Наше истинное я

      STEM воистину великое изобретение, способное раскрыть сознание человека, здесь оно распускалось, как бутон розы под солнцем. Но от горячих обжигающих лучей лепестки быстро увядали, осыпались – то же происходило и с личностью человека, которому не удавалось обуздать силу собственного сознания.       Себастьян Кастелланос, удивительно, что даже вторая процедура подключения к STEM тебя не извратила, оставила тем же детективом, вооруженным пистолетом, а не звериными клыками. Что в Маяке, что в Юнионе. Твое сознание оказалось устойчивым, пусть и не столько сильным. В отличие от внутреннего «я» твоей жены.       Гигантский монстр, увязший в белой слизи по пояс, все пытался тебя прихлопнуть, как таракана. На белых холмах ты действительно напоминал мелкого раздражающего жука, плюющегося пулями. Твоя жена не исчезла, как ты думал, она стала работать на MOBIUS, чтобы обезопасить вашу дочь. Вытащить ее из хищных лап и уничтожить организацию изнутри. Мы эти планы лелеяли днем и ночью, и вот, наконец, появилась возможность. И ты вновь встал у меня на пути, Себастьян, чтобы все испортить. Я не помню, но вижу сквозь твои воспоминания – ты убил меня. Думал, что убил.       – Черт… – шепнула я, зажмурившись от звенящего голоса в голове. – Как же это… назойливо. Займемся делом.       Было бы забавно понаблюдать, как Майра Кастелланос раздавит своего мужа. От одной мысли сердце трепетало, а затем острым клином врезались оглушающие обрывки воспоминаний: как на меня, а точнее, Себастьяна, прибитого штырем к стене, движется чудовище сплошь из оголенной плоти и костей. Рувик.       Попытка уничтожения его истинного «я» отзывалась яростью на фрагменты воспоминаний Себастьяна. Он тянулся к отравляющим воспоминаниям полицейского, как мотылек к свету, и держать в узде его порывы, признаться, сложно. Ведь я тоже желала этого. Неописуемое удовольствие, ей богу.       – Оставим на потом план мести, нам это не нужно. У нас другая задача.       Другая задача. Да, именно. Сосредоточимся.       Себастьян нам не угроза. В данной ситуации он нам помощь… и не смей с этим спорить!       Обращенная человекоподобным монстром, истекающим вязкой жижей, Майра не подпускала Себастьяна к дому, в котором прятала Лили. Мужчина держался из последних сил, запас патронов подходил к концу, и несмотря на ранения, его жена имела все шансы выиграть бой. С таким противником, как Себастьян – определенно, но не со мной.       Расправив огромные, как паруса, крылья, птица упала с небес черной стрелой, прибив Майру к земле. Острые когти, словно косы, впивались в мягкую склизкую плоть, отрывая от нее куски. Вопя, словно исчадье ада, монстр попытался отбиться от птицы, но ловкости и скорости хватало, чтобы цепляться за перья и выдергивать их. А они, выпадая из липких пальцев, с хрустом ломались, обращаясь шумными галками. Чем сильнее Майра раздирала главного соперника, тем больше становилась гогочущая, хлопающая крыльями стая.       Я видела, в каком ужасе пребывал Себастьян, он все еще переживал за жену, которую поглотило безумие. Засмотрелась на него чужими глазами, и он будто, увидев пристальный взгляд, обрел второе дыхание и поднял на гигантскую птицу дробовик. Но не выстрелил.       – Лили… – слетело с его губ имя дочери.       Он бегло обернулся на дом, стоящий на вершине белоснежного, словно припорошенного снегом, дома. Жена или дочь, кого ты выберешь? Разумеется, своего ребенка. Иначе и быть не может.       Отвлекшись на Себастьяна и проследив, как он помчался вызволять дочь, я запоздало заметила лапу, летящую в голову птицы. Половину черепа снесло в мгновение ока, кровавые ошметки мозга разбросало алой россыпью на белоснежной сухой земле, а вместе с ними от заточения в черепной коробке освободилась и я. Боль от падения не ощущалась, все крутилось и вертелось.       Сволочь.       В груди закипела злость. Булькала и шипела, обжигая плоть, столь же мягкую и скользкую, которая покрывала и меня с ног до головы на манер кокона. Искрутившись, пробила дыру в тонкой мембране, разорвала ее, чтобы выбраться из… сплошного фарша. Крупицы мозгов и крови, серого вещества и перьев сплошь покрывали тело. Я отряхнула руки, но эта дрянь была повсюду.       Уже не столько злость одолевала, сколько мерзость. На что ты еще способен, Рувик?       Под ногами задрожала земля, и дело заключалось не в свирепствующей Майре, раздирающей останки птицы. Система разрушалась, но даже если Себастьян забрал Лили из дома, этого недостаточно для коллапса.       Прислушайся.       Закрыла глаза и последовала совету.       Прислушайся к ее воспоминаниям.       Легкое движение руки спровоцировало вырваться из птичьих потрохов колючую проволоку и обвить тело монстра: тонкие запястья, оголенный позвоночник, шея. Майра завопила от боли, пыталась высвободиться, но сталь удерживала ее на месте и по мере того, как сжимался мой кулак, тянула к земле. Монстр, созданный подсознанием женщины, таял и уменьшался. А мне не составило труда заглянуть в ее голову.       – Они хотят отключить STEM и убить всех членов Мёбиуса через церебральные чипы. Кидман… и ты им помогаешь.       Вот почему все разрушалось: земля дрожала, трескалась, а с неба падали камни. Значит, Себастьян должен забрать Лили, а Майра займет место дочери, чтобы спровоцировать дальнейшие разрушения. Самопожертвование. Уничтожение моего мира… нет. Нет-нет-нет.       Сжав кулак со всей силы, я яростно воскликнула и взмахнула рукой, разрывая монстра на части, освобождая из-под уродливой брони обыкновенную женщину. Тонкие запястья, убранные на затылке светлые волосы, бледная кожа и теряющиеся на лице серые глаза. Простой человек, едва осиливший суть своего подсознания.       – Майра!       Я обернулась на оклик Себастьяна. Мужчина успел забрать дочь, держал на руках, прижимал к себе и во взгляде его горел огонь решимости. Он никому ее не отдаст. Однако страх за жену ослабил силу духа, он в ужасе переводил взгляд с меня на женщину.       – Се… кхе, Себастьян, уходи! – с трудом переводя дыхание, воскликнула Майра. Она все же смогла приподняться на руках. – Уноси Лили!       – Но… зачем?! – вопрос уже адресовался мне. – Зачем ты это делаешь?!       Я только вздохнула и покачала головой. Нет мне до тебя дела, Себастьян… но ты столько бед принес, ты уничтожил все, что было мне дорого, ты фактически уничтожил меня!       – Ммм, – я прижала ладонь к лицу, пытаясь успокоиться. Жить с чужими воспоминаниями и мыслями, похоже, будет неповторимо. – Просто уходи…       – Что?..       – Бери жену и ребенка, и уходи! – рявкнула я.       Куда безопаснее убить их, а не рисковать. Они могут…       Господи, да знаю я, что могут они, а что – нет.       – Я не могу уйти, – вздохнула Майра, с трудом поднимаясь на ноги, – я должна уничтожить STEM, уничтожить весь Мёбиус.       – Через церебральные чипы, мы поняли, – ядовито подметила я, вызвав недоумение у женщины, что волновало меня в последнюю очередь. – Мёбиус не будет для вас проблемой. Уходите, или я убью вас. Я не позволю разрушить STEM, только не в этот раз.       – Не в этот раз? Ты была в Мая…       Он не успел договорить, я оглянулась на него со столь ожесточенным взглядом, что заставило его замолкнуть. А хищная жесткая улыбка, подчеркнутая ненавистью, и потемневшие ожоги на бледной коже лица открыли ему глаза на правду. Огонь жалит всех одинаково.       – Ты… нет, этого не может быть. Я же убил тебя!       – Меня так просто не убить! – закричала я, натравив на мужчину стаю птиц. – Убирайся!       – Себастьян!       У Майры все же остались силы, чтобы застать меня врасплох и ударить потоком белой жижи.       – Уходи! Иди на свет, выбирайтесь отсюда!       Материнский инстинкт и любовь к мужу все же укрепили ее сознание. Тем лучше. Чтобы сильнее мотивировать Себастьяна, оставила облако птиц, кричащее ему в спину. Значит, Майра, ты моя единственная проблема, и справиться с тобой не составит труда. Я не позволю тебе уничтожить мой мир – это куда важнее воспаленного желания отмщения. Согласись же, верно?       Но с единственной проблемой я погорячилась.       – Не так быстро, дорогуша!       Появившись в своей излюбленной манере – неожиданно, и будто с неба свалившись, – Стефано ослепил Себастьяна вспышкой фотокамеры и ударил лезвием ножа в спину. Воскликнув, мужчина едва не выронил дочь, но припал на колено. Лили жалобно пискнула.       Сука, серьезно?! Из какой жопы ты нашел проход к этому месту?!       – Какого хера, Стефано?! – заорала я, не сдерживая злость. – Оставь его в покое!       Моя пылкая реакция, благо, заставила Майру повременить с нападением, она также с откровенным беспокойством смотрела на новую фигуру разыгравшегося спектакля. А Стефано и не стеснялся того, что ставил мне палки в колеса, его глумливая улыбка и тихий смех подчеркивали настроение лучше всего. А также взгляд, в котором плясали дьявольские искры. Взгляд… я надеялась, его зрение не восстановится так быстро.       – И оставить тебе все веселье? Нет уж, – он обернулся к Себастьяну и уже не улыбался. – Он уничтожил мои шедевры… я этого так просто не оставлю.       Я предупреждал.       – Заткнись, ей богу, – не скрывая опешившего вида, пробормотала я и повысила голос: – Дай ему уйти! Девочка должна покинуть STEM!       – Нет, Ядро останется.       – Я буду Ядром!       – Ты? – он снова обернулся и презрительно, даже с игривостью усмехнулся. – Маэстро должен быть лишь один. Ты моя муза, Марьям, но никак не хозяйка.       Возмущение так и рвалось наружу, как магма из вулкана, извергающего шапку обжигающего пепла. Я оставила тебя, ублюдок, в живых, чтобы ты помог мне справиться с неприятелями, а не становился препятствием на пути. Не хочешь помогать, так сдохни!       Из-под земли вырвались толстые нити колючей проволоки, устремившиеся к Стефано ядовитыми змеями. Но фотографа не удалось поймать, он перемещался с места на место, исчезал и появлялся в другом месте, словно призрак. Я дала ему достаточно времени, чтобы восстановить силы, однако не ожидала, что ему хватит их, чтобы выбраться из полицейского участка. Не могла я настолько потерять контроль над местом, только не сейчас, когда признала личность Рувика.       Признания мало. Принятия тоже. Только став одним целым, у нас получится одержать победу.       Стать одним целым. Пф, равносильно добровольному самоубийству. Хоть я и понимала, что в сложившейся ситуации моих сил недостаточно, страх перед поглощением не позволял переступить грань. Я уже открыла запретную дверь, и ощущаю, как незваный сосед вытесняет мое сознание, поглощает, пронзает своими мыслями и голосом.       Другого выбора нет.       – Черт…       Стефано неожиданно появился прямо передо мной, замахнувшись ножом. Удар пришелся на колючую проволоку, которая обматывала мои руки, а более глубокого ранения удалось избежать из-за усилившегося землетрясения. Мы оба едва устояли на ногах, а на голову уже падала не мелкая крошка, а огромные валуны.       – Проклятье, Майра…       Сосредоточившись на маньяке, позабыла о жене Себастьяна, которая не теряла времени даром. Чем ближе Лили была к выходу из STEM, тем менее стабильной становилась система, а Майра только раскачивала лодку. Такими темпами…       – Черт! Стой!       Перед глазами на мгновение потемнело, страх того, сколь неожиданно Стефано помчался за Себастьяном, приоткрыл ментальную дверь, за которой прятался Рувик. Как в переносном, так и в прямом смысле он потянул свои руки в этот мир, и вместо колючей проволоки фотографа из потрескавшейся земли схватили десятки рук. Он пытался сопротивляться, полосовал их ножом, ругался, но увяз, словно в болоте. И вряд ли надолго.       Не отвергай меня. Только вместе мы удержим этот мир. Я нужен тебе.       Только голос твой звучал неубедительно, в нем проскальзывало наслаждение. Наслаждение моим бессилием и отчаянием, что глядя в спину Себастьяну, уносящему свою дочь к свободе, я понимала – меня уже не спасти. Даже если я плюну на все и помчусь следом, Майра и Кидман осуществят задуманное и убьют всех сотрудников MOBIUS через сигнал на церебральные чипы. Такие же, какие имплантированы в мою голову, в голову Стефано. Не уверена, что есть разница.       Только этот мир – наше спасение. Быть может, сил у меня и хватит удержать Юнион или систему от тотального разрушения, однако перехватить, перенаправить сигнал, изменить его…       «Даже если я умру, я остановлю их», – так ты сказала, Эдита? Ты их остановишь, но разве этого они заслуживают – быть остановленными? Они должны поплатиться за все, что сделали с нами, что сделали с десятками людей, такими как Себастьян. Сломали жизнь, пропустили через мясорубку, изувечившую сознание. Они заслуживают не смерти, они заслуживают пройти через этот ад.       И мы его им устроим.       И мы его им устроим.

***

      Звон и яркий свет. Это первое и единственное, что ему запомнилось, когда детектив с его очаровательной дочуркой выбрались из системы, растворились в луче надежды, если можно выразиться. Хотя, некорректно говорить, что это единственная запомнившаяся ему вещь. Вот что Стефано действительно запомнил, так жгущую испепеляющую злость.       Будь эта злость оружием, она бы детонировала и уничтожила все вокруг, смела бы с лица земли всех и вся, и в первую очередь Марьям. Мужчина ее ненавидел, одно лишь имя вызвало в нем жгучую смесь эмоций, но не сказать, что ему это не нравилось. Кто-то может ненавидеть перец чили, а кто-то смакует его остроту.       Девушке удалось победить его, одержать первую громогласную победу в их бесконечном поединке. Роль проигравшего претила Стефано, она казалась унизительной, вызывала иной вид злости. Такой же он испытывал, когда его фотоработы высмеивали критики и простые обыватели, называя жуткими и безвкусными. Что они вообще понимают в искусстве, эти деревенщины, сидящие в четырех стенах, не видевшие истинной жизни и смерти?       Но лучше ли жизнь подопытного кролика? Вначале он точно не испытал ни малейшей радости, даже испугался, но страх моментально сменился удивлением, когда он впервые увидел сестер Краав. Эдита была холодной и недоступной, как музейный экспонат за пуленепробиваемым стеклом – не прикоснуться, не изучить. Марьям – более приземленное создание, вульгарная, мало чем привлекавшая его эго. Она была неинтересна, обычная глина, из которой он создал с десяток шедевров.       Так Стефано думал, пока не застрял с ней где-то на задворках собственного подсознания. Может, Марьям страдала, когда он истязал ее, однако одну деталь, ставшую его ошибкой, он заметил достаточно поздно – она не боялась. А вот злости в ней хоть отбавляй. В злости девушка расцветала, как ароматная красная роза, и это, пожалуй, нравилось ему даже сильнее холодной отстраненности Эдиты.       Только в этот раз Марьям зашла слишком далеко, посмела лишить его зрения, сделала беспомощным. Это не просто злило, но и угнетало, заставляло вспомнить о страхе, который он похоронил давным-давно. Хитрая лиса унизила его перед… перед этим проходимцем! Чертов детектив уничтожал его работы направо и налево, и все для того, чтобы добраться до своего дочурки.       Стефано мог бы прислушаться к Марьям, и будь даже она сто раз способна взять на себя роль Ядра – только она не способна, – черта с два он бы плясал под ее дудку. Подчиниться ей? Добровольно сесть на короткий поводок? От подобных мыслей Стефано пробивало нервным смехом. Марьям вдохновляла его, забавляла, в какой-то степени он даже ее любил, но не до слепого подчинения. Она больше не посмеет и думать, чтобы взять над ним верх, пусть даже не зарекается!       Так что сыграть на слабостях Марьям не составило труда, она поверила в его беспомощность. Стефано надеялся, что всех конкурентов отважный детектив уберет за него, и путь к Ядру будет открыт – стоит протянуть лишь руку. Выбраться из полицейского участка было сложнее, чем ожидал мужчина, но едва он оказался за его пределами, силы вернулись к нему. И зрение восстановилось.       «Не удержать тебе, Марьям, меня в своих замках из песка».       Но вот что произошло после, для Стефано стало откровенной неожиданностью.       Отчаянный женский крик, вспышка, ударная волна и темнота. Стефано за миг до беспамятства показалось, что систему разорвало на части. Первая мысль «мне конец», вторая «Марьям?». Определенно, энергия исходила от девушки, но чтобы столь колоссального масштаба, способного свернуть реальность и подстроить под свое усмотрение?       Мужчина никогда не наблюдал за Марьям столь небывалых способностей, даже Эдита вряд ли бы выдержала нагрузку в качестве Ядра STEM. MOBIUS постарался, стерев память старшей Краав и затянув ее в шкуру полицейского, что сказалось на ее восприятии мира и здравомыслии. Стефано предпочел списывать странность в ее поведении на повреждение психики. Так проще. Да и может ли быть что-то иначе?       И вот он здесь. Здесь – это как минимум живой, хотя бы способный мыслить. Лежа на жесткой поверхности с закрытыми глазами, непросто определить, где находишься. Здесь светло и задувает ветер. Значит, не лаборатория, что и подтверждало бесцветное небо, на фоне которого кружили черные птицы.       Птицы.       Одна ассоциация с птицами заставила Стефано нахмуриться. Они также кружили над ним в галерее, а потом атаковали, выклевывая глаза. К счастью, сейчас пернатым до него не было дела, да и обстановка оказалась совершенно иная.       Присев, мужчина осмотрелся и с первого взгляда удивился увиденному – он находился на крыше многоэтажного дома, высотки, которая находилась посреди большого города. Куда большего, чем Юнион. Его не покидало стойкое ощущение чего-то знакомого, от которого пришлось отвлечься на более интригующую деталь – на человека, стоящего на краю крыши в белом ободранном балахоне. Он не носил обувь, а капюшон скрывал голову.       У Стефано закралось недоброе предчувствие, он быстро материализовал нож в руке. Что ж, теперь он точно уверен, что не покинул пределы STEM. Эта фигура – Марьям? Или та женщина – Майра? Кто бы не скрывался под капюшоном, его следовало убить сейчас, без разбирательств, чтобы избежать дальнейших проблем и…       – Ты очнулся. Как раз вовремя.       Марьям. Услышала его шаги? Почувствовала приближение, не оборачиваясь? Что ж, быть может, с убийством придется повременить, хотя бы до тех пор, пока он не получит ответы.       – Что ты сделала?       – Осуществила задуманное, – спокойно сообщила она.       Стефано поравнялся с ней, подошел к краю крыши и внимательно осмотрел город. Они находились не на самом высотном здании, однако отсюда открывался вид на парк, а также до нельзя знакомый шпиль психиатрической лечебницы.       – Это Кримсон-сити? – с недоверием уточнил Стефано, адресовав девушке хмурый взгляд.       Неужели у нее действительно хватило сил, чтобы не только подавить Майру, но и воссоздать копию их родного города?.. Его родного города. Марьям никогда не жила в Кримсон-сити, если не считать пребывания в MOBIUS, но у нее не хватило бы воспоминаний, чтобы…       Стефано присмотрелся к девушке. Кожа ее лица будто стала бледнее, исчез здоровый бронзовый отлив, ожоги на щеке от яркого контраста стали чернее. Она смотрела на город с нескрываемым удовольствием, взглядом победителя, с превосходством над растоптанным противником.       – Ты не Марьям, верно?       Девушка медленно улыбнулась и прикрыла глаза.       – Не мели чепухи, Стефано, это я. Только… я это не только я.       От столь расплывчатого объяснения легче не стало, и не понятно, кому бы удалось взять контроль над Марьям. Все выделяющиеся личности уничтожены, никого не осталось. Стефано слабо верил в теорию, что разумом девушки завладела ее покойная сестра. Это неведение раздражало, рука крепче сжимала клинок, а желание распотрошить Марьям и вырвать паразита жгло самообладание. Никто не смеет прикасаться к ней, кроме него!       – О, а вот и другие.       – Другие?       Стефано проследил за взглядом Марьям и обнаружил, что на улицу из зданий постепенно выходили люди. Со стороны они выглядели дезориентированными, в недоумении оглядывались. Но не все вели себя сдержано, отдельные личности выбегали так, словно за ними гнались невидимые мутанты, кричали и хватались за головы.       – Кто это?       – Тех, кого так рьяно желала уничтожить Майра. Уничтожить их – недостаточно. Они насильно заперли меня здесь, в этом мире, так что я подумал, будет весьма иронично, если с ними произойдет то же.       – Подумал? – переспросил Стефано. – Кто ты, черт возьми?       – Это уже не так важно, – отмахнулась девушка, – но, разумеется, я ничего не забыла, Стефано, уж точно не наше совместное времяпровождение.       – А это, надо полагать…       – Сознания всех сотрудников Мёбиуса. И им некуда деться.       – И что ты с ними собираешься делать?       – Увидим. Но, разумеется, я не собираюсь жадничать, пребывать здесь одной было бы скучно. Но постарайся не убить их всех. В конце концов, теперь это наш мир.       – Мир, в котором ты – бог? – с нескрываемой насмешкой уточнил Стефано, надеясь, что раздражение не так заметно проскользнуло в словах.       – Бог здесь мы, Стефано. Мы создали этот мир, мы дали ему еще один шанс. Еще один шанс тебе. Так что не вздумай даже помышлять замахнуться на нас, этого мы не простим.       Значит, это действительно не Марьям, а точнее не только она. Теперь перспектива запереть ее в новой клетке и отдаться новому миру таяла на глазах, однако это не означало, что шанс потерян. Он и до этого умел хорошо притворяться, так почему бы не замахнуться на самого бога?       Стефано смиренно улыбнулся.       – И как же вас мне теперь называть? Надо полагать, что не только Марьям скрывается за этим обворожительным личиком.       Девушка долго смотрела на него без единой эмоции, только вздохнула, как если бы разговаривала с малым ребенком.       – Не думай, что сможешь обмануть меня, Стефано. Я знаю все о тебе, а ты обо мне – ничего.       – Тебе не идет играть в бога, Марьям.       – Потому что Марьям как таковой нет, она приняла меня, а я принял ее. Не думал, что этот симбиоз возможен, но вот он я. Вот мы, вот она, – развела девушка руками. – А ты – мой эксперимент. Вряд ли два эксцентричных творца смогут ужиться в одной лодке, но ты меня забавляешь.       – Ты вообще кто такой, чтобы столь дерзко говорить со мной, со Стефано Валентини?! – уже терял самообладание мужчина.       Марьям, или то, что скрывалось за ее лицом, насмешливо ухмыльнулась, но улыбка быстро сошла с ее губ.       – Я не настолько глуп, чтобы говорить тебе свое имя. Но скоро ты обо мне услышишь, узнаешь больше. И тогда мы уже с тобой поговорим.       – Поговорим о чем?       – О том, как раз и навсегда выбраться из этого прекрасного мира.