и выбирались из моего тела, словно паразиты. Срань какая-то.       За окном все еще темно. Ветер покачивает ветви, по которым хлестает дождь. В свете уличных фонарей замечаю, что окно оставила приоткрытым и на подоконнике образовалась лужа. Не хотелось выбираться из кровати, тело будто приросло к матрасу, но пришлось пересилить себя. Опустить раму и быстро в кровать, как маленькая девочка, убегающая от ночных монстров. Но нет. Нет, не так просто.       Взгляд падает за окно и теряется в полумраке, блеске капель, растворяется. Я отчетливо вижу силуэт на противоположной стороне дороги, с высоты второго этажа не разберешь, кто это. Он точно смотрит в мою сторону. Маньяк, ты ли это? Мне бы испугаться.       Руки, обхватывая снизу оконную раму, моментально покрываются каплями. Вместо того, чтобы захлопнуть окно, я открываю его, задвигая вверх, и высовываюсь наружу. Дождь накрывает меня холодными каплями, короткие волосы липнут к лицу, так хочется заправить их за уши.       Никого нет. Пустая улица. Я настороженно вожу взглядом из стороны в сторону, сжимая мокрые деревяшки, но никого не замечаю. Он не мог исчезнуть за секунду, а, значит, это очередная галлюцинация? Вполне вероятно. Но что-то новенькое.       Я стояла довольно долго под дождем, чтобы волосы и майка полностью вымокли. Шумно втянув прохладный воздух через нос, залезла обратно и с силой задвинула створку. Грохот капель затих. Прикрыв глаза, я старалась не обращать внимание на ручьи, сбегающие по шее, просто дышала. Услышала, как кто-то дышит позади.       Не раздумывая, резко обернулась замахнувшись кулаком, который разрезал пустоту. Никого. Только тени плясали на стенах, а в ушах звенело эхо смеха. И, черт подери, я ведь его уже где-то слышала.